Эта чуйка подсказывала мне, что без батареи скелетоник превратится в «тыкву». Не будет в нем того, что было раньше. Смена парадигмы поменяла всё. Сделав из пассивного экзоскелета активный, я утратил кучу возможностей, хоть и создал нечто гораздо более крутое, мощное, способное в одиночку противостоять и отряду из двадцати прокачанных бойцов, и инопланетному монстру. Но, похоже, мне чуть‑чуть не хватило везения. Не хватило нескольких минут работы батареи.
Тварь сделала шаг.
Раны на её теле начали затягиваться. Медленно, но верно. Она сожрала еще один труп, и кровь перестала сочиться на землю.
Еще шаг.
Если она дойдет до нас, то попросту всех сожрет.
Я сделал шаг навстречу.
Земля дрогнула под ногами. Тираннозавр ускорился. Разинул пасть.
Я побежал. Быть может, это последние шаги в моей жизни, но я не сдамся просто так. Я буду драться до конца.
Рев твари сотряс воздух. Я ощутил, как он дрожит, словно страшась приближающегося ужаса.
Рука с мечом вверх. Зафиксировать.
Нагината в другой руке. Зажата намертво.
Гигантские челюсти разжались почти над головой, разверзнув огромную черную дыру.
Прыжок!
Прямо в пасть. Прямо смерти в глотку!
Глава 23
Хранитель
Какие мысли вертятся в голове, когда летишь в пасть к чудовищу?
Не думал, что они вообще будут. Но мозг – сложная штука. Даже в безвыходной ситуации он ищет возможность настроиться на позитив.
Сначала я вспомнил плакатик из детства, который распечатывали на принтере все кому не лень и клеили на стену. Цапля пытается проглотить лягушку, а та держит её за горло. И снизу надпись: «Никогда не сдавайся!»
В моем случае горло у цапли слишком большое, не обхватишь. Но намек мозга понятен.
Потом вспомнилась история про Иону и кита. Но сидеть три дня в желудке этой твари я не собирался.
Агент «Кей» и космический таракан… Дракс и хрен знает что за монстр, непробиваемый снаружи… Гарри Поттер и василиск… Торфинн и Торгалл…
Чёрт, да вся история фантастики и комиксов на моей стороне! С чего мне сдаваться?
Я ракетой влетел в темную, смердящую разложением и кровью пасть твари. Как супермен вытянув руку вперед. Только к моей был приварен здоровенный металлический клинок.
С отвратительным скрежетом, как ощущение иглы, вонзающейся в десну на приеме у стоматолога, меч вошел в нёбо тираннозавра. Никогда не думал, что этот звук настолько противен.
Вжух!
Скелетоник резко замер. Меня бросило вперед, ремни больно врезались в плечи, торс, ноги. Думал разорвет на части от этой резкой остановки. И одновременно я оглох. Уши заложило от дикого рева, что издала тварь, когда я в экзоскелете застрял в её пасти.
Меч пронзил нёбо, ноги уперлись в язык буквально вдавив его в дно ротовой полости.
Странно, но сквозь оглушительный рёв я услышал, как что‑то тонко прогудело в скелетонике и стихло. Экзоскелет замер в неподвижности. Батареям пришел конец.
Черт!
Я высвободил одну руку из ремней. Буквально выскользнул из них. Спасибо заливающей меня с головы до ног слюне и крови. Я выхватил из руки скелетоника нагинату и быстро рассек остальные ремни.
Пространство вокруг пошатнулось. Я внутри скелетоника повис над разверзшейся снизу бездной – глоткой монстра. Похоже, тираннозавр задрал голову. Реветь он не переставал, но я этого воспринимал уже вполуха. Бездна подо мной то смыкалась, то снова раскрывалась – тварь пыталась проглотить меня. Пыталась, да не получилось!
Удар нагинатой вверх.
Лезвие рассекло плоть, но неглубоко.
Движение. Меня бросило вбок, и я со всей дури шибанулся о каркас скелетоника.
Я как паук цеплялся за конструкции и продвигался вверх, стараясь не провалиться в глотку твари. Со своего места я не мог дотянуться до нёба, виднеющегося метра на два выше моей головы.
Пришлось карабкаться.
Снова тряска… и темнота. Видимо, монстр решил захлопнуть пасть, не смотря на воткнутый в нёбо меч. Миг темноты, и снова свет.
Ага, не так‑то просто закрыть рот, когда в нем торчит два с лишним метра прочного металла.
Я собрался с силами.
Кое как смог закрепиться на раме, уперев одну ногу в локтевой сустав, а колено второй куда‑то в район шеи. Но теперь моя цель близко.
Усиленный удар! Одновременно распрямил ноги, напряг мышцы спины и выдал максимум.
Нагината вошла в рассеченную плоть и застряла. Рука, держащая рукоять, оказалась внутри мяса по локоть.
Я цеплялся одной рукой за нагинату, полностью провалившуюся в проделанный клинком разрез. А второй намертво сжимал какой‑то из тяговых рычагов на руке экзоскелета.
Черт! Незавидное положение.
Тварь продолжала бесноваться. Я ощущал каждый её шаг, каждый рывок, болтаясь над постоянно раскрывающейся и смыкающейся пропастью. Попасть в желудок к тираннозавру мне не улыбалось.
Я принялся дергать нагинату из стороны в сторону, высвобождая застрявший клинок. Это не так просто, когда сам по локоть в кровоточащем куске мяса. Да еще цвет крови непривычной синевато‑черный. Никогда не думал, что вид инопланетной крови там на меня повлияет. Своя красная привычней. А тут… Меня замутило. Может быть, еще и от постоянной болтанки туда‑сюда. Вестибулярка у меня крепкая – другого и быть не может у пилота и космонавта – но в сочетании, всё вместе, давало неприятный эффект. Возможно, подействовала вонь.
Нагината наконец поддалась, и я через силу, с кусками срезанной плоти, выдернул её. Сука, как Хищник, освежевавший жертву, вырвавший из тела череп с позвоночником. Жаль, что сравнение не точное – я всего лишь вернул оружие.
Пока расшатывал и доставал, вспомнил об инопланетном пистолете, который как закрепил на поясе, так и таскал с собой. Вспомнил, и тут же отмел идею. Странное это оружие. Если хватит дезинтегрировать всего динозавра, то хорошо. Но как пистолет поймет, где тварь, а где я? Или скелетоник? Сейчас клинок воткнут в пасть монстру, не «решит» ли гоблинская игрушка, что это всё едино? И не испарит ли меня вместе с тираннозавром? Но, кое‑что полезное в пистолете было. Но понадобится оно мне позже.
А сейчас – ковыряем!
Откат Усиленного удара закончился.
Удар!
На этот раз я метил глубже в глотку и выше, где‑то там должен быть долбаный мозг твари. До которого мне хотелось бы добраться.
На этот раз нагината не застряла, похоже, в первый раз я угодил в кость. Значит тут можно «копать».
Я принялся расширять отверстие, срезая по десятку килограмм плоти за раз.
Тварь верещала, билась в истерике, но ничего не могла поделать. Скелетоник плотно застрял, давая мне хоть какой‑то шанс действовать.
Вот что значит – кость в горле!
Через пару минут, весь залитый черной кровью и слюной, я расширил отверстие достаточно, чтобы пролезть в него целиком. Но достать дальше я не мог. А монстр всё ещё был жив. Я ощущал тряску – он прыгал или шагал куда‑то? Хрен разберешь. Сейчас пасть была закрыта – вокруг темнота и вонь.
Что же. У меня один шанс. Либо сейчас, либо никогда.
Я вцепился в нагинату так, будто она моя спасительная соломинка.
Прицелился.
Рывок!
Ноги жгло от напряжения. Крови в мышцы прилило столько, что того и гляди лопнут, как шарики, наполненные водой.
Прыжок. В какой‑то степени, отчаянный. Прыжок веры.
Оттолкнувшись от скелетоника, вытянув нагинату перед собой, я прыгнул в расковырянное мной отверстие в нёбе монстра. Погрузился в него целиком.
Нагината вошла намного глубже на этот раз. И… что‑то изменилось.
Словно в момент всё стихло: ни тряски, ни рёва.
На долю секунды я ощутил невесомость – уже успевшее подзабыться чувство.
И бац!
Я лежу на боку. Внутри дыры в плоти тираннозавра, но на боку. И вокруг тишина.
Кажется, я провалялся так с минуту, пока понял, что это значит. Даже не понял – мне напомнили.
