"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс

Мы идем в сторону промзоны, туда, где закатана в бетон огромная взлетно-посадочная площадка. Временами доносится гул взлетающего или садящегося корабля, но яркое солнце мешает на них смотреть.

Пока идем, я стараюсь привести мысли в порядок, оценить свое положение. Мне повезло, что эйнер не оставил меня в ангаре, взял к себе в дом. Но то, что нас с Андреем разделили – очень скверно. Не уверена, что смогу быть полезным агентом, если рядом не будет опытного товарища. Да чего уж там… Я и в своем завтрашнем дне не уверена.

Выходим на широкий проспект, который упирается асфальтовой полосой в бетонку космопорта. Раньше там стояли таможенные посты, пропускные пункты полиции… Сейчас ничего этого нет, эйнеры все разобрали. Вход-выход осуществляется беспрепятственно. Чужим некого бояться на Расцветающей, а сами себя они не контролируют.

Идем вдоль кораблей, которые раньше я видела лишь издалека, да и то мельком. Высокие, сплюснутые с боков корпуса, длинные стволы энергетических излучателей, мощные опоры стабилизаторов. У дальнего корабля суета: несколько десятков человек занимаются погрузкой, среди них два портовых механоида, созданных еще до интервенции. В стороне – три носителя с хозяевами на плечах, рядом с каждым своя свита.

– Ты наконец нашел транспорт поприличнее, Зун, – замечает, повернувшись к нам, один из эйнеров.

– Взял на пробу, Цим, – отвечает мой хозяин.

“Зачем это представление? Неужели они не могут общаться невербально? Или хотя бы на другом языке?” Но я стараюсь сохранять невозмутимость, скрывать свое удивление.

На открытом пространстве гуляет свежий ветерок, он шевелит остатки моих волос, заигрывает с ними. На миг я позволяю себе отключиться от окружающей действительности. Если закрыть глаза, можно подумать, что мне шесть лет и мы вышли с отцом на прогулку среди холмов. Сейчас он возьмет меня за руку, поведет вперед…

– Это самка? Она эстетичная. Поздравляю.

– Спасибо, Дэл. Она еще и норовистая.

Я стараюсь не слушать, но эйнеры обсуждают мою внешность, перспективы эксплуатации. Это просто невыносимо!

Кто-то касается моей руки. От неожиданности я готова вздрогнуть; к счастью, тело умнее пугливого сознания, оно словно буфер между моими эмоциями и существом, сидящем на загривке, способном почувствовать любое неосторожное движение. Я опускаю взгляд, вижу руку Грига. Наверное, он заметил, что я начинаю раздражаться из-за эйнерских разговоров. Отодвигаю его ладонь. Весь мир носителя состоит из таких вот движений, которые должны остаться незамеченными для хозяина. Слова, произнесенные одними губами, многозначительные взгляды, неуловимые жесты – все идет в ход. Горбатый всегда поймет горбатого. “Сейчас, Григ, мне не нужна помощь. Я справлюсь. Да ты и не за меня беспокоишься, правда? Взбесившийся носитель сулит неприятности не только хозяину, ведь случись что – под горячую руку эйнера попадут и другие люди”.

Зун больше часа контролирует погрузку. Это очень странный груз для торговца полезными ископаемыми. Я завороженно смотрю на деревянные ящики с фруктами, корнеплодами… В какой-то момент Зун подключается к управлению моим бионическим манипулятором, подхватывает из одного ящика зеленое яблоко, сует мне в карман.

– Это тебе.

– Спасибо, хозяин. Я забыла сказать…

– Что?

– Моя левая рука рассчитана на точную работу. Но ею нельзя поднимать тяжелые вещи. С правой проще, там есть усиление.

– Хорошо, Ника. Мы будем поднимать левой только легкие яблоки. Молодец, что сказала, но беспокоилась ты зря: я сразу прочитал ограничения в микрочипах манипуляторов. Вы, люди, сами все время нарушаете собственные ограничения.

После полудня Зун оставляет меня, уезжает куда-то на Григе. Тани в комнате нет, со мной лишь Авер. Он мастерит что-то из деревяшки, обстругивая ее моей же заточкой. Я хочу отобрать, но не могу решиться, невольно засматриваясь на его работу.

– Хороший ножик. Сама сделала?

Я киваю.

– Странно, что хозяин позволил тебе его оставить, – продолжает болтать вихрастый, отодвигая ногой стружки, похожие на его волосы.

– Наверное, хочет посмотреть, как я прирежу мужика, который попытается на меня залезть.

На мгновение Авер замирает, но, увидев мою кривую усмешку, расслабляется. Я подсаживаюсь, смотрю, как двигаются его руки. Так же работал Андрей в горной хижине, когда ковырялся во внутренностях подстреленного эйнера, но у менсианца движения более точные, выверенные. А вихрастый строгает свою деревяшку хаотично, то размашисто, то едва касаясь, и, однако, в этих движениях есть свой артистизм, изящество.

– Зачем им наши фрукты? Как думаешь?

Авер пожимает плечами.

– В последнее время Зун, кроме нефти и газа, чего только не отправляет с Расцветающей. Кто их знает, зачем им все это нужно. Он и компьютеры наши собирал – я как-то видел целый склад, заваленный оргтехникой. По этой части они, конечно, спецы!

– А другие эйнеры приходят к Зуну?

– Бывает. Вообще они не любители по гостям шататься, только по деловым вопросам. Но, видимо, таких вопросов становится больше.

Спохватившись, Авер поднимает на меня испуганный взгляд.

– Дура ты, Ника. Зачем такие вопросы задаешь? Не нашего это ума дело!

– Ладно, не кипятись. Я ж не с кем-нибудь, а так только… Среди своих.

– Нет никаких своих, – ворчит Авер.

Выждав несколько минут, я снова начинаю расспрашивать:

– Как думаешь, если бы мне нужно было найти человека… Скорее всего он живет где-то недалеко, у другого хозяина… Можно было бы это сделать?

– Нет ничего невозможного, – авторитетно заявляет вихрастый, – Только зачем другой? Есть же я! Молодой и красивый!

Откладывает работу, пытается придвинуться ближе. Похоже, мою угрозу он не воспринял всерьез.

– Как тебя зовут? Полное имя, не сокращенное эйнерами?

– Аверинг. А что?

– Ты хороший парень, Аверинг. Но мне правда нужно найти другого человека, очень нужно, – я отталкиваю его руку, пробравшуюся на мою коленку, – А вы, мужики, все словно спятили!

Вихрастый со вздохом отстраняется.

– Люди торопятся жить, – замечает он совсем не по-мальчишески, с какой-то вселенской грустью.

Ночью мне приходится встать, чтобы идти во двор: удобства для людей хозяева вынесли подальше. Облегчившись и проводив взглядом очередную звездочку, пересекающую небосвод, я возвращаюсь в дом. Освещения нет, но дорогу выучить успела – поворот налево, три ступеньки вверх и еще чуть правее. Однако я не спешу возвращаться. Если повернуть направо, коридор приведет в каминный зал, в котором Зун проводит большую часть дня. Там ли он сейчас? И как проводят ночь эйнеры? Спят ли они? Андрей говорил, что у них должно быть что-то вроде аварийного режима, когда отключаются все второстепенные и вспомогательные функции. Так проще пережидать неактивную фазу, свойственную покоренному биологическому виду. Ведь нам-то сон нужен.

Осторожно ступаю по полу, поворачиваю направо. Под ногами плитка и это хорошо, она не станет скрипеть в самый неподходящий момент. Нужно пройти чуть меньше десятка шагов, потом будет арочный портал. Справа три окна, но света они не добавляют, на улице не горят фонари. Считаю шаги: шесть… семь… Мягкая ступня вдруг натыкается на острый камешек. Я отдергиваю ногу, закусываю кулак, чтобы не закричать. Переждав боль двигаюсь дальше.

“Остановлюсь в портале и осмотрюсь. Только остановлюсь и осмотрюсь, ничего больше! Скорее всего ничего не будет видно, и тогда я вернусь в комнату. В конце концов я должна что-то делать, расширять территорию своей активности! А когда еще тут все прощупывать, как не ночью?”

За пару шагов до арочного портала я понимаю, что вижу на полированных изгибах красного дерева бледные отсветы. Свеча? Не похоже – свет не колеблется, он статичен, хотя по яркости и сравним со свечой. Идти дальше? Или вернуться? Я делаю еще шаг. Вытягиваю шею, заглядывая в каминный зал.

Пространство слишком большое, чтобы его можно было осмотреть в темноте. Замечаю лишь светящуюся точку в центре. Шагаю к светлячку, словно завороженная – все ближе и ближе… Когда до источника света остается пара шагов, нога снова на что-то наступает, на этот раз мягкое, приятное. Я наклоняюсь, поднимаю с пола какую-то тряпицу. Подношу ее к самому лицу, стараясь разглядеть. На меня смотрит Зун. Это его шкура.