Подбежав к невероятному гостю, он вцепился в его ладонь двуми руками, отчаянно затряс, и с надеждой спросил:
— Лексей Саныч, пить будешь?
— Буду!
Игнат, вытирая выступившие на глазах слезы и хлопая своего воспитанника по твердой, как камень, спине, внезапно почувствовал, что к нему возвращается аппетит. Да он бы сейчас и быка съел! Все еще не веря свои глазам, он срывающимся от дрожи голосом произнёс:
— Будет-будет! Все будем. Чую, разговор предстоит долгий…
Глава 8
— Пару раз ищейки и сюда, в Кленовку, заглядывали, — оживая на глазах, делился занимающий своими дородными могучими телесами половину лавки в доме старосты Панаса Игнат. — Все тебя попервах выискивали. Небось, думали, что ты в деревне по сеновалам прячешься! Нас снова допрашивали, да местных расспросами донимали.
Раскрасневшийся как переспелый арбуз, после нескольких порций крепкой клюквенной настойки, Панас, смачно захрустев маринованными грибами, поддакнул:
— Как есть по Кленовке собаками гончими рыскали, да все вынюхивали. И, меж прочем, в стога-то копьями да вилами тыкали!
— Но более сюда не шастали, — наворачивая уже вторую тарелку щей, сказал Игнат. — Так-то все чинно было, без беспределу, да токо все одно чувствуешь себя как привинившийся душегуб какой, которому в своё оправдание и рта разинуть не дозволяют…
Наслаждаясь и доброй компанией и славным домашним ужином, я, не перебивая, внимательно слушал. Видел, что моему другу и управляющему необходимо выговориться. Уж больно его эмоции распирали. Я свалился им как снег на голову, будто неждано заявившийся задолго до Нового года дед Мороз с полным мешком подарков.
Закончив некоторые дела в Родовом замке, и постаравшись привести все в прежний вид, будто меня там и не было, я, с наступлением сумерек, выдвинулся в Кленовку. Воротную створку оставил приоткрытой. Кузню запер, на кухне убрал следы своего присутствия. Силовую броню и рунный клинок спрятал в тайной комнате отцовского кабинета. Более всего пришлось постараться замаскировать следы крови на гранитных плитах внутреннего двора. Пришлось изрядно пройтись тряпкой да водой со щёлочью, а затем щедро посыпать некоторые места пеплом и забросать углями да несгоревшими огрызками от пожарищ. Сюда явно с тех пор никто не заглядывал, так что… Комар носа не подточит.
Я вполне допускал, что нагрянь с тщательным обыском в крепость сам знаменитый следоватеть граф Кулагин, то такой спец смог бы что заподозрить.
Но я сильно сомневался, что он лично соизволит посетить мой дом. Скорее всего, поиском пропавшей пятёрки Рыкова займутся рядовые сотрудники. И то, думалось мне, отнесутся к этому делу спустя рукава. Барон явно действовал з спиной остальных. Да и нет никак доказательств, что я вернулся в Имение и вообще связан с исчезновением Часовых.
— А мы ужо думали на следующую ночь и самим в крепость наведаться, — опрокинув рюмку и закусив сдобренной чесноком горбушкой, сказал Игнат. Глаза его задорно блестели, а борода воинственно топорщилась. — Думали припасами разжиться да скарбом каким на зиму. Да в Кленовку и перевезти все необходимое.
Я, вздохнув, покачал головой:
— И как раз бы попали под надзор соглядатаев. Люди Рыкова устроили неподалеку от замка лагерь, и уже незнамо сколько времени вели наблюдение. Этот паскудник словно чуял, что я рано или поздно вернусь. Тем более, что накануне им повезло принёсшего мне весточку от Кречета Корнедуба отследить.
Игнат тихо ругнулся под нос, так, чтобы не слышали уложившиеся отдыхать Ольга с дочерью. Панас истово порекрестился, с некоторой укоризной взглянув на него.
— Возможно, что уже завтра кто из чужих снова наведается в замок, а то и сюда опять заглянуть захотят.
— Небо над головой и так крейсера то и дело бороздят, — понижая голос, сказал Игнат. — Да малый корабль не раз видели в сторону Имения да обратно летающим… А я, дурень, старый, все гадал, какого рожна они в том направлении зачастили! Думал, все над лесом рыскают, тебя в чаще высматривают!
Рассказав о том, как вернулся в дом и расправился с пятью мерзавцами, я пока ни словом не обмолвился о том, где пропадал все это время. Не для всех ушей этот рассказ. Я видел, что Игнат просто изнывает от любопытства, но понимает, что придет время и я все поведаю. А время уже шло к тому мигу. И гораздо быстрее, чем он мог представить.
— Делать-то что будем, Алексей Саныч? — изрядно окосевший от собственного же сорокоградусного лекарства староста преданным псом смотрел на меня. — Ты тока скажи, а мы уж всей деревней-то и подымимся!..
Я благодарно похлопал его по плечу и сказал:
— Вы и дальше будете слушать то, что я говорю и выполнять безоговорочно каждое мое слово. И просьбу. Какой бы нелепой на первый взгляд она не показалась.
Игнат, будто что почуяв, раздувая ноздри, азартно уставился на меня.
— Или успокаиваешь почем зря или задумал чего, а, Алексей?
Я мрачно усмехнулся и проглотил арматную, обжигающую горло настойку. Наслаждаясь каждым мгновением в компании этих людей, я бодро сказал:
— Задумал, Игнат. Много чего я задумал. А сделать собираюсь еще больше. И ты в том мне верным помощником станешь. И самое первое, что сделаешь — вернешься со мной в Имение. И предупреждая твой вопрос, поясняю. Совсем скоро все туда вернутся. И домочадцы и моя сестра.
Панас с пьяным восторгом смотрел на меня, сжимая кулаки. Игнат, недоуменно нахмурившись, осторожно заметил:
— А как же запрет на возвращение в замок, распоряжение главного сыщика графа Кулагина?
— Да плевать я теперь хотел на всякие указы. А с графом Кулагиным я сам на эту тему поговорю. С глазу на глаз.
Игнат поражённо вытаращился на меня, а Панас, закашлявшись, подавился квашеной капустой.
* * *
Игнат ушел далеко за полночь. Панас выделил ему с Митяем и Захаром небольшой домик неподалёку от себя. Тетка Марфа с мужем и Аксиньей жили на восточной окраине в похожем срубе. Кленовка была большой деревушкой и с жильём проблем никогда не стояло. А учитывая, что смертность, увы, в наших краях, превосходила показатели в других регионах государства, так и получалось, что разместить вынужденных изгнанников было где. Пустых домишек хватало.
Меня же Панас настойчиво пытался уложить в собственном доме. Я, в принципе, не сильно и сопротивлялся. Об основном мы с Игнатом уже договорились. На следующую ночь тайком возвращаемся в Родовое Имение. О том, что я объявился в деревне, решили пока сильно не распространяться. Хотя я был уверен в своих людях, как в самом себе. Жители Кленовки станут за меня горой.
Когда я уже засыпал, прислушиваясь к умиротворяющему пению притаившегося где-то за печью сверчка да ласковому потрескиванию догорающих березовых чурок, в мою спаленку кто-то осторожно прокрался. Конечно, этим неизвестным запозднившимся гостем, точнее, гостьей, была хитрющая хозяйская дочка Танюшка. А я, как вы уже догадались, снова лежал на кровати в ее комнате.
Она без слов, с прерывающимся от предвкушения придыханием, скользнула мне под бок и прижалась обнажённым разгорячённым телом. А поскольку я тоже был в чем мать родила, ее жадная ищущая ручка сразу же зашарила по моей груди, животу, опускаясь все ниже и нащупывая то, ради чего она и пришла. Я усмехнулся, поворачиваясь на бок, обнимая ее свой ручищей и крепко прижимая к себе. Она чуть слышно тоненько запищала и со всей страстью принялась меня целовать, исступлённо орудуя пальчиками на моем напрягшемся естестве. Я целовал ее в ответ, нежно трогая упругие тяжёлые груди с набухшими бархатистыми сосками, наслаждаясь идущим от девушки запахом и решил, что ради такого дела сон может немножко подождать, а думы о завтрашних делах сразу же отошли на второй план… Я сунул руку ей между ног, где уже было горячо и влажно, и сам застонал с Танькой в унисон.
Грифон, не мешая, дрых без задних лап, целомудренно спрятав голову под крылом.
* * *
