Это навевало страх и понимание того, что теперь без Шакала, она даже не в состоянии спокойно медитировать.
Шакал. Лика вспомнила утренний разговор с Иви, где они говорили о нем. За эти два месяца она привыкла к нему настолько, что не мыслила себя без него. Первое время он внушал ей страх, а когда смотрел на нее своими алыми глазами так она вообще впадала в оцепенение. Он видел это и старался держаться от нее на расстоянии. Даже со своей когтистой руки не снимал перчатки.
Но чем больше Лика узнавала его, тем больше привыкала. Она заметила, что Шакал с ней был немногословен, держался от нее поодаль кроме тех моментов, когда она входила в транс. Вот тут контакт с ним был необходим. Он всегда вставал ей за спину и обнимал за талию, а она прижималась спиной к его груди и только после этого начинала медитировать. Первые недели, даже месяц это было трудно, она остро ощущала его присутствие, касания и запах, но ему удавалось сделать так, чтобы она расслаблялась.
Постепенно Лика привыкла к его теплу, к его силе, к его незаметности, а потом они сблизились. Он рассказывал ей о жизни в логове, о самих гидрах, о своей жизни. И Лика тоже была в эти дни с ним откровенна рассказывая о своих родных, о жизни на Земле. Часто с ними присутствовал Ашар и в его компании Лика была более раскрепощена. И все равно между ней и Шакалом была некая невидимая грань, которая держала их друг от друга на расстоянии. Лика никогда бы не посмотрела на Шакала, как на мужчину, если бы не разговоры о нем с Иви.
И она впервые призадумалась. Они жили в доме Ашара и кроме этих двух мужчин она практически ни с кем не общалась. Оба для нее были разными — один, как ангел прекрасный, а второй словно бы его оборотная сторона — темная красота.
Лика знала наверняка, если бы не ее Дар Зова, она никогда бы не познакомилась с этими мужчинами и не узнала бы, какой глубокой души Шакал. И почему-то именно он стал для нее щитом и защитником.
Ее мысли тут же перескочили на ее дар. Удивительная и в тоже время какая страшная способность ей досталась.
Она так до сих пор и не могла принять это, ей казалось, что так бывает только в сказках, где существует магия. Но в Арионе нет магии. Таким даром обладает только главная самка гидр, рожденная раз в век. Так откуда у нее этот дар?!
Сколько бы Лика не ломала над этим голову, ответа не было. И не она одна задавалась этим вопросом, а также Иви, Шакал и Ашар. И все сводилось к одному, что скорее всего с ней сделал что-то маг, когда оставил порез и соединил их раны. Другого объяснения не было.
Но почему Иви понимала язык ящеров? Это тоже оставалось загадкой.
Девушки даже придумали версию, что в том лесу, когда Иви пролежала в отключке, ее нашел маг и что-то с ней проделал, к примеру, также порезал запястья их рук и наболтал свои слова заклинания. А Иви не обратила внимание на порез так как в тот момент ей было не до этого, да и она сама была вся в ранах и синяках, чтобы удивляться еще одному. Но если у Лики шрам все же остался, то Иви осмотрев себя не нашла ни одного. И, если этот маг видел Иви в лесу, то почему оставил ее там? Лику же он утащил с собой!
Да… девушки много и долго ломали над этим голову, но так объяснений не находили, пока Шакал не выдал одну теорию, которая показалась им вполне правдоподобной, а заключалась она в том, — что когда Иви и Лика перешли границу миров, то этот мир принял их, открыв способности, которые не могли быть у коренных жителей Ариона. Так Иви получила знание языка, а Лика — Дар Зова. И впридачу обе понимали язык Ариона на котором общались с людьми.
Но почему же тогда Лика не может входить в сознание оборотней, полукровок и даже последних рожденных таких как Шакал и Шайни? Почему только к гидрам?
И все опять сводилось к некому магу.
Тряхнув головой, Лика с трудом поднялась с пола и села на кровать. Пора собираться на вылазку в пустыню. Но вместо того, чтобы чувствовать себя полной сил, она была как разбитое корыто.
В ее дверь постучали. Так стучать мог только он. Ненавязчиво. Тихо.
Лика замерла не дыша.
— Входи, — выдохнула она и молча смотрела на большую черную фигуру безмолвно застывшей на пороге.
Нет. Она все равно никогда не привыкнет к нему.
— Лика, ты в порядке? — раздался глубокий мужской голос.
Весь воздух покинул ее легкие. Она должна рассказать ему.
Лика сосредоточилась на темной фигуре, широко раскрытыми глазами наблюдая за его беззвучным приближением. Высокий и мощный, он возвышался над ней. Физическая сила Шакала устрашала, да и сам он устрашал. Лика с трудом сглотнула, иногда он производил более жуткое впечатление, чем призрак.
Лика осознала, что часто опускала глаза, когда он находился рядом. Отчасти виновата была его невероятная сдержанность и, как ей казалось, что он не любил внимание. Но по большей части — ей казалось, что он мог читать ее мысли, а она предпочитала держать их при себе. Иногда он смотрел таким проникновенным взглядом, что ей казалось он знает о чем она думает.
Вот и сейчас он так же на нее смотрел, и она опустила глаза.
Исходящая от него сила давила и вынуждала отступить. Даже когда он сидел, он приковывал к себе все внимание.
Внушая уважение.
Страх.
Много страха, когда того хотел.
— Как ты себя чувствуешь? — его алые глаза неотрывно следили за ней, маня и притягивая к себе взгляд.
Лика откашлялась.
— Я медитировала и в этот раз все было по-другому.
— Больно? — вопрос был задан тихим низким голосом.
— Терпимо.
Шакал пристально рассматривал ее пронзительным взглядом. Несколько непослушных локонов выбились из хвоста, в который Лика собрала волосы. Пряди обрамляли ее лицо. Синяки залегли у нее под глазами, губы припухли. Она кусала их от страха.
— Ты плохая лгунья, — выражение его лица оставалось невозмутимым.
Глубоко вздохнув, Лика решительно сказала: — Я видела королеву, а она — меня.
— И меня не было рядом, — Шакал оказался возле нее и опустился перед ней на колени. — Я подвел тебя.
— Нет, — вскинула Лика голову оказавшись с ним лицом к лицу. — Твоей вины нет. Я все делала как обычно, а потом … и сама не знаю, как это произошло, увидела бескрайнее поле нитей с красными точками, а потом появилась она. Я могу описать ее, а ты нарисуешь.
Шакал кивнул, но не сдвинулся с места. Они смотрели друг на друга, но ни один из них не был готов нарушить тишину. Он поглядел вниз на ее голые ноги, но затем снова поднял взгляд к лицу. Лика едва сдержала дрожь.
Выражение лица Шакала оставалось спокойным и серьезным.
— Опиши ее, — поднялся он и взял со стола лист и грифель. Сел на стул и несмотря на Лику, чтобы не смущать, застыл.
Лика сперва молчала, подбирая более точные слова, а потом начала говорить все увереннее. Шакал рисовал. Лика то прерывалась, то перескакивала в описании, а он рисовал снова. Лика смотрела на готовые рисунки, говорила, что подправить, старалась точно дать образ в чертах, и Шакал исправлял. В итоге изведя пять листов они составили более точный портрет королевы гидр.
— Она чудовище, — прошептала Лика. — Но на рисунке она не так страшна и омерзительна, как наяву.
Лика смотрела на портрет и неосознанно задрожала. Вроде и не боялась, но что-то внутри внушало ужас. По привычке, она подняла руки и обняла Шакала за шею. Его близость на нее всегда действовала странно успокаивающей. Его руки сильные надежные — создавали кокон защиты. Под защитой его силы она чувствовала себя в совершенной безопасности.
Лика уткнулась лицом в его грудь. Он гладил ее волосы, шепча что-то успокаивающее на языке гидр, что-то шипящее, но певучее, на удивление мягкие звуки. Приятные, как и его голос.
Она закрыла глаза и окунулась в его силу. Обняла за шею так крепко, как только могла.
И в ее мыслях отразилась совершенно неуместная мысль — «Какие женщины могут привлечь его внимание?». — И тут же ответила сама себе: — Такие как Шайни. Сильные, умелые, способные вынести любые тяготы жизни, такие же как он сам.
