На ходу я матерился и откачивал энергию из уже готовых узлов Зеркала. Заклинание никуда не делось после деактивации. Слишком много в нём было энергии.
За спиной слышались быстрые шаги стремительно догоняющего меня Егора. Но вскоре их заглушил грохот несущегося на всех парах мусорного бака.
Когда я нырнул в проулок, раздался грохот, за которым последовала ругань и много-много быстрых хлопков крышки бака.
Мой охранник вступил в неравный бой с лучшими оперативниками тайной канцелярии. Но он справился со своей задачей и дал мне необходимое время, чтобы скинуть излишки энергии и активировать уже безопасное Зеркало.
Сделав ещё несколько шагов, я вышел из проулка и едва не врезался в незнакомого мне оперативника. В том, что это человек Романова, не было никаких сомнений.
Он нырнул в проулок, из которого я только что вышел.
— Тут пусто, мы снова его упустили.
Всё, включаю режим ниндзя и максимально осторожно двигаюсь в сторону дома Скворцовой.
— Максим, ты где? Я тут двигаюсь в твою сторону, — раздался в голове голос Миры, когда я уже смог уйти от оперативников достаточно далеко.
— Возле двенадцатого дома по Антоновской. Только за мной по пятам идут люди из тайной канцелярии.
— За мной тоже. Слишком их оказалось много. Не хватило сил на всех. Но вместе будет проще. Двигайся вверх по улице, я скоро к тебе подойду.
* * *
— Елизавета Васильевна, не пора ли вам вмешаться?
— Пока не вижу в этом смысла. Ребята не перешли черту и действуют в установленных рамках.
— То есть то, что поместье Шуйских превратилось в один огромный куст и к нему прут все животные из ближайших окрестностей, вас не смущает? А то, что весь квартал, в котором расположен дом Вороновых, сейчас похож на съёмочную площадку фильма ужасов про ходячих мертвецов? Или игрушки, мусорные баки и ещё неизвестно что, нападающее на оперативников? Ну и под конец решившие вздремнуть посреди рабочего дня жители пары кварталов в районе, где живёт Скворцова?
Годунова посмотрела на приставленного к ней агента Романова и с трудом сумела скрыть свои истинные чувства по отношению к нему.
— Совершенно не смущает. Пока проказы детей никому не угрожают. А люди Петра Дмитриевича получают за это зарплату. Между прочим, из имперской казны. Риск входит в часть ваших рабочих обязанностей. Детей поставили в экстремальные условия не для того, чтобы мы хоронили все их начинания на корню. Если я увижу, что ситуация вышла из-под контроля, то непременно приму меры.
— Но она уже…
— Уже что? Неужели вы не получали указаний от Петра Дмитриевича? Где там было сказано, что необходимо пресекать любые попытки к бегству? В них говорится лишь о том, что по возможности необходимо не выпускать детей из дома до тех пор, пока люди Донского не разберутся в том, чем был вызван резонанс. Елена Шуйская, как и Григорий Воронов, находятся дома. А то, что ваши люди упустили Медведева и Скворцову, не говорит о том, что мне необходимо вмешиваться. На данный момент не вижу в этом необходимости. Посмотрим, что будет происходить дальше.
— Как же… — начал хватать ртом воздух и просто хлопать губами от негодования агент. — Ведь они могут причинить вред гражданским.
— Где вы видели гражданских в Новой Слободе? Здесь кругом либо агенты Романова, либо слуги знатных родов. Любой человек, пересекая границу Слободы, автоматически перестаёт быть гражданским. Случайный человек сюда не может попасть. К тому же Разделение Пространства было активировано практически сразу после получения первого доклада. Так что сейчас в городе только дети и люди тайной канцелярии. Неужели вы не знаете об этом?
— Знаю, конечно, — смутился агент под удивлённым взглядом Годуновой. — Просто не могу вот так сидеть и смотреть, как дети творят…
— Что они творят? Постигают свои силы? Они и приехали в Слободу, чтобы учиться. Поэтому успокойтесь. Если я увижу, что ситуация действительно выходит из-под контроля, то обязательно остановлю их. А пока свяжитесь меня с поместьем Шуйским. Узнаем из первых уст, что у них там происходит.
* * *
— Лена. Леночка. Зайка. Прекращай, — пыталась воззвать к благоразумию дочери Ульяна Ерофеевна Шуйская, в девичестве Разумовская.
Её девичья фамилия говорила сама за себя. Ульяна Ерофеевна обладала даром влиять на людские умы. И до этого момента она никогда не применяла свои силы по отношению к кому-либо из семьи.
Но сегодня младшая дочь перешла все мыслимые границы и покусилась на святыню Шуйских — родовое древо, что росло в семье друидов с момента её появления. В каждом поместье Шуйских имелся отросток этого дерева.
И надо было это сделать, когда в поместье не осталось ни одного старшего члена рода с соответствующими навыками.
— Леночка, я тебя очень прошу. Верни родовое древо к исходному состоянию. Ты же знаешь, как оно дорого твоему папе. А дедушке и вовсе станет плохо, когда он узнает.
— Не станет, — заявила довольная девчонка, восседающая на толстой ветке, расположенной на высоте третьего этажа. — Уверена, что дедушка будет очень рад, что его младшая внучка стала первой из младшего поколения, кто сумел пробудить Ивушку.
— Леночка, радость моя. Пожалуйста, слезай оттуда. Ты же можешь упасть и покалечиться. Вот что я тогда скажу папе, когда он вернётся? Что не уберегла тебя?
Ульяна Ерофеевна попыталась воздействовать на дочь своей силой, послав ей чёткий ментальный сигнал, но наткнулась на непреодолимую преграду и с трудом удержалась от того, чтобы не потерять сознание.
Она покачнулась и едва не упала, но этого ей не позволила сделать толстая лиана, охватившая женщину за пояс. Не успела она ничего понять, как оказалась на той же ветке, где сидела Лена.
— Мам, ну, правда, не надо вот это всё. Я уже не маленькая, — под укоризненным взглядом Ульяны Ерофеевны девчонка всё же пошла на попятную. — Ладно, маленькая, но уже могу принимать самостоятельные решения. И я не просто так обратилась к Ивушке.
Пока Лена говорила, Ульяна Ерофеевна устраивалась на ветке, опасаясь свалиться с неё. Одним из самых сильных её страхов была высота. Из-за этого страха женщина даже не летала на самолётах, а передвигалась исключительно наземным транспортом.
Но если вниз она смотреть боялась, то просто осмотреться по сторонам могла и отметила, какой шикарный вид открывается на город.
В Новой Слободе практически не было высотных зданий. Максимум два, очень редко три этажа. И дома находились на достаточно большом удалении друг от друга. Особенно поместья княжеских семей. Для них был выделен отдельный микрорайон, и сейчас он весь был как на ладони.
Это было невероятно красиво, но Ульяна Ерофеевна быстро взяла себя в руки. Раз Лена сама подняла её к себе, то необходимо пользоваться этой возможностью.
— Самостоятельные решения, как сбежать от нас в день Благословенного? Или потом умчаться в тульские леса? Выкинуть фокус со школьной лестницей. Призвать фамильяра…
С последним Ульяна Ерофеевна явно переборщила. После того как Лена принесла домой розовое существо, она в одно мгновение стала всеобщей любимицей, которой с лёгкостью простили все прошлые прегрешения и выделили огромный кредит доверия для будущих.
Вполне возможно, что даже игры с родовым деревом останутся без последствий.
— Мам, ну ты же понимаешь, что всё это было необходимо. Как необходимо и дать Ивушке свободу. Ведь меня заперли в поместье и запретили видеться с друзьями.
— Вот как раз из-за этих друзей ты и влипаешь постоянно в неприятности. Как на вашем дне рождения, — не собиралась сдаваться женщина, хотя прекрасно понимала, что проигрывает этот бой.
— На нашем дне рождения у меня произошёл резкий скачок магического резерва. С восьми десятков Рю он поднялся почти до двух сотен. Таким запасом у нас в роду могут похвастаться всего шесть человек.
— Ты хотя бы можешь сказать, для чего всё поместье превратилось в зелёную крепость? И люди, которых ты взяла в плен.
