Русский народ в большинстве своем не избалован социальными благами. Что надо человеку, чтобы ощущать себя человеком? Человеческое отношение власть предержащих! А кто на вершине власти – князь, царь, вождь или президент – по большому счету разницы для народа нет. Относись к своему народу не как к скоту, заботься о нем, не жми соки и не держи впроголодь – и зовись, как хочешь: Колыхатель Вселенной или Владыка Мира и его окрестностей – дело твое, Правитель. Только помни, что это ТВОЙ НАРОД. Что он становой хребет твоей власти, твоего государства. И если ты чувствуешь себя с ним единым целым, то и он тебя не отторгнет и не расстреляет, прикопав тайком в лесочке.
Качество людей, скорее даже не в физическом, а социальном плане, так же для меня является существенным критерием отбора. Колхозника из Советского Союза уже не заставишь пахать конным плугом или махать косой от зари до зари. Ему трактор подавай, косилку, доильные аппараты и так далее. К тому же в его сознании чувство собственника земли и продуктов своего труда на ней уже вытравлено. Вместо него выросло чувство наплевательского отношения. Отсюда и пьянство, когда тракторист из трактора среди поля вываливается, когда скотник пьет горькую, а скотина некормленная по колено в навозе стоит. И ведь уволить эту пьянь и выгнать из колхоза, а по-хорошему – и из села, чтоб другим неповадно было, нельзя! Перевоспитывать таких предписывалось! «Моральный кодекс строителя коммунизма» изучать. А если они слов уже не понимают? Такие работники мне не нужны! Испорчены они Советской властью.
Испокон веков русские крестьяне знали, что летний день зимнюю неделю кормит. И все праздники, где хмельное пьют, у них были уже после сбора урожая, но до начала посевной. Работа была всегда на первом плане, а не гулянка! Потому крестьян буду переселять из царской России, а то и из времен татарских нашествий. Сколько тогда русского народа в полон угнано было! Сгинули те люди в рабстве на чужбине, ни себе, ни Руси пользы не принеся. А мне они очень нужны!
С крестьянами решил. Теперь о рабочих, что индустриализацию государства рождающегося делать будут. Мне нужны люди технически грамотные, думающие и инициативные. Такие в России всегда были, есть и будут. Вот только из каких времен их набирать? В начале века двадцатого в России уже была достаточно мощная индустриальная база с большим числом квалифицированных рабочих. Но эти рабочие в своем большинстве весьма сильно политизированы, что и показали две революции, развал армии и гражданская война. Да, стране были нужны реформы, и прежде всего в ее управлении. Слабый лидер, каким был последний царь, не мог создать сильное государство. И оно развалилось. Изнутри. «Верхи не могли управлять по-новому, а низы не желали жить по-старому» – так, кажется. Революционная ситуация! Которой и воспользовались революционеры разных мастей, опираясь, прежде всего на разагитированных рабочих, солдат-дезертиров и матросов-анархистов. Как говорил еще Бисмарк: «Революцию придумывают романтики, делают фанатики, а ее результатами пользуются мерзавцы».
И он был прав! Мне не нужны революционеры. И если вдруг они у меня заведутся – судьба их будет однозначна: за баньку и в расход. Никаких тюрем и каторг, только так. Потому своими руками я в Русский Уругвай эту заразу импортировать не буду. А если встречу особо ценного, но инфицированного бациллой «свобода-равенство-братство», к хозяйству своему пристрою, но только после промывки мозгов.
Особый случай – рабочий конца советского периода. Уставший от Всероссийского дома престарелых во власти и пятилеток в четыре года. От помощи братским народам Африки, выбравшим путь социалистического развития и пляшущим под пальмами вместо работы. От многолетних очередей за холодильником или стиральной машиной, и еще много от чего. А потом получивший от тех, кому верил, удар лопатой по морде в виде «перестройки», враз лишившей весь народ того немногого, что он имел при СССР. Зато дали гласность! Тогда анекдот появился: «Раньше как собака жила – цепь длинная, миска с кормом под носом, но если лаять невпопад начинает, то может и палкой по хребту получить. А сейчас цепь укоротили, миску отодвинули, зато лай – сколько хочешь!». Вот и хватили люди сладкого до слёз. Опустили их «перестройщики» до уровня крепостных. Но о тех хоть хозяин как-то заботился – имущество, чай! А этих просто швырнули, как щенят в воду: выплывешь, будешь дальше жить, утонешь – никому дела нет. Обидно! И страшно от того, сколько людей погибло, зачахнув от безысходности или умерев, как ни парадоксально это звучит, от голода в одной из богатейших стран мира. «Перестройщикам» и их заокеанским вдохновителям эти люди не нужны. Помнится, Маргарет Тэтчер, лучшая подруга Меченого, заявляла, что русских вообще должно остаться всего миллионов пятнадцать для работы на заводах и рудниках, а остальные не нужны. А мне нужны!
Отдельной строкой проходит интеллигенция: инженеры, врачи, учителя… Умные люди, обладающие необходимыми знаниями для построения государства, поднятия промышленности, развития науки, воспитания грамотного человека, способного мыслить творчески. Но одновременно и большая головная боль для любого государственного строя, будь то самодержавие или демократия. Слишком много в их головах лишних тараканов заводится! И передо мной возникает дилемма: высококлассный специалист, могущий принести своему государству огромную пользу, но всеми силами борющийся с этим самым государством. Какими методами – не столь важно. Возникает вопрос: он патриот своей страны, борющийся за ее прогрессивное преобразование, или предатель и ренегат, стремящийся в угоду каких-то своих убеждений развалить свою страну путем смены власти? Все бунты и революции зреют в среде интеллигенции. Начиная с декабристов и народовольцев, именно интеллигенция будоражит умы простых людей, толкая их на выступления против власти. Раскручивает маховик неповиновения, а когда он слетает с оси и начинает крушить все вокруг, первыми поднимают крик и вой о жестокости революционных методов. И так – по всему миру. Но я знаю, что и как мне делать с этими подстрекателями. Я смогу обуздать и направить их энергию в нужное мне русло.
С крестьянами, рабочими и интеллигенцией, что мне будут необходимы для построения государства и поддержания его жизнеспособности, определился. Осталось определиться с военными – офицерами и солдатами. Заявляю сразу: из временного отрезка 1917–1980 никого брать не буду! Объясняю, почему. Революция и гражданская война заставили русских идти против русских. Мне не нужны люди, запятнавшие себя братоубийством. Отечественная война. Практически весь народ поднялся на борьбу с вторгшимся на территорию страны врагом. Разве эти люди согласятся бросить в беде свою Родину и уйти куда-то? Нет! Даже если я их буду из концлагерей вытаскивать, они, оклемавшись и подлечившись, станут требовать, чтобы я их обратно отправил. И я не смогу им отказать, несмотря даже на то, что им придется держать ответ перед следователями НКВД. А те в межвременные порталы не поверят. Ярлык «дезертир» – и в лучшем случае штрафная рота. У меня сердце кровью обливается! Я имею возможность спасти тысячи жизней, но не смогу этого сделать! Парадокс… А тащить в шестнадцатый век тех, кто согласится покинуть страну в тяжелое время, не хочу. Отребье это, приспособленцы, трусы и потенциальные предатели. Зачем они мне?
Период до Афганской войны довольно спокойный, и найти мне в нем военных переселенцев будет достаточно проблематично. Афганская война, через которую прошло около 600 000 военнослужащих, породила много брошенных, униженных, оскорбленных и забытых воинов. Особенно получивших ранения или увечья. «Мы вас туда не посылали» – ответ многих чинуш на какую-либо их просьбу о помощи. А тут еще и перестройка грянула, парад суверенитетов, когда русский солдат из защитника и освободителя в одночасье превратился в захватчика и оккупанта. Когда на армию наплевали с высоких Кремлевских башен, когда призванные на воинскую службу солдаты умирали не только от ран, полученных при защите Родины, но и от голода и болезней. Чудовищно!
