Данька вскинул руки и с силой потёр горящие щёки. Потом резко развернулся и принялся ходить по своему кабинету из угла в угол. Раз, другой, третий… двадцатый. А потом резко развернулся и двинулся к столу. Опустившись в кресло, он резким движением выдернул из пачки чистый лист и, придвинув к себе, ухватил перо, обмакнул в чернила и твёрдо вывел сверху: «Что нужно сделать…»
Спать он лёг в четыре утра, доползя до своей спальни и слегка расстроившись оттого, что Ева Аврора не ушла спать, а дожидалась мужа в его спальне. Жена, не раздеваясь, прилегла на его кровати поверх покрывала, но едва только Данька открыл дверь, как она вскинулась и села. И молча сидела, глядя на него, пока он не начал раздеваться… а сразу после этого – вскочила, быстро убрала покрывало, разделась сама и легла рядом, обхватив его обеими руками и положив свою головку ему на грудь. Всё так же молча. Но этот молчаливый жест сказал больше, чем любые слова, – я здесь, я рядом, я с тобой, и если весь мир против тебя – я молча встану за твоей спиной и буду подавать тебе патроны… Чёрт – ну вот за что ему досталось такое счастье?!
Утро началось поздно. Часов в одиннадцать. И с примерки свадебного платья. То, что шилось по поручению императрицы, сразу же начавшей принимать деятельное участие в подготовке свадьбы старшего сына, Ева Аврора деликатно отвергла. Потому что, как выяснилось, за время путешествия из Александровска до Петербурга, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей уже придумала своё… Да и вообще – разве можно было представить, что легендарная «Богиня утренней зари Европы» будет выдавать замуж дочь в платье, которое сошьёт кто-то посторонний?
И это была первая после их возвращения его встреча с дочерью. Потому что вчера сразу после прибытия он прямо с вокзала помчался в Зимний ругаться с императором, а по возвращении сразу же заперся в кабинете.
– Ну как ты, Звёздочка? – тихо спросил он, когда закончилась кутерьма с примерками и они с дочерью остались только вдвоём. Его малышка посмотрела на него виноватыми глазами.
– Прости, пап…
– За что?
Она вздохнула.
– Ты же сердился…
Данька вздохнул в ответ.
– Ты его на самом деле любишь?
– Да, пап… – Она прянула к нему и прижалась щекой к его груди. – И очень давно. С детства. Просто… я всегда считала, что он – не для меня. Вот и играла в сестрёнку. Но у меня всегда замирало сердце, когда он заплетал мне косички… А Санька признался, что всегда млел, когда перебирал руками мои волосы. Он почему-то всегда считал, что я точно буду с ним. Даже когда уже начал понимать, что это невозможно. И он сказал, что всё своё путешествие пытался меня забыть. Но так и не смог… врун. – Она насупилась. – А чего тогда с этой англичанкой флиртовал?
Данька напрягся. Подобных деталей он не знал. Да и не особенно хотел знать. Хотя его дети и дети Николая росли вместе. Он же всё-таки числился в главных воспитателях детей императора… и упускать своих детей в угоду общению с детьми государя не собирался. Вот частенько и таскал их за собой то в Зимний, то в Царское село, то в Гатчину с Павловском… Плюс они частенько вообще месяцами семьёй квартировали в этих дворцах в соседних с императорскими апартаментах. Особенно в преддверии бального сезона, когда Ева Аврора со своими мастерицами готовила платья для императрицы, её дочерей и других членов царствующего дома… Они вместе сидели на уроках, носились по анфиладам дворца, кричали, пихались, вместе корпели над раскрасками, которые он пропихнул в издание, вспомнив, чем увлекались его внуки в той жизни, вместе делали домашние задания, играли в мяч, катались на коньках… и как он упустил момент, когда между Александром и его Звёздочкой зародилось чувство? Ничто ж не предвещало! Она ведь всегда так свирепо лупила его подушкой! Или присловье: бьёт – значит любит – правильное? Блин, как же всё сложно-то… и как же хорошо, что его прошлые дети все свои любови крутили в городе, в отдалении от них с Марьяной, и они знакомились с их избранниками, только когда дело уже шло к свадьбе…
– То есть за вруна ты замуж идти не хочешь? – на всякий случай уточнил бывший майор.
Его солнышко испуганно округлило глаза.
– Ну ты что, пап! Что ты такое говоришь-то?! Конечно хочу…
В кабинет императора он ввалился в два часа пополудни. Не обращая внимания на всех, кто толпился в его приёмной, и при молчаливом попустительстве секретаря.
У Николая сидел Канкрин. После того наезда на Госсовете отношения Даньки с ним сильно испортились, так что, завидев его, Егор Франциевич помрачнел. Потому что с того момента ситуация заметно изменилась. Он тогда наехал на выскочку, на бывшего крепостного, к тому же завалившего важнейшее поручение императора… а теперь ему придётся иметь дело со свояком императора, то есть с отцом его невестки. Но Данька не обратил на него внимания, требовательно уставившись на императора. Николай окинул его сердитым взглядом, хмыкнул, перевёл взгляд на Канкрина, вздохнул и произнёс:
– Егор Франциевич – самое важное мы с вами обсудили, а с деталями разберётесь сами. Так что я с вами прощаюсь, потому что у меня тут, – государь криво усмехнулся, – сами видите, неотложные дела образовались.
Канкрин молча собрал свои бумаги, ещё раз ожёг Даниила недовольным взглядом и молча вышел за дверь. Данька дождался этого момента, после чего уселся перед императором и, раскрыв принесённую с собой папку, выгрузил перед Николаем результаты своих ночных трудов. Император окинул его недовольным взглядом, но ничего не сказал, а, молча подвинув к себе пачку исписанных листков, принялся читать.
Читал он долго. Более того, где-то через полчаса он поднялся и, быстрым шагом подойдя к двери, приоткрыл её и негромко крикнул секретарю:
– Модест, на сегодня отменяй всё. Больше приёма не будет… – После чего, так же молча и не глядя на Даниила, вернулся к столу и снова углубился в чтение…
Закончил он часа через два. Дочитав последний лист, он аккуратно отложил его в сторону и замер, задумчиво уставив глаза горе и принявшись постукивать пальцами по столешнице.
– А ведь ты мне, оказывается, врал, Данька, – всё так же задумчиво произнёс император спустя минут пять размышлений.
– Неправда, – насупился Даниил, потом помялся и добавил: – Просто не всё рассказывал.
– И здесь тоже не всё? – поинтересовался Николай, кивнув в сторону стопки листов, лежащих на его столе.
– Естественно, – криво усмехнулся бывший майор. – Здесь только то, что я дополнительно вспомнил сегодня ночью. Но я и не всё, что вспомнил, записал. Просто потому что времени не было… или потому, что сам не уверен – правда это или байка. А может, и вообще фантазия, придуманная для остроты сюжета… ну, или наоборот – чтобы никто не догадался. – И поймав озадаченный взгляд императора, пояснил: – Скоро во Франции взойдёт звезда писателя фантастических романов Жюль Верна, так вот я читал, что он в своём романе «Таинственный остров» описал технологию создания взрывчатого вещества. Уже не помню точно – нитроглицерина или динамита. Подробно. С перечислением всех химических реагентов и реакций… Но никто из тех, кто пытался по описанному им процессу создать взрывчатку, сделать этого так и не смог. Потому что писатель намеренно допустил сильные искажения процесса. Во избежание, так сказать. – Данька вздохнул. – Вот и здесь я не знаю, действительно ли то, что я когда-то читал, является реально действующей практикой спецслужб и служб охраны первых лиц государства или это всё чушь, написанная специально, дабы скрыть от широких кругов общественности их настоящую работу…
Император задумчиво кивнул, потом взял несколько листков и снова бегло их просмотрел, после чего положил их обратно и упёр в сидящего перед ним человека тяжёлый взгляд.
– Значит ли это, князь, что я теперь могу полностью рассчитывать на вас в деле развития нашей страны и сохранения жизни наших с вами потомков?
Данька пару мгновений молча смотрел на императора, после чего медленно кивнул.
– Да.
