Кровь Архов. Трилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Вот так пока я занимался своими делами, бой вокруг имения продолжался. Уже воняло не только согревшим дымным порохом, но и дымом тянуло, что‑то горит. В амбар забежали двое, я прищурился, одеты в откровенное тряпьё, по‑другому и не скажешь, но хорошая выправка, уверенные движения, новенькие ружья, да ещё одной модели, по два пистоля за ремнями, ясно показывали, что людишки всё же не простые. Хм, про тех что напали на кибитку, также говорили. Всё же думаю, что всё это связано. Один у ворот встал, и время от времени, перезаряжая дульнозарядное ружье, делал прицельные выстрелы. Второй по лестнице поднялся наверх, и вскоре оттуда захлопали выстрелы. А вот голоса их расслышал. Пшекали. Меня даже поразило, ляхи. Где мы и где Польша? Точно наёмники. А может и каторжники. Ляхов много на каторгу отправляют. Если бывшие военные и каторжники, то вид их вполне соответствовал. На снаряжение и оружие потратились, а вот одеть получше уже не озаботились. Вот так я и укрывался. Или вы думали, что я в бой кинусь? Серьёзно? А вы подумали о моём состоянии? При мне только память и Дар, а знаний нет. Первые только начали распаковываться и что там, я узнаю ну через сутки разве что. Если повезёт. Так что в данной ситуации я лишь жертва, вот и ждал. До одного момента.

Я поглядывал в дыру у рогожи на стрелка у ворот, тут он в очередной раз выстрелил, всё заволокло дымом, даже стрелка, как тут он дёрнулся, и уронив ружьё, упал. Да так упал, что не шевелился, видно, как на груди расплывалось пятно. Удачный выстрел. Отложив рогожу, с опаской поглядывая в сторону лестницы и проёма на второй этаж, и направился к воротам. Толкнув в створку, закрывая, и подойдя к стрелку, вытащил оба пистоля, ружьё разряжено, я конечно видел, как стрелок четыре раза успел зарядить, запомнил, что делать, но и трогать не стал. По простой причине. Это не мои трофеи, а неизвестного защитника, что поразил стрелка. Вот если второго завалю, всё с него моё. Я своим принципам и сейчас не изменяю. Впрочем, это я так думал, вряд ли простому крепостному позволят иметь оружие. Так я и не собираюсь на виду держать. Спрячу. За это время немало укромных уголков приметил. Вот так поднявшись по лестнице, осторожно, как за услышал очередной выстрел, похоже в открытую створку через которую подавали солому, наверху сеновал, выстрелил. Вот так появившись, тот спиной был, быстро перезаряжал, работая шомполом, и взведя курок, выстрелил тому в спину. Под лопатку. Курок ударил по кремню, сноп искр попал по пороху на полке, вспышка, и ударило по руке отдачей. Я тут же чуть не закричал от боли, но присев на ступеньку, ждал, когда рассеется дым, держа наготове второй пистолет. Кстати, ранее проверил первого стрелка, наповал. В сердце попали. Наконец чуть дым развеялся, и привстав, увидел, что мой стрелок лежит неподвижно. Поднявшись к нему, морщась, потирая рану на груди, как бы не разошлось и кровь не потекла, мне вообще напрягаться запретили, и увидел, как жилка билась на шее. Усмехнувшись, не подойдя, выстрелил тому в спину второй раз, дёрнувшись, из руки выпал нож и лях замер окончательно.

Отложив пистолет, я стал снимать с того всё ценное. Это ремень с подсумками, на тонком ремешке специальная пороховница с узким конусом, порох засыпать, потом ружьё и оба пистолета подобрал. Потом обыскал одежду и обувь. Даже нашёл пять рублей серебром, точно наёмники. В разбитой обувке монеты спрятаны были. Вот так спустившись, вернул пистолеты, пусть разряженные, первому стрелку, а дальше уйдя в угол, не тот где прятался, в противоположный, и подрыв нарытые крысами норы, натурально прикопал там трофеи. Вонь от крыс забьёт запах сгоревшего пороха. Даже с собаками не найдут. Хотя опытный следопыт найдёт, но и пусть, в принципе не жалко. Замаскировал. Да соломой присыпал. Да, все трофеи в рогожу завернул, обмотав бечёвкой. А там завернувшись в одеяло, вернулся в угол и снова накрылся рогожей и пережидал, массируя грудь, мягко, болела зараза. Серебро спрятал отдельно, потому и не переживал если ружьё найдут. Не в одном схроне же держать, мало ли? Кстати, стараясь не подставляться, сверху из глубины амбара выглянул наружу. Пожары в трёх местах, полыхала сторожка, где бывшие солдаты жили, также видел, как перемещались по саду бандиты, часть лежали убитыми у домика охраны. Просто так старики не дались, немало набили, но как я понял, все полегли. Визуально восьмерых живых татей видел, но сколько всего, поди знай. Я уже говорил, вмешиваться не собираюсь, что мог, сделал, пусть и за это спасибо скажут. Через час пальба стал стихать. Не раз пули в стены амбара попадали, заставляя меня вздрагивать. Да неожиданно как‑то. Потом тишина, перекличка, по ней я понял, что похоже наших взяла. Только вот окончательно стемнело на тот момент, и наши явно заняли оборону до утра, не собираясь покидать укрытия. Варнаки неплохое время подобрали, темнота выжившим позволила уйти. Я же вернула к поддону спокойно устроился на старом месте спать, привык к жёсткому ложу, завернувшись в одеяло. Вскоре уснул. А чего мне переживать?

Утром пронесла от шороха, кто‑то приоткрыл калитку, явно вглядываясь в темноту. А уже светало, практически рассвело.

– Эй, есть живые?

– Это я, Иван, – подал я голос. – Тут два убитых татя.

Судя по шуму, народу в имени прибавлюсь, похоже подмога от села подошла. Дверь калитки открылась и забежали два крестьянина, с вилами в руках, потом старый солдат, значит не всех побили, тот цепко всё изучал. Осмотрел первого убитого, поднялся ко второму, пока я на поддоне сидел, глаза протирал. Там и хозяин имения зашёл. Вид боевой, усы торчком, глаза горят.

– Наверху тело обобрали, вашбродь, – сообщил тот.

– А этого почему нет? – указал тот на первого стрелка.

– Этого не я убил, – подал я голос.

Все повернулись ко мне, помещик приподнял одну бровь, вот и пояснил:

– Я в углу прятался. Этого из дома достали, сразу помер. Я у него оба пистоля забрал, поднялся по лестнице, хотя тяжко было, и застрелил того что наверху. Пистоли вернул, вон они. А всё что с убитого я забрал. Право священного трофея.

Помещик с прищуром на меня смотрел, видимо удивился моим словам, после чего усмехнулся.

– Ты не казацкого сословия. Всё что принадлежит крепостным, моё. Где оружие и збруя?

– Вон, в углу зарыта. Анатолий Сергеевич, разрешите спросить?

– Говори, – глядя как крестьяне откапывают схрон, я особо и не надеялся сохранить, кивнул тот.

Старый солдат с первого стрелка всё ценное снимал, вот и воспользовался возможностью поинтересоваться.

– Выкупиться я хочу, свободу получить. Сколько мне это стоить будет?

– А что, у варнаков деньги были? – удивился помещик.

– Пять рублей серебром. Вон там на столбе скрыл. Наверняка и у этого где‑то спрятано. Оплата за нападение.

– Десять рублей серебром и получишь вольную, – подумав, коротко ответил помещик, остро взглянув на меня.

Хм, не дорого в принципе. Рубли из моих трофеев, и что нашли на теле первого, ему уже отдал старый солдат. Так что пока шла зачистка территории, выносили тела убитых нападающих, а я почапал на кухню, там уже что‑то варили, по пути умылся в поилке для лошадей. А Михая и его мать убили, прорвались всё же бандиты к служебному входу, где часть челяди держала оборону. С ножами да поварёшками. Рубили всех не глядя. Кстати, из десятка уцелело три солдата, двое на своих ногах ходят, третий тяжёлый. Ранен. А так да, подмога подоспела от села. Ну а дальше следствие. Сыскари прибыли, потому как аж пятерых живых татей взять удалось, опрашивали. Один к слову, как раз из тех, что с каторги бежали. Тоже лях. Я был прав, офицерское сословие. Из бунтовщиков. Их забрали, ну а я в основном в наблюдении сидел. Работать не могу, а сидеть и глазеть по сторонам, да если что, сообщать что увидел опасное, это могу, что и делал с крыши амбара. Меня сюда на верёвке подняли. И еду поднимали. Я даже тут ночевал. С краю ходил до ветру, со стороны поля, и представляете, три дня меня на крыше держали, воду и еду поднимая. Там я днём наблюдатель, в той же рубахе по колено, ночью спал как все. Мне рогожу подали и одеяло, тёплое, не продувало. И на четвёртый бы день караулил, людям так спокойнее, но к обеду зарядил дождь, и меня спустили. В сухом амбаре ночевал. А так я был все доволен, услышал, что хотел. То, что потерял трофеи не важно, мне назвали сумму, а Анатолий Сергеевич, как известно, слово держит.