— Посмотрим, проверим.
Семёныч покосился на меня, потом на Сашу с Катей и хмыкнул.
— Молодняк привёз? Жалко их. Хорошие ребята были, наверное… Авось повезёт и уедете целыми, а не в животах переваренные.
Семёныч вернулся к работе, молоток застучал снова. Курпатов ничего не ответил, зашагал быстрее. Саша дёрнул меня за плечо.
— Подожди… — прошипел он.
Повернулся. Катеньке вдруг стало плохо, девочка стояла, блевала, сжимая живот.
— Вот сука! — поморщился наш командир. — Мало того, что девка, следить за ней, чтобы не поимели, так ещё и слабость свою показывает.
— Альберт… — попытался заступиться Саша.
— Заткнись!
Подошёл к девушке.
— Успокойся, — хмыкнул. — А то как ты мне мстить собираешься?
— Прости… — вытерла лицо платком Катя. — Просто я испугалась. Альберт говорит, что это из-за тебя, но я слышала, что это из-за Саши, его делишек.
— Лучше шагай, — огляделся. На нас смотрели.
— Володя, не держи на меня зла, — улыбнулась криво Катя. — Ты мне тогда помог, я… Мы команда?
— Угу, — кивнул. — Мечты.
Направились дальше, к центру форпоста. Площадь, если это можно так назвать. Месиво, лужи, несколько ящиков у стены. Посередине — столб с фонарём. Не горит. И штаб, судя по всему, штаб.
Единственное здание, что отличалось от остальных. Не серое, а тёмно-зелёное. Двухэтажное. Краска облупилась, стены в потёках и трещинах. Окна заколочены досками. Над дверью — железная вывеска, ржавая: «Штаб. Зубов».
У входа стояли двое. Оба в грязной форме, без знаков различия. Один держал винтовку, второй — автомат. Лица угрюмые, смотрели на нас без интереса.
Курпатов подошёл, достал документы, протянул первому.
Тот взял, глянул.
— Проходите, — буркнул он. — Комендант внутри.
Толкнули дверь — заскрипела на петлях. Внутри темнота. Коридор узкий, бетонные стены без штукатурки. Пол неровный, местами провалы. Лужи в углах. Капает откуда-то сверху.
Прошли вглубь. Дверь в конце коридора. Командир открыл её без стука. Зашёл. Мы за ним.
Кабинет коменданта: маленький, тесный, душный. Стол железный, старый, весь в царапинах и вмятинах. Стул деревянный, спинка сломана. На стене — карта этого места. Потёртая, обшарпанная. Сетки нарисованы красным. Сектора обозначены буквами: Альфа, Бета, Гамма. На Гамме — красный крест. Свежий.
За столом сидел капитан. Мужик лет пятидесяти пяти, грубые черты, глубокие морщины. Щёки впалые. Кожа серая. Волосы коротко стрижены. Щетина на щеках трёхдневная.
Левая рука. Протез из неокрашенного металла, от локтя до кисти. Грубая работа, без магии, без украшений. Пальцы двигаются механически — рывками.
Он сидел, локти на столе. Правой рукой держал сигарету, левой — металлической — листал папку. Пальцы скрипели, когда переворачивали страницы. Зубов не поднял головы сразу. Продолжал читать. Тишина затянулась. Секунд двадцать. Тридцать. Курпатов стоял молча, ждал.
Наконец Зубов перевернул последнюю страницу. Закрыл папку. Поднял взгляд.
Мёртвые глаза скользнули по Курпатову, Саше, Кате и остановились на мне.
— Сержант Курпатов, — произнёс командир чётко. — Третья команда СКА. Прибыли для осмотра и проверки сетки.
Зубов затянулся сигаретой. Выдохнул дым. Запахло горелым табаком и чем-то едким.
— А чё так быстро? — голос хриплый, низкий. — Сетка трещит. Пять пробоев за неделю. Хоть одного мага привезли? — Он ухмыльнулся криво. — Или опять бумажных крыс?
Курпатов сжал челюсть:
— Мы — Третья бригада. Наша задача — осмотр и оценка. Приступим немедленно.
Зубов хмыкнул, поднялся со стула. Металлический протез скрипнул, когда он оперся на стол. Подошёл ближе. Остановился перед нами. Взгляд снова на мне.
— А этот кто? — кивнул он в мою сторону. — Слишком чистый. Новая кровь? — Усмехнулся. — У нас тут любят городских героев. Как сдохнешь, плащ мне оставь. Тут ночами холодно.
Голос без угрозы, просто констатация факта. В его мире я уже мертв. Посмотрел на его протез. Потом в глаза. Не отвёл взгляд.
— Большов Владимир, — сказал ровно. — Сержант СКА.
Зубов усмехнулся шире. Металлические пальцы щёлкнули — раз, два, три.
— Сержант, — протянул он. — Значит, не совсем зелёный. Ладно. — Повернулся к Курпатову. — Курпатов, ты идёшь на Гамму. Там хреново. Вчера накопитель треснул, еле заткнули. Сегодня опять гудит. Проверите, залатаете, доложите.
Командир кивнул.
— Понял. Выдвигаемся сейчас?
— Нет, — Зубов вернулся к столу. Сел. Взял сигарету снова. — Через час, дайте людям отдохнуть. — Посмотрел на меня. — Особенно городским.
Мы вышли. В коридоре Саша выдохнул громко. Руки дрожали. Катя молча вытерла ладони о штаны.
Я взглянул на дверь кабинета. Зубов не пытался угрожать. Он просто сказал, как есть. Хороший мужик, мне нравится. Чётко и по делу. Он тоже сослан сюда за «подвиги» или же добровольное решение?
— Добро пожаловать на Форпост, — пробормотал Курпатов и пошёл к выходу. — Теперь вы поняли, где мы.
Вышли из штаба. Командир впереди, Саша и Катя за ним, я замыкал. Жижа снова чавкала под ногами. Гул Сетки не прекращался — монотонный, давящий, проникал в череп.
— Курпатов! — окликнул кто-то.
Обернулся. К нам шёл Семёныч с ящиком на плече.
— Запчасти? — спросил командир. — Для нас?
— Ага, — буркнул Семёныч. Поставил ящик на землю. Открыл крышку. — Два детектора, один накопитель, аварийный комплект. Всё что есть. — Посмотрел на нас. — На Гамму пойдёте?
— Туда, — подтвердил Курпатов.
Семёныч хмыкнул, покачал головой.
— Вчера там трещало. Сегодня утром тоже. Накопитель не справляется. Может порваться в любой момент. — Он сплюнул в месиво. — Прощай, если больше не увижу.
Командир полез в ящик. Достал первый прибор. Похож на компас, но с тремя стрелками вместо одной. Светились слабо — зелёным, синим, красным. Второй прибор — металлическая спица с кристаллом на конце. Третий — небольшой цилиндр с кнопками.
Раздал всем. Катя получила компас. Саша — спицу. Мне досталась ещё одна спица. Курпатов взял цилиндр себе.
— Идём, — бросил командир. — У нас час на осмотр. Потом доклад Зубову, и если справимся, то сегодня же уберёмся отсюда.
Пошли вдоль защиты. Гиганты по-прежнему стояли за барьером. Неподвижно. Смотрели. Их было больше, чем я думал. Не десяток — два, может три. Сбились в кучу. Прижались к энергетической стене вплотную.
Каменные тела сливались друг с другом. Различить отдельные фигуры было сложно. Только глаза… Десятки оранжевых точек, тлеющих, мерцающих.
— Не смотри на них, — буркнул Курпатов. — Делай своё дело.
Не ответил. Смотрел дальше. Анализировал.
Барьер пульсировал. Энергия шла волнами — медленными, ритмичными. Но местами волны прерывались. Дёргались. Защита там тоньше, слабее.
Прошли мимо последних бараков. Там сидели люди, курили. Смотрели на нас пустыми глазами. Никто не подходил. Никто не заговаривал.
Один мужик лежал на земле. Лицом вниз. Рядом лужа крови. Свежая. Тёмная. Никто к нему не подходил. Просто лежал.
Катя взглянула на него. Отвернулась, сдержала ещё один позыв очистить желудок.
— Он… — начала она.
— Не наше дело, — оборвал Курпатов. — Идём дальше.
Прошли мимо. Дошли до сектора Гамма. Табличка ржавая, буквы едва различимы. Это вторая защитная линия в этом месте. Ещё одна виднелась там, дальше, в глубине, около аномалии.
Не понял, а как тогда гиганты выбрались из аномалии и прошли сюда, ко второй сетке? Она же их должна сдерживать. Потом спрошу.
Взглянул на повреждённый участок, пока остальные чем-то занимались. Свечение тусклое, волны энергии шли рывками. Местами барьер почти прозрачный.
Командир остановился. Посмотрел на компас в руках Кати.
— Что показывает?
Катя подняла прибор. Стрелки дёрнулись. Зелёная замерла. Синяя качалась. Красная медленно ползла вправо.
— Напряжение растёт, — сказала она тихо. — Красная уже на пятидесяти процентах.
