Вот так и сейчас. Ноги не шевелились. Руки уже не в силах поднимать оружие. И вдруг… словно тепло прошло по телу. Еще несколько секунд – и я воспрял.
Как раз вовремя.
Отряд Амира ринулся в атаку. Похоже, уже понимали, что им не выжить, что зря сунулись в это. Атаковали они разрозненно. Или… я чего‑то недопонимал.
Часть отвлекала тираннозавра, а часть ломилась… Куда, мать вашу⁈
Трое под прикрытием защиты бежали к носовому обломку корабля. Может думали укрыться внутри. Может быть, просто решили использовать, как удобный плацдарм для нового нападения. Но мне было пофиг. Там мои друзья. Я не мог оставить их наедине с врагом.
Сейчас я сражался далеко от входа в обломок. Тираннозавр оттеснил меня аж за вездеход, и теперь между мной и обломком шел бой между второй частью отряда Амира и тираннозавром. А еще прямой проход перекрывал вездеход. Я не мог применить Рывок, чтобы быстро оказаться в нужном месте и при этом не пронестись сквозь машину с турелью, не развалив её на части.
Я разбежался и прыгнул.
По высокой дуге я перемахнул через вездеход.
Черт! Только бы батарейка не села! Только бы не села! Я чувствовал, что источник питания на грани. Вот‑вот заряд кончится. Не представляю откуда я это знал, но факт оставался фактом. Возможно, по чуть изменившейся реакции экзоскелета на мои движения. Как шуруповёрт на батарейке вращает битку всё медленней с каждой секундой, так и скелетоник всё слабее и слабее усиливал мои удары и прыжки.
Но пока я ещё в строю! Пока я ещё могу защитить своих!
В два прыжка я вышел на прямую и догнал противника Рывком. Врезался в спину, смяв одного. Тут же добил ударом ноги. Второго попытался достать нагинатой. Но он оказался шустрым. Сам ударил, пришлось блокировать. Но замедленная реакция дала о себе знать.
Системный клинок врага ударил в пластину защиты. Это было что‑то вроде сабли или даже ятагана – кривое широкое лезвием с двойным изгибом.
Как же хорошо, что для скелетоника я использовал внешнюю обшивку! Потратил много времени и сил, зато сейчас лезвие не вошло и на сантиметр. Царапнуло, оставив небольшой разрез с идеально ровными краями, но даже насквозь не пробило.
Я ударил рукой скелетоника по рукояти ятагана. Боец взвыл, его рука повисла плетью. Однозначно перелом.
А вот ятаган я выбил неудачно. Лезвие, выпадая из рук незадачливого противника, рассекло один из тяговых рычагов на правой стороне экзоскелета. Я почувствовал это мгновенно. Движения стали чуть заворачивать меня влево. Словно бок заморозили жидким азотом, и он стал мало подвижным.
Третий боец уже развернулся, оценил ситуация и готов был броситься в атаку. Тот, что со сломанной рукой выхватил откуда‑то пистолет и выстрелил в меня.
Пуля просвистела прямо около уха, и я во второй раз пожалел, что не сделал защищенный колпак.
Действовал враг молниеносно. Второй и третий выстрелы последовали один за одном, и не успей я вскинуть руку, уже висел бы в ремнях с вышибленными мозгами.
Все навыки на откатах, скелетоник подтормаживает. У него вот‑вот вообще батарея сядет. А в меня палят из пистолета с близкого расстояния.
Прыжок вбок. Надо разрывать дистанцию. Издалека шансов попасть меньше. Но в ногу мне вонзилось что‑то острое и я едва не потерял равновесие.
Черт!
Системный нож торчал, застряв в переплетении трубок каркаса. Кто успел?
Последний из бойцов, вертел в руках два метательных ножа. Ага. Теперь ясно!
Оба держали меня на прицеле, а я двигался, в ожидании окончаний откатов, но не слишком бодро.
За спиной тем временем шел бой. Тираннозавр кромсал остатки отряда Амира. Я не отвлекался, но судя по предсмертным крикам людей, тварь побеждала. Сколько они еще продержатся? Неясно. Но понятно лишь одно. Затем монстр снова вернется ко мне – к источнику его неожиданного интереса.
Ещё один выстрел и вонзившийся где‑то позади меня в землю нож, привели в чувства.
Откат наконец‑то закончился, и я мог действовать. Правда я снова чувствовал себя не в состоянии двигаться. Похоже, я терял кровь слишком быстро. Слабость накрыла меня, а вместе с ней апатия. Какой смысл сражаться с этими двумя, если потом мне предстоит драться с динозавром? Да он меня одной лапой прихлопнет, как муху. Медленную, замерзшую, еле ползающую муху.
И вдруг тепло вновь разлилось по венам. В меня словно порцию топлива влили. Впрыснули, сжали и подожгли, так чтобы рвануло!
Сжатой пружиной выстрелили ноги. Рывок я применил на автомате.
Шмяк пули я услышал, и тут же раскаленный жидкий свинец плеснул мне на щеку. Боль оказалась невыносимой. Я чувствовал, как расплавленный металл прожигает кожу.
Но масса скелетоника уже врезалась в защищённое хоть и системной, но тонкой броней тело врага. Впечатало его в разорванную палубу, насадило на торчащие из толщи обшивки трубки и штыри. Броня смяла часть этого хлама, но через неприкрытые места в тело вошел десяток острых предметов – ранения несовместимые с жизнью. Стрелок захрипел. Изо рта брызнула черная кровь, заляпав меня еще больше. Хотя куда уж больше, я не понимал. Пистолет выпал к моим ногам, так и не успев выстрелить ещё раз.
Зато второй – метатель ножей – оказался в удачном положении. Я полулежал на стрелке, и чтобы встать, мне потребуется время.
Противник бросился ко мне, занеся нож и… не добежав пары шагов, вспыхнул.
В проеме входа в рубку стоял Дариан. Рядом с ним Таха. Девочка напряженно и сосредоточенно что‑то делала. По телу снова, как было уже несколько раз, разлилось тепло, и я почувствовал силы сражаться дальше. До меня только дошло, что всё это время она мне помогала. Таха закончила лечение и осела прямо на палубу. Ноги её больше не держали.
Выскочила Оля, подхватила Таху под руки, да так и замерла на месте, глядя куда‑то мне за спину.
Я резко обернулся. Бок заломило. Там, где механизм скелетоника был поврежден, я неосознанно решил сделать всё на счет собственных сил. Косые мышцы обожгло огнем, похоже, я что‑то порвал. Было такое ощущение.
Тираннозавр закончил работать с отрядом Амира и сейчас топал к нам, проминая сухую арфиканскую землю. Мимоходом он подцепил одну из последних жертв, подкинул её и тут же поймал пастью, разжевал в две секунды. Похоже, у него был навык Пожирание плоти – так он восстанавливался.
Дариан швырнул в него несколько фаерболов один за одним, как из пулемёта, но огонь словно не беспокоил тварь. Оранжевое пламя скатилось во шкуры тираннозавра, растеклось по земле. В одну из этих адских луж тварь наступила чешуйчатой лапой, но даже не подала виду, что заметила.
Я обернулся и взглянул на Таху, так и не способную держаться на ногах. Похоже, она отдала все силы, подлечивая меня во время боя. На Дариана, растерянно глядящего на свои руки, словно не веря, что его огонь не может причинить вреда твари. На Олю, шагнувшую вперед, прикрывшую собой Таху. Мельком заметил, что в рубке на боку лежит Теке. Его грудная клетка судорожно приподнялась и тут же опала. Медоед был при смерти. Таха тратила все силы на меня, и не успевала помочь своему питомцу.
Где‑то в каюте молча бесновался Петрович. Я чувствовал его сейчас, словно видел собственными глазами. Он не мог помочь и от этого готов был умереть, от злости на себя, на нас, и одновременно от страха, что с нами что‑то случиться.
Все эти люди доверились мне, а сейчас какая‑то инопланетная тварь шагала к ним, готовая проглотить. Нет, не проглотить, пережевать за две секунды. Превратить в ничто, уничтожить.
И только я стоял между ними и пастью этого сучьего потроха.
Я развернулся и выпрямился. Почувствовал, что скелетоник едва слушается. Заряд батареи таял на глазах. Шаг, два, может быть несколько – это всё, что ему осталось. А потом? Я не знал точно, но ощущал где‑то глубоко внутри, чувством инженера. Той самой чуйкой, которая позволяла мне делать из кучи хлама что‑то стоящее, что‑то действительно крутое. Побеждать хаос разрозненных деталей, преодолевать энтропию, создавать из ничто – порядок, систему, то, что можно было назвать чудом инженерной мысли.
