Я мрачно кивнул.
— Правильно, Миша. Ничего не изменилось за тысячи лет. Люди все те же, просто времена другие.
— Ты говоришь так, будто жил в те седые времена, до Катаклизма! — фыркнул Твардовский, не заметив моей горькой усмешки. — В общем, когда одни стали побеждать других и некоторые равные среди прочих становиться еще выше и ровнее, они озаботились о, скажем так, собственной безопасности. Тогда почему-то волшебников рождалось намного больше. В том числе и среди членов Великих Домов. К примеру, твой прадед Владимир был последним чародеем среди Высших дворян за последние сто лет. Улавливаешь разницу? Нас, увы, с каждым поколением становится все меньше. Возможно, уже тогда главы Великих Родов поняли, что опираться исключительно на волшебство крайне недальновидно.
И тогда чародеи, входящие в Высшие дворянские семейства, пользуясь всей доступной им магией, решили создать нечто принципиально иное. Наследные Способности. Которые, замечу, за последние почти тысячу лет, ничуть не приуменьшились у носителей дворянской крови. Любопытно, правда? Способности не подверженны вырождению. Они словно… Как бы это сказать…
— Часть генетического кода Высших аристократов, Миша, — глядя ему прямо в глаза, сказал я. — Мутация. Древние смогли закоючить договор с теми силами, что ещё обитали тогда в нашем мире. И каждый Дом выбрал себе в покровители определённого зверя. А чтобы эти Способности не иссякали, растворяясь в небытие и эфире, их соединяли с духом носителя через специальный обряд.
Твардовский с некоторым страхом уставился на меня. Побледнев, он чуть слышно прошептал:
— Лёха, ты иногда начинаешь меня пугать. Ты все это тоже где-то вычитал? И откуда ты знаешь такие заумные слова, которые даже в Академии профессора не используют?
— Ты бы очень сильно удивился, если ты узнал всю правду обо мне, — без обиняков сказал я. — Ну так что, я прав?
— Эээ… Ну, в общем и целом, да. Шальке предположил… Тут следует отметить, что это едва ли не единственный раз, когда он опирается лишь на предположение, не располагая точными данными. Он предположил, что, как ты и сказал, в те времена в нашем мире было много такого, что потом либо исчезло, либо ушло в глубокую тень. Иные. Создавая Наследные Способности, Высшие аристократы выбрали себе в покровители разных существ. Шальке считал, что это не просто метафора или игра слов. Он всерьёз пишет, что не исключённого, что сотни лет назад эти твари действительно жили на нашей земле. Выходит, они тоже… О.
Я снисходительно усмехнулся. Округливший глаза Твардовский медленно выговорил непривычное ему слово.:
— Мутация. Черт, у меня голова скоро пойдёт кругом! Короче, дворяне взяли в покровители этих магических зверей. Заключили с ними договор. И получил взамен свои Способности.
Я мысленно прикоснулся к внимательно прислушивающемуся к нашей беседе Грифону. Гордый и могучий зверь благосклонно кивал, соглашаясь с каждым произнесённым нами словом.
— Добавлю от себя, Миша, что мой Род пошел ещё дальше. Бестужевы всегда были дальновиднее других. Знаешь почему? Открою небольшой семейный секрет. Одной из сторон нашего Дара является способность к предвидению. И мои предки договорились со многими другими Иными существами о взаимном сотрудничестве и вечном мире. Пошли на то, чего не стали делать остальные Высшие аристократы… Жадность, стремление возвыситься над другими и постоянная борьба за власть затмила их разум.
Твардовский отчаянно закивал, со все большим благоговением глядя на меня.
— Нет, ты точно не от мира сего, дружище… Ладно, вернемся к Перумовым. Они выбрали своим Родовым символом Гиену. Но в отличии от всех остальных, что-то у них пошло не так. Они настолько плотно слились со своим покровителем, настолько прочно вошли в симбиоз, что сами стали походить на этих зверей. Удивительно. Не находишь? Эта мерзкая и отвратительная тварь, родом из далёких жарких стран, о которой в наших краях и не знает почти никто, становится неотъемлемой частью жизни Великого Дома! Перумовы уже тогда имели неимоверную тягу к алхимии, развивая свои таланты в этом направлении. Шальке считает, что для усиления Способностей они зашли слишком далеко. А когда поняли, что произошло, стало поздно. С тех пор каждый из родившихся в семье Перумовых наследников несет в себе… Хм, как бы ты это назвал?
— Гены, — подсказал я. — Невидимые, скажем так, магические частички сущности.
— Ахм, ага, надо запомнить. Да! Несёт в себе гены Родового зверя. И по достижению шестнадцати лет, обзаведясь Родовым символом, получали весь доступ к таланту и одновременно проклятию.
Я на некоторое время призадумался. Недоуменно нахмурился:
— Это что выходит, каждое полнолуние граф Перумов и его наследнички обрастают шерстью и начинают щёлкать клыками?
Твардовский, усмехнувшись, торжественно воздел вверх указательный палец, словно показывая, что здесь он точно умудриться меня уесть.
— Это было бы слишком просто. В случае Перумовых все обстоит несколько иначе. Во-первых, каждый из овладевших в полной мере Способностями может вызывать эти метаморфозы со своим телом в любой момент. Но самое главное заключается в том, что, превратившись в чудовище, им потом очень сложно вернуть прежний облик! На это требуются невероятные усилия и энергозатраты. Гиена даёт им много, но много и требует взамен. И пожирает просто прорву сил носителя Знака. И отпущенной ему жизни. Шальке пишет, что редко кто из представителей рода Перумовых доживал до шестидесяти лет. И более того, зачастую превращения происходят весьма спонтанно и в самый неподходящий момент. Я же говорю, проклятие.
На некоторое время в каюте неумолимо мчавшегося сквозь облака дирижабля воцарилась зыбкая тишина.
— Граф Перумов талантливейший алхимик, как и его отец с дедом, — задумчиво произнёс я. — Возможно, они изобрели такие попараты, которые предотвращают эти внезапные и неудобные превращения. Время… Родовой зверь забирает их время и силы… Может ли такое быть, что дед нашего нынешнего графа вступил в сговор с Ведьмами еще и потому, что придумал как использовать чужемирную магию для решения семейных проблем?
Твардовский развёл руками:
— Вот бы его самого об этом спросить! Последние сто лет все обвиняли твоего прадеда в страшном преступлении. А выходит, что именно у графа Властимира теперь нужно спрашивать за его предка.
— Я точно знаю, что Перумов намекал Владимиру на то, что испытывает некоторые трудности. И им обоим было понято без лишних слов, что он имеет в виду.
Лысый волшебник, уже не удивляясь моей осведомлённости, хмыкнул:
— Как тебе и без меня известно, Бестужевы выбрали Грифона. Один из благороднейших мифических зверей. Он даровал способность создавать энергетические заслоны, эфирные плетения, наделял силой и выносливостью, превращая своих союзников в непобедимых воинов. Грифон едва ли не единственный из всех Родовых зверей, что способен делиться со своим носителем практически нескончаемой жизненной энергией. Ты уже и сам догадался, Алексей, что тебя очень сложно убить. А вот о талантах к прорицанию на страницах книги Шальке ни слова… Видимо, это настолько секретная информация, что даже для него осталась недоступной. И, замечу, то, что я вычитал, это лишь то, что смог узнать древний учёный, собрав по крупицам все известные ему сведения. Не исключено, что он так и не узнал о ещё очень многом.
— Как говорил один очень древний и давно вымерший народ — умному достаточно, — подытожил я. — Спасибо, Миша. Ты не зря старался. Очень все интересно. Особенно на счет династии Перумовых… Знаешь, что-то мне в нашем графе сильно не нравится…
Твардовский снова фыркнул:
— Еще бы он тебе нравился! После того, что ты о нем узнал.
— Да нет… Рассказанное тобой лишь часть хитроумной головоломки, которая встала на положенное ей место, — я задумчиво потер гладковыбритый подбородок. — Понимаешь, я лично видел старого графа. И уже тогда что-то в нем мне показалось странным. Подозрительным. И неправильным.
