– Я умру, если ты казнишь моего сына, – сказала Джайри просто.
– Почему это должно меня волновать? – процедил он.
Княгиня вздохнула, подхватила шёлковые синие юбки в мелкий цветочек и легла рядом, уютно устроив голову ему на левое плечо. Серые глаза устремили мечтательный взгляд в потолок.
– А помнишь…
– Не начинай.
Ульвар услышал в собственном голосе злую досаду и закусил губу. Джайри вздохнула. Обернулась к мужчине, приподнялась и заглянула в его глаза.
– Ты мне не писал. Все эти годы, Уль!
Мужчина стиснул челюсти и не ответил. Она наклонилась и нежно коснулась его рта мягкими губами. Уль резко отвернулся.
– Уходи, – прохрипел сдавленно.
– Нет. Пока ты…
– Убирайся из моего мозга! – крикнул Уль. – Ты – всего лишь порождение разума. Моего разума.
– Ты очень груб со мной.
Её голос дрогнул от внутренней боли, а на глазах выступили слёзы, и Джайри заморгала, а потом отвернулась, чтобы их скрыть.
– Джай… Пожалуйста, уйди.
– Я не могу. Элиссар…
– Ты же знаешь, что как бы я ни любил человека, королевство всегда для меня в приоритете, – устало выдохнул Уль. – Даже если бы на месте твоего сына был мой, он был бы казнён. Прости.
– Но Лис – мой сын. И ты обещал.
– Знаешь, сколько обещаний я нарушил ради моего королевства? – рассмеялся король.
– Да. Но не мне.
– Уходи, Джай.
– Ты этого не хочешь. Мы так давно не разговаривали!..
– Я этого хочу. Уходи.
– Лжёшь, – она вздохнула и поднялась. – Ты всё тот же мерзкий мальчишка. Злой и лживый. Тот, кого я люблю.
Уль зарычал, стиснув левую руку в кулак и зажмурившись. А потом резко распахнул глаза.
В комнате больше никого не было. Ветер из приоткрытых окон раздувал шторы, но нежный аромат степных лугов всё ещё ощущался. Король схватил серебряный кувшин с водой, стоящий на столике у походной кровати, и с силой швырнул его об стену.
– Какого юдарда?! – закричал он.
Двери распахнулись, вбежал перепуганный слуга.
– Почему в комнате никого нет? – дрожа от бешенства, заорал король. – Ни лекаря, ни сиделки, ни, мать его, хоть кого-то?! Если через пять минут рядом не будет кого-нибудь… хотя бы с книжкой, повешу каждого десятого!
Слуга слабо пискнул и выскочил. Видеть всегда сдержанного в проявлении эмоций монарха в подобной бесконтрольной ярости было слишком страшно.
– Ты ошиблась, Джайри, – прошипел Ульвар. – Ты ошиблась. Я тебя ненавижу. И никогда не прощу.
Когда, спустя минуты три, двери вновь приоткрылись, то перед вошедшей в кабинет принцессой Руэри предстало совершенно иное зрелище: бледный, но спокойный король лежал и смотрел на неё привычно-непроницаемым взглядом. И лишь лужа у противоположной стены и помятый кувшин на полу свидетельствовали о странной вспышке.
Девушка улыбнулась, поправила каштановую прядь волос и присела рядом с отцом, раскрыв книгу.
– Я рада, что тебе лучше, пап. Ты нас напугал. Почитать?
– Нет, – он оценивающе оглядел её. – У тебя голубые глаза, как у меня. И каштановые волосы благородного насыщенного оттенка, как у матери…
– Ну, до твоих глаз моим далеко. Они всего лишь маренговые… О, ты не знаешь, это новое словечко, очень модное. Серо-голубые, – пояснила Руэри, улыбаясь.
– Маренговые… Это неважно. Ты очень красива, Ру. Но важнее то, что ты умна.
Принцесса рассмеялась.
– Спасибо, пап. Мне приятно. Но к чему эти комплименты?
– Ларан, Западный ветер, сватается к тебе, и со дня на день прибудет в столицу. Впрочем, он представляется Рианом, да и мне, признаться, этот вариант имени нравится больше: я знал его деда. Никогда не понимал этой традиции называть сыновей в честь отца, что отца ребёнка, что своего.
– Поэтому ты назвал меня в честь далёкой дохлой прабабки, – снова рассмеялась Руэри.
– Ну… народ почитает её как великую святую, что, безусловно, добавляет тебе…
– Пап, прости. Но к чему слова про Риана? Ты решил меня выдать за Западного Ветра?
– Нет. Я ещё не решил. С одной стороны, выдать тебя за кого-то надо. Ты станешь королевой Гленна, а потому тебе будет нужна опора. С другой, есть опасность, что Риан вообразит себя королём. И присоединит Гленн к Мёду…
– Ну, не за шаха же Джарджата мне замуж выходить, – фыркнула Руэри. – Как-то не густо у нас с принцами…
– Почему обязательно за принца? Гленн – королевство торговцев. Может, тебе стоит присмотреться к сыновьям именитых людей? Среди местных это прибавит веса твоей политической фигуре…
– Да, но я – чужая в Гленне, пусть и внучка их короля и дочка их королевы. Ты же понимаешь, между чужой принцессой и её мужем, которого они хорошо знают, они выберут своего. И тогда я стану красивой куклой при муже.
Ульвар кивнул.
– Поэтому ты сначала должна стать королевой и укрепить в Гленне своё влияние. А потом выходить замуж. И, полагаю, время для этого пришло.
Голубые глаза Руэри просияли. Она схватила отца за руку.
– Как ты это сделаешь? После смерти деда их официальная королева – моя мать.
– Я поговорю с Ильдикой. Пусть передаст тебе престол. Пока не поздно.
– Папа… – принцесса едва не задохнулась от восторга.
Вскочила, закружилась по комнате. Ульвар с усмешкой наблюдал за ней.
– Ру, – тихо позвал он, и дочь подскочила к нему, с обожанием глядя в холодные глаза отца, – у меня тоже есть к тебе просьба.
– Всё, что хочешь! – жарко заверила Руэри.
– Мне нужна твоя помощь.
Сквозь восторг пробилось удивление. Принцесса расправила платье и снова села, уставившись в лицо короля умненькими глазками и сложив ручки, сложно прилежная ученица.
– Мне нужно, чтобы ты влюбила в себя одного человека.
– Без последующего брака?
– Да. Мне нужно только его сердце.
– Зачем? Кто он? Твой союзник?
– Мой враг.
– Нужно его перековать? – понимающе кивнула девушка.
– Нет. Наоборот. Мне нужно, чтобы ты перешла на его сторону. Составляй против меня заговоры, плети интриги, всё, что душа пожелает. Мне нужно лишь знать его планы и замыслы.
Руэри хихикнула.
– О, пап! Я буду самым лучшим из твоих врагов!
Голубые глаза короля потеплели и улыбнулись.
– Не сомневаюсь, милая.
– И как имя жертвы нашего коварства?
– Элиссар, сын князя Шэна, Золотого дракона.
Руэри удивилась. Тёмные брови принцессы приподнялись двумя полукружиями над нежно-голубыми глазами.
– Мне надо ехать в Тинатин?
– Нет. Элиссар, он же Лис, любезно прибыл в гости к нам.
– Гм. А почему я не слышала об этом? Я знаю всё, что происходит во дворце…
– Он предпочёл неофициальный визит.
– Элиссар разместился в Шуге? А где? На Набережной щитов или...
– В Красном замке.
Ру с минуту помолчала, затем выдохнула с усмешкой:
– Впечатляет. Я должна устроить ему побег?
– Нет. Он будет официально представлен ко двору. А теперь, милая, ступай. И пришли мне Себастиана. Пусть почитает мне геометрию.
Принцесса засмеялась.
– Пап, ты жесток. Бедному Бастику не только придётся сидеть рядом с больным, но и читать ему мерзопакостную геометрию! Кстати, об этом… Я думаю, брату стоит поменять учителя.
Ульвар закрыл глаза. Он любил старшую дочь, её жизнерадостную смешливость, иногда едкую и пропитанную скепсисом, но сейчас она его раздражала. Руэри, единственная, кто умел считывать его настроение, единственная кроме… вдруг стихла, снова села рядом и взяла отца за руку.
– Вчера мы все сидели и слушали огненного бога… – и, увидев недоумение короля, пояснила: – Ну, бог-кователь, Барнабас. Это было забавно, хотя я бы поспорила с его теорией драконьего царства под землёй. Всё это: металл – их кости, драгоценные камни – мускулы, а гранит – плоть, мне кажется сомнительным. Драконы – как любовь. Я их не видела, значит, я в них не верю.
– Ну, одного из них, который зелёный, я могу тебе показать, – проворчал Уль, снова открыл глаза и посмотрел на ослушницу.
