"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений

- Мы должны выяснить, что в ней такого… Провести исследования…

- А потом?

- Почему ты спрашиваешь?

- Интересно. Почему ты не говоришь, что вы собираетесь её, в конечном счёте, уничтожить?

- Уничтожить? – опешила я.

Мне сразу вспомнилось как изысканно и чётко выстроена композиция картины, тщательно выписаны лица, детали… Да, это жутко, но ведь Босх и Гойя тоже не ангелов рисовали, так что же, их тоже в печь? Ведь это шедевр, хоть и мрачный. Я почувствовала страх и печаль, глядя на него, и отвращение, вызванное тем, что он изображает. И это отвращение тоже может быть мерой воздействия. Ведь увидев эту картину и испытав ужас от её содержания, вряд ли кому-то захочется вдруг заняться чёрной магией у себя дома. Отрицательные чувства тоже могут создавать воспитательный эффект.

Между тем, МакЛарен пристально смотрел на меня, сжимая сигарету в зубах. В этот момент он вовсе не был похож на несчастного мальчика. Внимательный, оценивающий взгляд, словно, на сей раз, он испытывал меня. И при этом во всём его облике вдруг проступило что-то жёсткое, неуступчивое и хищное, как у матёрого волка.

- Эта картина не является моей собственностью, и я не могу решать её судьбу, - произнесла я.

- Ты уходишь от ответа, - возразил он. – Если б это была твоя картина, ты бы её уничтожила?

- Что ж… - вздохнула я и с честным видом взглянула в его прищуренные глаза. – Она не моя.

Он продолжал какое-то время смотреть на меня, видимо, о чём-то раздумывая, потом воткнул сигарету в пепельницу и взялся за бокал.

- Тогда выпьем за того, кто может решить её судьбу. И, дай Бог, что б он решил её правильно.

Я чокнулась с ним, и отпила вина. К сожалению, очарование вечера улетучилось. Наверно, его можно было вернуть, но что-то мне подсказывало, что у МакЛарена такое желание отсутствует напрочь. Мы поговорили ещё о чём-то, но разговор не клеился. Он отвечал односложно и как-то излишне язвительно. А потом зазвонил его коммуникатор. Достав его, он нажал кнопку и поднёс его к уху.

- МакЛарен… - резко ответил он. – Да, да… Я слушаю, Артур… Когда её привезли?.. Кто дежурит в реанимации? – он быстро поднялся. – Да, я еду… Пусть зафиксируют её в таком положении. Ничего не трогайте, только в самом крайнем случае… И вызови Мадлен, мне понадобиться её помощь.

Он стоял, тревожно о чём-то думая. Между бровями появилась вертикальная складка.

- Извини, - наконец произнёс он, - мне позвонили из миссии. К ним привезли девочку шести лет. Она упала с лестницы. Смещение позвонков и повреждение спинного мозга. Я должен ехать. За ужин я расплачусь по пути.

И не дожидаясь ответа, он сорвался с места и исчез во тьме, где причудливыми фонариками горели странные шатры желтоватого света, в которых стояли чужие столики. Я осталась одна. Мне почему-то стало грустно. Сперва я хотела уйти, но потом услышала музыку, несущуюся откуда-то сверху. Негромкие переборы струн завораживали и плавно кружили вокруг меня, трепеща в блеске хрусталя и пламени свечей, навевая забытые воспоминания об Альгамбре, ночном океане и тихой ночи, обнявшей сонный берег. Тихие разговоры ни о чём и серебристый свет звёзд на кончиках длинных ресниц. И вечер снова стал романтичным, хоть и немного печальным. К столу подошёл Джим и вопросительно взглянул мне в глаза. Я улыбнулась ему, и он, кивнув, снова оставил меня наедине с моими воспоминаниями о том, чего на самом деле никогда не было.

Глава 6

Я вернулась домой почти в три часа ночи. Сонная, с туманно-ностальгическими мыслями и лёгким чувством приятного опьянения, я прошла через холл, отмахнувшись от какого-то вопроса Кинга, поднялась по лестнице, вошла в свои апартаменты, на ходу сбрасывая с себя одежду, и, скинув на пол покрывало с постели, забралась под мягкое одеяло. Свет в спальне погас, и я, лениво следя за ускользающими мыслями, погрузилась в приятный спокойный сон.

Это было чудо, что Макс не пригласил меня на завтрак в семь часов утра. Видимо, Кинг сообщил ему, когда я вернулась, и он решил проявить благородство. Это было очень мило с его стороны, но ровно в девять меня разбудили звуки сирены и рокот моторов. Не понимаю, почему эти машины обязательно должны так тарахтеть в то время, когда нормальные люди уже давно ездят на бесшумных аппаратах? И эти сирены…

Я со стонами вылезла из постели, завернувшись в волочащееся по полу одеяло, подошла к окну и посмотрела на улицу. Внушительный кортеж как раз остановился внизу: два броневика с лазерными пушками на крышах, восемь гравициклов по периметру — это они так оглушительно тарахтели, — и в самом центре, между броневиками — небольшой бронированный фургон для перевозки ценностей. Гравициклы выстроились коридором от фургона до подъезда. Броневики застыли, и, к счастью, выключили эти дурацкие сирены. Из кабины фургона вышли два человека, открыли заднюю дверь, один залез внутрь и подал второму завёрнутый в защитную плёнку плоский прямоугольный предмет, скорее всего, ту самую картину из галереи Портмана. Картина была торжественно донесена до крыльца и передана Терренсу Лесли. Макс, стоявший рядом, расписался на планшете, после чего удалился вместе с рыжиком и картиной, утратив всякий интерес к этому передвижному цирку. Те двое вернулись в кабину, и кортеж отбыл в обратном направлении тем же порядком, правда, без сирены, но с прежним грохотом.

Проводив их мрачным взглядом, я повернулась к кровати и распорядилась:

— Кинг, тонизирующую ванну и лёгкий завтрак.

— Ванна будет готова через минуту, — тут же отрапортовал Кинг. — На завтрак могу предложить фруктовый салат с творожным кремом, кофе со сливками и два круассана с джемом.

Я задумалась, припоминая, сколько съела вчера за ужином, и внесла коррективы в меню:

— Фруктовый салат с творожным кремом, кофе без сливок и сахара и один круассан без джема.

— Ванна готова, завтрак будет подан через двадцать минут, — сообщил Кинг.

Через сорок минут я вышла из комнаты и направилась вниз, туда, где в подвале размещалась лаборатория и секретный сейф киотского отделения «Звёздного щита». Макс и Терренс были в лаборатории, и с интересом изучали установленную на предметную подставку картину, уже окружённую лампами, объективами, зеркалами и ещё бог знает, какими приспособлениями. Бросив на картину короткий недовольный взгляд, я подошла к Максу.

— Молодцы, теперь весь город в курсе, что сюда привезли что-то ценное… Нужно было ещё добавить помпы, вызвав эскадрилью штурмовых флаеров и роту профессиональных наёмников с армейскими лучемётами наперевес.

— Это Портман, — не отрывая взгляда от картины, пояснил Макс. — Он уже в курсе, что за доску предлагают два миллиона кредов, и её пытались похитить. Его галерея не работает с такими дорогими экспонатами, и он был счастлив от неё избавиться, приложив при этом максимум старания для безопасной доставки её клиенту. Странная картина. Мрачная и так притягивает взгляд… Думаешь, под краской или в доске может быть что-то скрытое?

— Запросто. Например, у Джоконды на шее оказался жемчуг.

— Правда? — он задумчиво взглянул на меня. — Нужно проверить…

Он направился к пульту, напоминающему панель управления среднего космического лайнера и начал нажимать какие-то кнопки. Я посмотрела на картину. Странно, но в этот раз она не вызывала у меня столь сильных чувств, словно что-то в ней пропало. Это было просто изображение странной и жутковатой сцены.

— Когда я увидел её в первый раз, мне она показалась… — Терренс замешкался, подбирая слова. — Необычной? Не знаю, как объяснить, от неё словно исходили какие-то флюиды, от которых мне было не по себе. Наверно, я уже привык к ней.

— Может быть… — пробормотала я, присматриваясь к картине. — Что-то в ней не так…

— Другое освещение, — пояснил Терренс.

— Другое освещение… — повторила я, подходя ближе.

Картина была освещена гораздо лучше, чем в галерее, при этом источники света теперь были вокруг неё. Но меня вдруг смутил её странный глянец, очень ровный для слегка рассохшейся деревянной поверхности и растрескавшегося от времени лакового слоя, покрывающего краски, которые сами по себе тоже давали пусть незаметный, но рельеф. Трещинки на картине были, особенно на светлых участках: лицах, кистях рук и странице книги, но вот блеск был необычно ровный. Я подошла ещё ближе, потом вплотную и провела рукой по поверхности картины. Обернувшись, я посмотрела на Макса, он терпеливо ждал, когда сможет запустить свой агрегат.