Вальпургия, Верховная Ведьма Ковена, Владычица Орды нечисти и дочь Хаоса менее всего была похожа на обычного человека. Это было совершенно иное существо, прибывшее в этот мир из иного, чужого измерения, настолько не похожего на земное, насколько отличаются солнце и луна.
Она торопилась на встречу с Императором человеческого государства Константином Кореневым. И намеревалась явиться в срок. Ничто не должно было помешать им увидеться. Она была совершенно одна, как и обещала. Рядом с ведьмой не было ни одного живого существа. Ей не нужна была команда сопровождения, армия, свита. Она двигались на встречу сама. Слепок, что она бережно несла с собой, при всем желании нельзя было назвать живым и разумным созданием. Поэтому даже здесь Ведьма не нарушила данного обещания прийти на встречу с Императором в одиночку. И она шла, сметая все на своём пути.
Час Ведьм неумолимо приближался.
Глава 14
Граф Василий Кулагин буквально проглотил дневник моего прадеда. Залпом, не отрываясь и не обращая ни на что внимания. Он взахлёб прочел все написанное рукой Владимира, вплоть до самых последних строк. Дальше, через пустую страницу, начинались записи его сына, нанесённые совсем другой рукой и другими чернилами.
Вернув мне тетрадь, которую я тут же бережно упрятал за пазуху, старший следователь, возбуждённо кусая губы, отрывисто сказал:
— Алексей, ты понимаешь, что эти знания могут изменить очень многое? И в свете прочитанного я уже начинаю сопоставлять некоторые детали, и очень многое из того, что было мне непонятно, вдруг становится ясным как день!
Не дожидаясь моего ответа, Кулагин горячо продоложил:
— Мы обязаны показать этот дневник Императору. Он должен это прочитать! А его лучшие и самые преданные советники, Князь Рокоссовский и Верховный Магистр, подтвердить подлинность написанного. Рокоссовскому ты хоть доверяешь?
Задумавшись лишь на миг, я коротко кивнул:
— Рокоссовскому доверяю. О старике очень хорошего мнения капитан Кречет. И его семья, как выясняется, раньше была очень дружна с моей. Но я не хочу спешить, граф. Пока что о том, что здесь изложено, знает узкий круг людей. Я, вы, мой управляющий, да Ярослав Кречет. И то последние два человека лишь с моих слов.
Кулагин, сощурившись, быстро проговорил:
— Так, так так… С утра же готовлю пакет документов. Объявляю следствие завершённым, снимаю с тебя и старшего командования Корпусом все обвинения, освобождаю Алису и всех находящихся взаперти из-под стражи. И срочно отправляемся в Столицу. Возможно, стоит сообщить по магической почте…
Я решительно и твердо произнёс:
— Ни в коем случае, ваша светлость! У Перумова полно соглядатаев! Будет истинным чудом, если вы сохраните в тайне все, что узнали, до того момента, как вернётесь в Новоград. Любое сообщение может быть прослушано, перехвачено. И Перумов, на опережение, постарается принять все меры.
Кулагин, едва не шлёпнув себя по лбу, сказал:
— Черт, старею, наверно… Действительно, о чем я думаю… В вашей Цитадели завелась крыса. И наверняка имеет связных из моего окружения. Никому нельзя доверять. Даже своим. Значит, будем действовать, опираясь на мой авторитет и дарованные мне Государем права единолично решать любые вопросы. Мой прямой приказ никто оспаривать не будет. А уж на личной встрече с Кореневым я выложу все доказательства. Но ты должен отправиться со мной.
Признаться, эти слова несколько застали меня врасплох. Я осторожно напомнил:
— Ваша светлость, как выясняется, у меня здесь накопилось довольно таки много дел. Я и так в последнее время набегался будь здоров.
Кулагин протестующе замахал на меня руками. От его невозмутимости и хладнокровия не осталось и следа. Как видно, прочитанное и рассказанное мною просто ошеломило его, изменив всё прежнее мировоззрение.
— О чем ты говоришь? Твое присутствие крайне необходимо. Я уже придумал, как мы все обставим, и заодно усыпим бдительность шпиков Перумова. А потом нанесем ему такой неожиданный и неотразимый удар, не ожидая которого, он не сможет должным образом подготовится. И, получив его, падёт.
Я мрачно уставился на следователя.
— Слушай. Я объявляю о завершении расследования. Мотивируя тем, что ты пришел и сдался в руки правосудия. Официально объявляю тебя арестованным и виновным по всем выдвигаемым статьям. Освобождаю и снимаю обвинения с остальных. Далее командование Стражей возвращается к Кречету, а твои домочадцы с сестрой возвращаются в Имение. Игнат спокойно занимается «Иерихоном». Мы же срочно вылетаем в Столицу. Там, на закрытом приёме у государя, ты еще раз все рассказываешь, я подтверждаю, и мы демонстрируем Императору этот дневник. Я стопроцентно уверен, что Рокоссовский и Воронцов примут нашу сторону. Коренев, хоть и бывает упрям как мул, и чрезмерно горяч, не самодур и не подлец. Он принародно снимет с тебя все обвинения и смоет с твоей семьи позорное клеймо. Очистит от нанесённой за последние сто лет грязи и поклёпов. Твоя фамилия снова вознесётся, Алексей. А ты вернешься на север герцогом и законно вступишь в свои права. А Перумов отправится на дыбу. Уж я об этом позабочусь. Но все это возможно только в том случае, если мы до последнего, как ты правильно и сказал, сохраним всё в тайне и ты подтвердишь свои самые честные намерения, представ пред государем. Честному и верному человеку нечего бояться. Только тогда Император тебе поверит, как я несколько минут назад!..
И как бы я не колебался, но вынужден был признать, что Кулагин прав по всем статьям. Что ж, как бы там ни было, а придётся соглашаться. Тем более, что я совсем недавно и сам думал явиться в Столицу и предъявить пред светлые государевы очи доказательства своей невиновности. Но что будет, если хотя бы один из советников самодержца мне не поверит? Если не поверит сам царь? Все-таки граф Кулагин не того калибра персона, чьё мнение может однозначно склонить чашу весов в мою пользу, возникни у правящей верхушки сомнения. Куда лучше было бы к дневнику присовокупить адскую, уничтоженную мною машинку. Это было бы куда как весомее и серьёзней. Но что есть, то есть.
Конечно, я опять рисковал. Но вся моя жизнь это сплошной риск. В конце концов, я выбрался из самого Ярограда, из опаснейшего кубла, кишащего ужасными тварями, будучи пленённым и обезоруженным. Так неужели в Столице будет труднее?
— Я должен предупредить Игната. Он сидит в подземной пещере под замком. И без меня никому не открыть запертые тайные двери. Так что мне в любом случае придется вернуться в Имение. И лучше это сделать, по-прежнему сохраняя полную секретность. Поэтому предлагаю некоторые корректировки. Сейчас я ухожу из города. В надежном месте меня поджидает с лошадьми Захар. Мы быстро доскачем до Имения, успеем до рассвета. А затем вы с вашими самими преданными людьми летите туда же и оставляете мой арест, как результат тщательно продуманной и спланированной операции. Это будет более достоверно, нежели бы я сам пришел с повинной. Вызовет меньше подозрений. Ну а дальше действуем так, как вы только что расписали. И, маленькая просьба, ваша светлость…
Кулагин внимательно посмотрел на меня.
— Когда все закончится, если вы вдруг узнаете, что на одной из официально запрещённых среди знати дуэлей погиб барон Вениамин Рыков, не усердствуйте чрезмерно в расследовании случившегося.
Понимающе усмехнувшись, граф протянул мне руку и сказал:
— Это меньшее, что я могу для тебя сделать, Алексей…
Наверно, все складывалось настолько хорошо, гладко да многообещающе, что сурово настроенная судьба, решив, что достаточно, вновь захотела подставить мне подлую подножку…
В следующие минуты произошло сразу несколько событий. Неожиданных и трагических.
Мой Грифон, внезапно насторожившись, предупреждающе заворчал и клюнул меня меж лопаток. Я тут же, разрывая наше рукопожатие, вскочил на ноги и стиснул пальцы на эфесе меча. Кулагин, будучи профессионалом до мозга костей, последовал моему примеру, схватив пистоль и вопросительно вскинув на меня глаза. Я прислушался к окружающей нас ночной тишине. Совсем скоро в окна заглянут первые робкие лучи позднего осеннего рассвета. Следовало уходить. И как можно скорее.
