"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс

К тому времени, когда солнце замирает в зените, загон заполнен чуть меньше, чем наполовину. К нам подсаживаются другие беглецы: оборванные, худые, со следами побоев. Эти не хуже меня знают, что дольше проживет тот, кто не бросается в глаза, тихо сидит у помойки.

Но через час Андрей толкает меня локтем: в центре загона какая-то движуха. Люди кучкуются, между ними появляются свободные охранники.

– Начинают делить на группы, – шепчет мне на ухо напарник.

Что ж, дальше сидеть нельзя. Придется идти в гущу событий, чтобы не проспать свой шанс! Не впервой мне и локтями работать, пробираясь через толпу. Верчу головой, стараюсь ухватить обрывки разговоров – для кого готовят группы, что известно об этих хозяевах? Но толком ничего не разберешь. Хватать первого встречного за рукав и расспрашивать тоже не годится, здесь так не принято, информацией обмениваются свои со своими. Или за отдельную плату…

Через несколько минут Андрей отводит меня в сторону.

– Надо держаться этой группы.

– Почему?

– Их набирают для… Да сотри же ты это! – он начинает размазывать грязь на моих щеках, – Видишь? Заглядывают каждому в лицо! Их набирают для домашней прислуги.

Он может быть неправ, может ошибаться, но я понимаю, что других вариантов у нас нет. Проморгаем сейчас – угодим на рыночные склады, а то и еще похуже.

Я иду вперед, пристраиваясь к намеченной группе. Андрей встает рядом. Мимолетный взгляд охранника, секунда на размышление – отогнать или оставить? Он отворачивается, оставляя нас с остальными. Позволяю себе перевести дыхание.

До заката загон пополняют еще пять раз. Толпа все больше сегментируется, распадаясь на отдельные группы. Некоторые беглецы пытаются перескочить из одной в другую, но охранники покрикивают на них, охаживают палками. Есть и такие, кто неприкаянно бродит между слипшимися кучками человеческой массы, клянчит, чтобы их тоже взяли в город. Но охрана игнорирует самых бесполезных, беспомощных, безнадежных. Что с ними будет, когда нас уведут? Не хочу об этом думать!

Унылой колонной мы бредем к воротам, зияющим черной пастью в белоснежном полотне стены. Солнце закатилось за горизонт, ночная прохлада уже прощупывает наши одежки – у кого поплоше, с кем можно расправиться в первую очередь? Застудить, заморозить. Но вот уже и стена, ворота, город, и здесь как будто теплее. Одна за другой группы отходят от колонны, следуя за провожатым. Некоторые из охранников держат в руках фонари, но большинство – чадящие факела.

– Сюда! – хрипло командует наш ведущий.

Отделяемся от остальных, сворачивая к большому дому, обнесенному живой изгородью. Удивительно, но здесь почти не пахнет помоями.

Мы с Андреем держимся за руки, стоим в ожидании своей очереди. Люди замерли перед запертой калиткой, к которой с той стороны уже кто-то спешит, размахивая диодной лампой. А за нашими спинами продолжает ползти, шуметь множеством ног уставшая гусеница – колонна беглецов.

Вдруг кто-то дергает меня за руку.

– Какого черта…

Не успеваю ничего сделать. Секунда – и меня затащили в толпу.

– Андрей! Андрей!

Он что-то отвечает, но я не могу разобрать, только успеваю заметить через чужие спины, как распахивается калитка и нашу группу начинают заталкивать во двор.

Колонна тянет меня дальше, но я отчаянно сопротивляюсь, стараясь вырваться из чьих-то рук. Удар в живот обрывает мой крик. Оседаю, нырнув в толпу, которая тут же смыкается со всех сторон.

– Я… из другой группы…

– Была из вашей, стала из нашей!

Рядом смеются. Меня по прежнему держат за руки, принуждая идти со всеми. Кто-то приподнимает мою голову и я вижу в отблеске факелов жуткое лицо, обезображенное размашистым шрамом. От человека несет густым перегаром табака, в его взгляде злорадство.

Как глупо. На миг утратила внимание и вот пожалуйста! Еще не осознав до конца весь ужас своего положения, я чувствую, что все кончено. Вся накопленная против эйнеров злость, все собранные знания, все желание покончить с захватчиками – все это рассыпается сейчас о сиюминутное желание какого-то болвана заполучить себе девчонку!

– Как зовут, милашка?

Сжимаю зубы, но меня больно бьют в бок.

– Ника.

– Отличное имя, детка! А я Глот. Да не переживай ты так, с нами будет весело!

Еще один взрыв смеха, от которого у меня заходится сердце. Успеваю вдохнуть прохладный воздух и бросить взгляд на темное, пасмурное небо, прежде чем насзаталкивают в большой ангар. Метров сто в длину, десять в ширину. Под двускатной крышей редкие точки ядовито-голубых светильников.

Охрана тут же начинает сортировать новоприбывших на свободных и тех, кто уже с энергоблоком. Я стою у стены, вместе с остальными горбатыми. Молча наблюдаем, как “свободных” выстраивают в шеренгу, друг за другом, затылок в затылок. Они стоят перед дверью в небольшой павильон, собранный из досок прямо здесь, в центре ангара. И я знаю, что с ними будет… С ненавистью ухмыляюсь, заметив в шеренге того – со шрамом на лице. Интересно, как им будут вживлять? Как нам тогда, в первые дни интервенции? По первым же крикам понимаю, что технология не изменилась.

Конвейер работает споро: через одинаковые пятиминутные промежутки с другого выхода павильона вытаскивают бессознательное тело, аккуратно кладут на бетонный пол спиной вверх. На каждом – новенький энергоблок. Пожалуй, чуть более компактный, чем мой, но в целом похож.

Украдкой смотрю по сторонам. С двух концов ангара стоят вооруженные охранники. Еще двое постоянно прохаживаются мимо нас. То, что я единственная девчонка, явно не предназначенная для этой партии, никого не смущает. Видимо, такое здесь в порядке вещей: работяги стараются обеспечить себя развлечениями, когда подворачивается возможность.

Через полтора часа после начала процедуры все уже кончено. Из павильона выходят двое – один седой, в темных очках, другой помоложе, с блестящим кейсом. Не оглядываясь, они уходят через главные ворота ангара. Следом из дощатой постройки работники выгоняют широкими швабрами бурую жижу, а среди лежащих на бетонном полу слышатся стоны, заметны первые попытки встать на ноги…

Мне хочется надеяться, что в первую ночь им будет не до меня. Лежу в стороне от других, с открытыми глазами. Вдруг кто-то зажимает мне рот широкой ладонью, перехватывает руки. Сумев вывернуться, замечаю, что противник лишь один – тот самый Глот.

– Отвали!

Он пытается стянуть с меня одежду.

– Тупой ублюдок, у тебя же швы разойдутся! Энергоблок отвалится вместе с позвоночником!

На миг его это останавливает, он приподнимается, сменив самодовольную ухмылку на гримасу напряженных раздумий. Воспользовавшись моментом, я спихиваю с себя ухажера, вскакиваю на ноги. Но Глот не думает отступать.

– Врешь ты все, девка! Хозяева не станут пришивать горб, который так легко отвалится!

Успокоив себя, он наступает, заставляя меня пятиться к центру ангара. Кто-то рядом уже проснулся, на нас глазеют, но мне все равно. Я выхватываю заточку, наставив ее жало на человека со шрамом.

Кажется, это не слишком его смутило, но в глазах сверкнуло понимание – девку так просто не возьмешь.

– Ну давай, цыпочка, давай… Поиграем…

Мы кружимся вокруг одной точки, не спуская глаз друг с друга. Станет ли он убивать меня, если перехитрит? Или только изнасилует? Как бы то ни было, я церемониться не стану – пырну его заточкой при любом удобном случае, не задумываясь!

Размашистым движением рассекаю воздух, заставляя Глота прыгнуть назад. "Что ж ты отскакиваешь? Подходи… Подходи ближе!" Я заманиваю его, оттягивая руку с жалом чуть назад, создавая иллюзию относительной безопасности. Он облизывает губы, продолжая ухмыляться, делает шаг вперед. Еще один шаг… Теперь главное не промахнуться, не прозевать возможность! Один точный удар…

– Отойди от нее.

Толпа испуганно расходится в стороны, уступая дорогу двухметровому верзиле, разрисованному татуировками. На плечах у него сидит эйнер в лоскутной шкуре, сделанной, видимо, из разных детских игрушек.