"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

– Во всех областях?

– Да.

– То есть даже в ранее столь нелюбимом вами и всеми силами избегаемом военном деле тоже?

– Да я ж говорил, – сердито начал Даниил, – дело не в том – люблю я это дело или не люблю… просто такие вещи, в которых я хоть как-то разбираюсь, повторить на том техническом уровне было невозможно. А в тех, что можно, – я просто не разбирался. Вот я и не лез!

– Так-таки совсем? – насмешливо прищурился император.

Данька насупился. Ну да – не совсем… он просто не хотел в это лезть. Но если напрячься – то что-то придумать можно. Например, тот инженер с Мотовилихи, который рассказывал ему про «Пермскую царь-пушку», упоминал, что первые стальные пушки крупного калибра укрепляли насаженными в горячем состоянии на отливку ствола стальными кольцами, которые, остывая, крепко обжимали ствол… Или те же ракеты – ну кто не слышал о «Катюшах», то есть реактивных системах залпового огня. Здесь же пока каждую ракету запускали по большей части отдельно. Да и вес и калибры были весьма скромными. Ну и конструкция у них… БМ–13, которые и есть те самые «Катюши», у них на складах, конечно, не было, как и тех, что состояли на вооружении Советской армии, а вот образцы пятидесятых – начала шестидесятых годов в те времена, пока он ещё служил сверхсрочником, встречались. Те же БМД–20 [102] в дальнем углу карты хранения почти десять лет стояли. Причём ракеты для неё содержались как раз у него на складах… Он, конечно, мало что мог сказать о самом важном – составе ракетного топлива, типе и конструкции взрывателя и всём таком прочем, но сама форма снаряда, общие принципы конструкции, форма и вид стабилизаторов и остальное подобное – тоже ведь что-то да значат. Здесь-то ракеты пока делались, на его взгляд, совсем странные – этакий бочонок с торчащим у него «из жопы» дрыном, выступавшим в качестве стабилизатора… Просто раньше он специально ничего об этом не рассказывал, поскольку просто не хотел в это лезть, – ему и так было чем заняться, а сильно менять историю он не собирался принципиально. Но теперь всё изменилось. Так что теперь придётся впрягаться по полной, больше не манкируя своими знаниями.

– Ну а раз так – мне нужны корабли, – внезапно произнёс Николай, резко переменив тему. – Много.

– Кхм… – Данька поперхнулся. – Что?

– Корабли, – терпеливо повторил император. – У тебя же есть целая пароходная компания на юге. Мне они нужны. Все.

– Э-э-э… зачем?

– В Ирландии – голод [103]. Большой. Многолетний. А ирландцы очень не любят англичан, так что в будущей войне нам можно рассчитывать на их лояльность куда в большей мере, чем даже на лояльность немцев. Потому что англичане уже давно нанимают немцев на свои войны… сам вспомни – под Ватерлоо рядом с нами дрался английский Немецкий легион.

Данька озадаченно кивнул. Потом откашлялся.

– Эм… понимаешь, корабли-то у меня есть, но-о-о… они не очень приспособлены для плаванья по морю.

– От устья Днепра до устья Дуная нормально доходят?

– Да.

– Значит, от Корка до Гамбурга тоже дойдут… а дальше переселенцы до нас доедут по железной дороге.

– Вместе со скарбом и скотом?

– Ну, скарба у них не так много, а скота… да съели они его уже. Голод-то два года уже тянется.

– Понял, – кивнул Данька. – Сделаю.

– Вот и отлично! – Николай впервые улыбнулся и подвинул к себе всю стопку принесённых Данькой листов.

– Тогда давай вместе пройдёмся по тому, что ты написал…

Домой бывший майор приполз только около десяти вечера. Николай выжал его до донышка. Как выяснилось, он прекрасно умел работать с источниками информации. Так что, когда император, «засучив рукава» принялся во второй раз, куда более медленно и вдумчиво, перечитывать написанное бывшим майором, Даньке пришлось уже через полчаса хватать лист, ручку и записывать возникающие у государя вопросы, на которые он не смог сразу ответить… Николай не пропустил ни одной недоговорённости, ни одного намёка, ни одной даже самой малой зацепочки. Так что к половине десятого у Даниила уже так разболелась голова, что император в конце концов смилостивился и отпустил его отдыхать, наказав прибыть к нему в кабинет завтра, не позже восьми утра. Отчего бывший майор беззвучно взвыл.

– А ты как думал? – усмехнулся Николай. – Всё. – Всю жизнь будешь заниматься только тем, что нравится? Так ты уже давно не беззаботный крепостной трубочист… а чем выше забираешься – тем больше приходится делать не то, что хочется, а то, что надо. Причём именно когда надо, а не когда хочется… потому что даже если делаешь то, что надо, но упустил время – всё рухнет!

Ева Аврора ещё не спала, но семья уже поужинала. Так что она велела накрыть ему ужин в малой столовой и, отправив прислугу, сама занялась его кормёжкой.

Уговорив простую копчёную сёмгу с картофельным пюре и салатом из свежих овощей из заводских теплиц, обогреваемых паром от паровых машин, Данька уже перешёл к чаю, когда жена внезапно спросила:

– Помнишь того французского барона-путешественника, с которым ты чуть не подрался на балу.

– Эм… де Кюстина? – не сразу вспомнил, о ком речь, бывший майор. – Ну да. Мы с ним после бала не пересекались. А чего это ты его вспомнила? Вроде как после него рядом с нами появилось куда больше особей, которые точно так же меня разозлили, причём куда более высокопоставленных, нежели он.

– Просто я сегодня узнала, что его убили, – вздохнула Ева Аврора.

– Кхм… вот как? – Данька попытался состроить удивлённое и даже слегка огорчённое лицо. Он помнил тот разговор с Николаем, но думал, что ухари из Третьего отделения справятся как-то более тайно. Утопят там или подстроят какую-нибудь смерть, выглядящую более естественно. – И кто же?

– Пууккойунккари.

– Кто? – Даниил едва не подавился чаем.

– Это по-фински означает «человек с ножом» или «парень с ножом». Обычно это батраки с окрестных ферм, приезжающие в город, чтобы выпить и подраться. У нас в окрестностях Выборга такие были. Я помню, как наш управляющий на таких ругался.

– Так это что, де Кюстин таскался по кабакам и нарвался на перо? – изумился бывший майор.

– Перо? – Ева Аврора недоумённо уставилась на него.

– На нож!

– А-а-а… никогда не слышала такого выражения. Но нет – с ним всё было куда сложнее. Государь даровал ему поместье неподалёку от Лаппеенранты… не полностью, а с какими-то условиями, ключевым из которых было непременное его проживание в этом поместье. – Она сделала короткую паузу, бросив на мужа испытующий взгляд, как будто раздумывала о том, стоит ли рассказывать дальше, но затем всё-таки продолжила: – Так что когда начались крестьянские волнения – он напрочь отказался из него уезжать. И все считали, что именно из-за этого… А через несколько дней после того, как капитан-исправник заезжал к нему и предлагал переезд, в деревне, расположенной неподалёку от его особняка, гуляли деревенскую свадьбу. И туда пришло много пууккойунккари…

– Выпить и подраться? – усмехнулся Данька. – А барон что, тоже был на свадьбе?

Жена слегка порозовела и отвернулась.

– Ну-у-у… в свете ходят слухи, что барон немного чудил.

– В смысле?

Она вздохнула.

– Вроде как он пытался восстановить у себя в поместье чуть ли не право первой ночи. Причём не только… э-э-э… ну-у-у, в смысле, – тут Ева Аврора уже основательно зарделась, – он интересовался не только женщинами… И уезжать он не хотел именно из-за этого. – Она замолчала и нервно взмахнула рукой, слегка отвернувшись от мужа, но затем нашла в себе силы продолжить: – Короче, во время свадьбы случился большой скандал, а утром его нашли на сеновале со множеством порезов ножами.

– Вот оно ка-ак… – удивлённо протянул Данька и покачал головой. А потом усмехнулся. Вот совсем не удивительно… Все эти прекрасные, свободные и демократичные европейцы похожи на людей, только пока их держат в ежовых рукавицах их собственные вполне себе полицейские государства, в которых регламентировано всё – как жить, как платить, сколько можно поймать рыбы во время рыбалки и сколько стоит лицензия за рыбную ловлю, сколько и каких грибов допускается собрать в лесу, какого размера домик можно построить на садовом участке и какой штраф выпишут за разведение огня на даче… но как только они начинают чувствовать безнаказанность – так сразу наружу вылезают такие уродство и чернота, что только диву даёшься… Недаром практически все ужасы, сотрясающие человечество в ХХ – XXI веках – боевые газы, концентрационные лагеря, ковровые бомбардировки, расовая теория и тотальный геноцид по национальному или религиозному признаку – придуманы именно в «развитой, цивилизованной, демократичной и толерантной» Европе.