— Догоняй, сучка! — подгоняет её Шварцкопф по индивидуальной шифросвязи минуту спустя.
— Сейчас! — задыхающимся от счастья голосом лепечет дылда. — Не бойся, милый, бреши в оцеплении не будет! — и это правда. Дело она знает.
А что там дальше — никак, космодром? Жалкая площадка местного значения, с четырьмя никаковенными корабликами устаревшей конструкции, неспособными быстро взлететь. И, ясное дело, никаких следов летающих солонок, на которых бы припёрлись псевдогуманоиды из Кеги-Ро. И только в уголке лётного поля — крупный катер, который, сразу видно, пытались подготовить к отлёту. Что, пилота вовремя не нашли? Очень похоже. Это ж не рейсовые лохани пилотировать. На таком катере кто попало не стартует, а попытается — разобьётся к долбанной богине.
Всё, больше не стартует: удар из носового орудия десантного штурмовика по кабине с ходу исключил такую возможность.
А тут и очередь на погрузку в катер бросилась врассыпную. Ну, далеко ей всё равно не рассыпаться. Периметр неширокого взлётного поля оцеплен и во все стороны простреливается. Дурочка Джейн оглушительно расхохоталась, её поддержала Натали, — но на сей раз не чисто по глупости. Это ж надо было видеть картину: пятеро бойцов в скафандрах полной защиты кратчайшим путём выдвигается на захват катера, а между ними шныряет два-три десятка хаотически мечущихся в панике фигурок, в основном блондинок в униформах стюардесс и буфетчиц. Такой, что ли, комизм ситуации — поневоле заржёшь.
— Погодите! — по громкой связи воззвал к бегущим Фрэнки — он бывает убедительным. — Над городом нависла угроза вторжения. Мы пришли вас спасти. Остановитесь и подготовьтесь к организованной эвакуации!
Глупые курицы в синих форменных платьицах его не слушали и продолжали суетливо метаться. Эх, надо было капралу самому сказать; знал же, что Фрэнки недостаёт харизмы... Да где уж там сориентируешься, если ненароком заглядываешь в лица пробегающих трясогузок: не суетится ли среди них и миссис Шварцкопф? Хотя очень вряд ли: его Нэнси не пошла бы ни в стюардессы, ни в буфетчицы. Она инженер квалифицированный.
— Что невесел, милый? — хихикнула подошедшая к капралу дылда Натали. — Держу пари, захотел кого из этих фигуристых кобылок?! — за тонированным стеклом гермошлема не разберёшь, что у неё на лице, но и так ясно. Перечень гримас, которыми она умеет передавать эмоции, донельзя ограничен. Сейчас — тихое бешенство.
— Захотел всех по разу, — свысока бросает капрал и тут же прекращает неуставной трёп. — Фрэнки, Джейн, Натали: завершай зачистку!
Раз уж удирающих куриц не удаётся локализовать для аккуратного расстрела, придётся доставать по одной, стараясь не задеть друг друга. Что, впрочем, не составит труда, а даже придаст процедуре толику охотничьего азарта. Особенно такая процедура по вкусу, разумеется, боевым подругам. Ещё бы: когда они истребляют цивильских женщин вокруг себя, тогда и сами за женщин хоть немного конают.
Так и есть: в зачистке космодрома больше всех усердствуют Фанни, Джейн и Натали, а парням с ними соперничать без надобности. Только сняли бластеры с предохранителя, а взлётное поле уже усеяно трупиками в униформах, можно идти дальше — в густонаселённый городской центр.
Ах да, надо бы ещё обыскать здание космопорта и вон те ангары. Судя по биодетекторам, кто-то там затаился. Из общего графика группа уже выбивается. Оставить кого? Неожиданно для себя капрал принимает странное решение:
— Ефрейтор Форд! — Фрэнки откликается. — До конца операции принимай командование на себя. — Со здешними недобитками разберусь сам.
Зачем он так? Верно, затем, чтобы снять напряжение: верно ведь, полегчало! Теперь ему не надо бежать лихорадочным вниманием впереди отряда, следя, кто и кого собирается мочить. От капрала теперь ничего не зависит, и совесть его спокойна. Что до того, останется ли в живых жена или дети, если кого-то из них занесла нелёгкая на эту говённую луну, — так какая ему, в сущности, разница? Он ведь всё равно не собирался к ним возвращаться!..
Нет, когда-то, конечно же, собирался. После первого контракта даже прилетел к ней на луну. Думал наладить семейную жизнь на кучу заработанных кредитов. Да только затосковал. Что заработал, спустил поскорее в казино у Кривого Джо. А там новый контракт — жизнь опять наполнилась смыслом! Жизнь и смерть — вот что в космосе по-настоящему значимо. Где нет смерти, там существуешь, почитай, зря. Не по-настоящему. Истина — всё-таки в десанте. Да, только в нём.
Особенно жирно стало в десанте с победой Великой либеральной галактической революции. Когда за неопасный террористический рейд платят не меньше, чем за боевую операцию, начинаешь себя чувствовать козырной картой достоинством не ниже валета. Миссию отработаешь, ходишь уверенный в себе, приоденешься в дорогие шмотки, пьёшь крутые напитки, они правильно тебя вставляют. А ещё ты и сам крут, и все тебя уважают. А что сношать боевых подруг удовольствия мало, так кому ж это делать, как не капралу — его ответственность. Зато эти осчастливленные кошки на смерть за тебя пойдут. А такое — оно всегда пригодится. А? А что это опять воняет?
В ангарах пряталось два ремонтника. Не они ли испортили воздух? Капрал Шварцкопф их поспешно убил и поджёг трупы из портативного огнемёта. Надо же: вонять так и не перестало.
В здании космопорта капрал отыскал под одним из кресел притаившегося диспетчера. От диспетчера несло сильнее всего, видать, по крупной нужде обделался. Вот теперь зачистка завершена — лампочка на детекторе живого вспыхнула и погасла. Шварцкопф приверженец высокой точности, это уж за ним знает всякий. К сожалению, техника, которая ему служит, работает всё менее точно. Запах даже после уничтожения последнего трупа так и не пропал, только усилился. Может, это и есть признак присутствия инопланетян из псевдогуманоидной цивилизации? Эх, да что гадать, коли спросить не у кого.
Капрал вышел на свежий воздух и поспешно свинтил с головы шлем, чтобы хоть немного продохнуть от усиливающейся вони. Увы. Прохладным ветерком не подуло, даже пуще прежнего завоняло тошнотворным затхлым дерьмом. Верно, валяющиеся повсюду тела стюардесс источали такой смрад. Шварцкопф поскорей завинтил шлем обратно, тем более, что инструкции требуют поддержания полной защиты на всём протяжении операции. На любителей подышать полной грудью налагаются неслабые штрафы.
А тут новая напасть — зачесалась правая ладонь прямо в перчатке скафандра. Что за ерунда? Неужели, пока он проветривал шлем, в скафандр залетело какое-то насекомое? Шварцкопф судорожно затряс рукой в перчатке, но добился только того, что в ответ на болезненный укус дал по фасаду космопорта случайную очередь из бластера. Опрятный доселе вход изрядно деформировался.
Как же изгнать чёртово насекомое? Снять скафандр и вытрясти? Нет, если кто увидит с других штурмовиков, за такое могут разжаловать. Ладно, раз уж сам виновен, придётся терпеть. Впредь наука: не позволяй обманчивым ощущениям брать над тобой гору.
Когда к концу боевой операции три десантных группы встретились на центральной площади лунного городка, у капрала чесались все четыре конечности. Оно что, размножилось, это гадостное насекомое? Но Шварцкопф не дурак, штрафы и неприятности ему без надобности. Вытерпит, не даст повода. Сколько же могут усиливаться эти чесотка и вонь?
Оказалось, до бесконечности. Но он терпел, и терпел подольше своих балбесов-подчинённых. Те поскидывали потные шлемы, как только правила разрешили — заняв привычные места на штурмовом катере. Капрал же продолжал испытывать свою железную волю и так и остался при полной защите без малейшего послабления. Глупо? Так ведь, если начистоту, речь не о воле, а о той же невыносимой вони — на сей раз в десантном отсеке.
Уж не прихватил ли кто из ребят какой-нибудь дурно пахнущий сувенир, снятый с агонизирующих тел истребляемых лунных горожан? Ладно, прихватил — его выбор. А Шварцкопф пока скафандра снимать не будет. Фильтры, которые барахлят, много лучше, чем совсем ничего.
