— Ты не очень похож на беленького и пушистенького…
— Я никогда таким не был, даже в детстве.
— Понятно, значит, ты явился, прекрасно понимая, что я просто вынуждена буду заниматься твоей персоной?
— Повторяю ещё раз: я просто хотел тебя увидеть. И я вполне искренне ответил на твой вопрос. Если б это было не так, посмел бы я явиться сюда, рискуя быть разоблачённым?
— А зачем нужно было так рисковать в прошлый раз?
Он пожал плечами.
— Как хочешь… Если ты наберешься духу поверить мне, то тебе совершенно незачем мной заниматься. Если осторожность берёт верх, то я приглашаю тебя сегодня на ужин, скажем… в клуб Джеверса.
— Почему туда? — уточнила я.
— Потому что все лучшие рестораны скупил твой красавец-олдермен. Не думаю, что тебе захочется вдруг наткнуться на него… А у Джеверса вполне приличное заведение.
— Сегодня в восемь в «Чёрной розе», — улыбнулась я. — Не опаздывай…
И развернувшись, пошла к своей машине. Уже открыв дверцу, я обернулась. Он стоял на том же месте, где я его оставила. Элегантный и небрежный, словно позировал для обложки модного журнала. Его лицо было серьёзным, но в тёмных глазах искрился смех.
Уезжая со стоянки, я видела, как он проводил меня взглядом и направился к роскошному серебристому «шевроле-ирбис» последней модели. По дороге в Чесстауэр я думала о том, что он довольно ловко и без особых усилий завладел моим вниманием, как всегда, всё просчитав, и поставив меня в ситуацию, когда я просто не могла сделать вид, что его здесь нет. Вопрос в том, хотела ли я сделать такой вид? Почему мне вдруг пришло в голову пригласить его в свой любимый клуб, где я так часто бывала с Эдди? Почему мне совсем не тягостна эта мысль, и я не раздумываю над тем, как построить вечером своё поведение, чтоб заставить его раскрыть карты? И почему мне вдруг захотелось, чтоб Эдди узнал, что я пойду туда сегодня вечером с доктором МакЛареном, ведь без его ведома я никак не смогу зарезервировать столик в его лучшем клубе?
Ещё из машины я позвонила Джиму, метрдотелю «Чёрной розы» и попросила его оставить для меня столик в Звёздном зале. Он заверил меня, что к восьми часам лучший столик будет готов к моему визиту. И можно было не сомневаться, что к этому времени и Эдди будет доложено о моём заказе. Пусть так, лучше сразу расставить все точки над «i».
Глава 4
Вернувшись в Чесстауэр, я сразу же выяснила у Кинга, где Макс, и прошла в библиотеку, где он сидел в своем чёрном кресле за огромным столом, на котором можно было играть в футбол, и читал какой-то монументальный труд по астрофизике. Вокруг него громоздились монбланы книг, расположившихся на покрывающих стены стеллажах. Эти великолепные застеклённые шкафы из красного дерева, отделанные медью, в которых таинственно поблёскивали золотом корешки тысячи тщательно отобранных томов, от шикарных юбилейных, подарочных и просто эксклюзивных изданий до настоящих раритетов. Именно эта библиотека более всего подчеркивала то, как на самом деле папа Делман любил своего сына, поскольку эта сокровищница была не белой и даже не чёрно-белой, она была чёрной, от мраморного пола до дубовых стропил потолка. Я немного завидовала Максу, но он со свойственным ему благородством позволял мне пользоваться библиотекой в любое время и без всяких условий.
Войдя, я присела в кресло по другую сторону чёрной равнины стола и воззрилась на полки. Макс аккуратно заложил книгу тонкой серебряной пластинкой, на которой был выгравирован китайский дракон в облаках, — комплект этих закладок ему подарила на день рождения Ли, — и взглянул на меня.
— Посмотрела на картину?
Я кивнула.
— Её нужно немедленно убрать из галереи, — проговорила я. — С ней действительно дело не чисто.
— Это невозможно, — возразил Макс. — Контракт на размещение экспонатов в галерее заключался в соответствии с волей покойного. Он не может быть расторгнут или изменён по моей прихоти.
— А если на картине изображён ритуал чёрной магии и шабаш?
— Но на ней это не изображено.
— У тебя есть её репродукция?
Макс внимательно посмотрел на меня, чуть отодвинул свою книгу и застучал пальцами по столу. Под его руками вспыхнули сенсоры компьютерной клавиатуры. На одном из книжных шкафов появился экран, а на нём — увеличенная копия картины.
— Ну и?.. — Макс вопросительно взглянул на меня.
Я рассказала ему о своих открытиях, и он тут же проверил их, увеличивая отдельные фрагменты картины.
— Эти странные танцы действительно говорят о шабаше? — уточнил он, разглядывая сцену, развернувшуюся за окном на лугу.
Я даже не предполагала, что там может оказаться такое. На самом деле это была ещё одна картина, выписанная так тонко и искусно, словно её рисовал мастер миниатюр под сильной лупой. Там были обнажённые женщины с распущенными волосами и мужчины с уродливыми, как у Босха, лицами. Некоторые играли в трубы, другие несли большие блюда, на которых лежало что-то, к чему не хотелось приглядываться, а возле столба сидел на возвышении козёл с этакой противной глумливой мордой.
— Именно так описывали шабаши как ведьмы и колдуны в своих признаниях, так и инквизиторы в своих книгах. Это стало почти штампом.
— А эти инструменты? Я, конечно, не могу сказать, зачем эти штуки нужны врачу, но ведь и медицина за прошедшие века весьма изменилась. Может, они всё-таки этим лечили?
Я пожала плечами. От одного взгляда на эти железки меня пробирала дрожь, но я тем не менее решила проверить слова МакЛарена.
— Здесь есть книги по истории инквизиции? — спросила я.
— Кинг, — поднял голову Макс.
Тут же дверцы нескольких шкафов распахнулись, и осторожные пластиковые пальцы манипуляторов сняли несколько книг с верхних полок. Макс встал и, собрав их, принёс мне. Я выбрала «Историю инквизиции в Испании» Лозинского и, быстро просмотрев оглавление, открыла книгу на нужной странице. Макс смотрел из-за моего плеча и тут же указал пальцем на несколько орудий, изображённых на иллюстрации, потом прочитал примечания внизу, и на его лице появилось отвращение.
— Они были больные, эти инквизиторы. И больной написал эту картину… — заявил он и, захлопнув книгу, вернулся в своё кресло.
— Может, проверим открытую книгу на картине? — предложила я.
— Зачем? — мрачно спросил он. — Я итак вижу, что это не латынь, и даже при своём скудном знании истории Земли, догадываюсь, что в те времена книге на еврейском языке нечего было делать в доме набожных бюргеров, — он снова взглянул на картину и откинулся назад. — А вот зеркало… Оно ведь что-то изображает.
— На одной из своих картин Ян Ван Эйк изобразил в таком зеркале себя.
— Правда? — Макс задумчиво взглянул на меня. — Кинг, обработай отражение в зеркале.
Тёмный переливчатый круг словно приблизился, потом стал плоским и на нём проявилось изображение козлиной головы с человеческими глазами и гадкой ухмылкой на морде, в раздвоенное копыто была вставлена кисть.
— Это вряд ли автор… — прокомментировал Макс.
— Говорят, что демоны были весьма образованы, даже писали музыку и книги. Почему не могли рисовать картины?
— Ты серьёзно? — Макс недоверчиво посмотрел на меня.
— Это так, просто мысли вслух. Может, рассмотрим поближе собаку?
— Не удивлюсь, если и у неё есть рога и копыта… — он стукнул указательным пальцем по столу и экран на шкафу погас. — Того, что я увидел, вполне достаточно, чтоб убрать эту мерзость из галереи. Если есть желание, можешь проводить исследования самостоятельно. С меня хватит. Я иду звонить Руфусу. Пусть делает что угодно, но уберёт эту доску с всеобщего обозрения…
— Её нужно получше спрятать, Макс, — проговорила я. — Дьявол её написал или нет, но возможно в ней скрыто какое-то послание, которое и хотят получить эти колдуны с чёрными ножами.
Макс хмуро кивнул.
— А кто тебе сказал про эти инструменты? Или ты сама их распознала?
— Я не зафиксировала на них внимание, — призналась я. — Но в галерее мне встретился доктор МакЛарен. Он одинаково хорошо разбирается как в средневековой медицине, так и в методах охоты на ведьм, применявшихся в то время.
