И доктор, удалившись во вторую комнату, прикрыл за собой дверь. Прислушиваясь к его разговору с коридорным, доставившим заказанный в номер ужин, я встал с кушетки и замер. В голове немного зашумело. Но это проявление секундной слабости быстро прошло. Вытащив из шкафа халат, я едва втиснулся в него. Толстый, тёплый, просторный, рассчитанный на довольно крупного человека, он трещал в плечах и заканчивался выше моих колен. Подпоясавшись, я прошёл к окну. Отдёрнул штору и увидел за матовым слеклом тусклый темный город с опрокинувшимся чернильным непроницаемым небом. Очередная холодная ранняя осенняя ночь уже стучалась в окно.
Дверь снова распахнулась и в комнату вошёл Фон Шнайдер, кативший перед собой заставленный снедью столик. От вида обильных яств мой желудок тут же, словно спохватившись, яростно кинулся на рёбра, а рот наполнился голодной слюной. Только сейчас я понял, как же зверски хочу жрать!
Посмеиваясь, доктор остановил столик подле моей кушетки, придвинул поближе канделябр с горящими свечами, подбросил в камин пару берёзовых чурок и, вернувшись в свое кресло, уселся, весело посматривая на меня, растерявшегося перед набором отменных и просто потрясающих на вид кушаний.
— Не нужно меня стесняться, мой друг, — прговорил Фон Шнайдер, закидывая ноги, обутые в домашние легкие туфли, на мягкую скамеечку и явно готовясь к долгому разговору. — Воздайте должное этой пище. Не спешите, обильно запивайте водой. Тщательно пережевывайте В спешке нет никакой нужды. Поверьте, полученные вами знания очень здорово вам помогут в дальнейшем. Если конечно, Франк не ошибся в своих суждениях относительно вас и ваших целей.
Едва взявшись за нож и вилку, я настороженно посмотрел на доктора.
— А что он сказал?
— Ну, что вы, чуть ли не в одиночку, собираетесь победить по меньшей мере, половину этого грешного мира, — невозмутимо подмигнул мне доктор. Я снова покраснел. — И, повторюсь, если Франк в вас не ошибся, я с радостью вам помогу. Но сначала поговорим… Иногда очень важно найти в своей жизни время для хорошей истории. Запомните, мой друг, истории иногда способны двигать целыми судьбами.
Глава 18
— Думаю, нам, как людям, совсем недавно смотрящим друг на друга по разные стороны реки мёртвых, стоит перейти на ты, — немного помолчав, сказал доктор Фон Шнайдер. И дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: — Наш мир полон удивительных и необъяснимых вещей, Алексей. И что-то мне подсказывает, что ты один из немногих, кто понимает его истинную сущность…
Наш мир стар, очень стар, мой друг. И уже не единожды переживал взлеты и падения, упадок и рассвет. Империи рушились и вновь возрождались, природа не раз наказывала человеческий род, люди гибли от страшных эпидемий, войн и снова плодились, заселяя нашу планету. Но то, что произошло три тысячи лет назад, было самым страшным за всю известную человеку историю. Катаклизм. Страшная, невероятная по масштабу война, прокатившаяся по континенту и едва не отбросившая выживших обратно в каменный век. Война, едва не прервавшая род людской и не уничтожившая всю землю. Оружие наших неразумных предков было до того могущественным и исполненным грандиозной силы, что, вырвавшись на свободу, едва не поколебало основы мироздания. Вот именно тогда все и началось…
Заворожённый приятным, хорошо поставленным голосом доктора, я, не забывая о еде, весь обратится в слух. Страшные картины прошлого, видения колоссального размаха войны, в адском горниле которой гибли целые страны, встали перед моими глазами. Разумеется, я прекрасно понимал, что скрывается за словом «Катаклизм».
— Но страшнее этого древнего оружия, способного опрокинуть мир в бездну, были те люди, которые его применили и ввергли человечество в кошмарные и темные века. Выигравших в той войне не было. А проигравшие в течение нескольких сотен лет выживали в невыносимых условиях, страдая от последствий Катаклизма и годами не видя солнца.
То, что ты от меня услышишь, не прочитаешь ни в одной книги по истории. Не услышишь ни в школьном классе ни на университетской кафедре. Это исключительно мои измышления, основаные на огромном и кропотливом труде, что я и мои коллеги вели долгие годы. Это было необходимо, чтобы понять суть проблемы и научиться с нею бороться.
Как ты знаешь, раньше мир был совершенно другой. И разительно отличался от нашего. Он был настолько непохожим на все, что привычно нам, что современному человеку показался бы удивительным и одновременно пугающим, полным загадок и чудес местом. Но он сгорел. Превратился в пепел и тлен. От него остались лишь отголоски, да разбросаные по всей территории континента редкие осколки в виде артефактов, загадочных предметов и необъяснимых захоронений. Подозреваю, что столкнись наш современник с чем-то из наследия прошлого, и он не поймёт, что это…
Прошли века, прежде чем мир начал восстанавливаться и в конце концов приобрёл знакомые нам с тобой очертания. Скорее всего ты знаешь, что до Катаклизма магии, как таковой, в природе не существовало, а если и была, то давным-давно позабытая и принимаемая за сказки. Но после грандиозной войны она вернулась в наш мир. А вместе с ней и множество иных существ, как добрососедски настроенных к людям, так и видящих в нас лишь конкурентов за место под солнцем. Сильные и слабые, очень умные и не толковей бутылочной пробки. Те, кого легко можно перепутать с животными и те, кто ничуть не глупее нас. Безобидные и опасные. Разные, одним словом. Но все они были порождением изменившегося мира, детьми Катаклизма.
Тебе известно такое понятие, как мутация, Алексей?
Фон Шнайдер, сощурившись, посмотрел на меня в упор. Вопрос был прямым и требовал прямого ответа. Я медленно кивнул.
— Возможно, вы удивитесь, но я знаю, что это такое.
— Возможно, ты еще не раз удивишь меня, — пробормотал доктор, как-то странно поглядывая на меня. — Так вот, то, что подавляющее большинство обывателей считают естественными природными процессами или же просто возвращением того, что некогда существовало, я называю древним термином мутация. Результатом и следствием той страшной, трехтысячелетней давности войны. Магия, все волшебные существа и загадочные твари, появившиеся после Катаклизма, это плоть от плоти его. Тогда в мире оказалось очень много выбросов, которые называются радиационными.
Эта невидимая, неосязаемая, но опаснейшая субстанция проникла в землю, воздух, воду. И начала менять все живое. Представь себе это как незримую, но страшную и губительную болезнь, от которой не убежать и не спрятаться. И не излечиться. От последствий радиации погибло не меньше людей, чем при самом Катаклизме. Некоторые из выживших изменились навсегда. Эта невидимая глазу материя перестраивала жизненные коды людей и животных. И многих именила навечно, запустив процессы необратимой мутации.
Вот и так и появились в нашем мире волшебные существа из старинных сказок, люди, владеющие магией и Родовыми способностями, ночные чудовища. Все это последствия Катаклизма. И ты, мой друг, как и весь твой Род и тебе подобные, несете в себе частичку той древней материи. Все вы в той или иной степени мутанты, дети нового мира.
Фон Шнайдер замолчал, ожидая моей реакции. Я же невозмутимо смотрел на него. В принципе, пока доктор не рассказал мне ничего нового. Я и сам о чем-то подобном догадывался. Но как об этом может знать человек современного общества этого мира? И что это за организация, членом которой он является?
Умиротворённо усмехнувшись, видимо, снова довольный моим умением слушать, доктор сказал:
— Как вижу, Франк в тебе не ошибся. Ты воистину уникальный человек, Алексей. Что ж, тогда расскажу немного о себе. Мы называем себя Джаггерами, по вашему, Егерями. Мы очень старинная организация исследователей и учёных, члены которой на протяжении сотен лет собирали все всему выжившему после Катаклизма миру крупицы дервних знаний и обломки предметов прошлого. Мы многое умеем и нам многое доступно. Мы опираемся на науку и возможности человеческого мозга. Нам известно многое из секретов прошлого. Мы немногочисленны, независимы и никому не подвластные. Мы исследуем, ищем и боремся с последствиями затронувших мир изменений, стараясь сделать его лучше. Я не буду заныривать излишне глубоко, скажу только, что организация состоит из нескольких независимых групп, в состав которых всегда входят ученый-руководитель и несколько бойцов-оперативников. Особых бойцов. Уникальных. Которых и простыми людьми довольно сложно назвать. Франк один из них. Когда вернётся, он тебе сам расскажет о внутренней структуре нашей группы. В его устах это будет звучать более достоверно и ярко.
