— Да, наследником, — признал он тихо. — Но, очевидно, эта роль была лишь формальной. Гюнтер не собирался умирать. И меня он держал вовсе не рядом, а подальше от важных дел. Может быть, как раз для того, чтобы я меньше задумывался о своём статусе и ни на что реально не надеялся.
Он замолчал, на какое-то время. И я понял, что несмотря на тысячелетний возраст, этот мужчина так и не смог повзрослеть. Отсутствие признания, поддержки, реальных прав и ответственности в клане… всё это навечно превратило его в обиженного ребёнка.
Фридрих продолжил:
— Но да, я всё-таки знаю кое-что про ту войну с Рихтерами. Обрывки разговоров, намёки, истории, которые рассказывал отец перед смертью. Немного, но… достаточно, чтобы понять, какое чудовищное преступление было совершено.
Он открыл глаза и посмотрел на меня с выражением безнадёжного отчаяния.
— Я расскажу вам всё, что знаю. Каждое слово, каждую деталь. Хотя и не надеюсь остаться живым после этого. — Его голос надломился. — Мы все виноваты. Весь клан Штайгеров виновен в том, что произошло. И я не исключение. Я знал. Я всегда знал, что наше величие построено на крови и предательстве. И ничего не сделал, чтобы это остановить.
Я склонил голову набок, изучая его.
— Решать, жить тебе или нет, буду я, — произнёс я спокойно. — Но сразу предупреждаю — если попытаешься обмануть меня, солгать, что-то скрыть, я пойму. И тогда твоя смерть будет долгой и мучительной.
Мои слова прозвучали не как угроза, а скорее как констатация факта. Я действительно хорошо умел распознавать ложь. А уж у такого человека, как Фридрих, и без этого всё на лице написано.
Он кивнул, принимая условия.
— Я не буду лгать, — устало, но вполне искренне сказал он. — Какой смысл? Теперь мне уже нечего беречь. Всё, ради чего мы жили, всё, во что верили… превратилось в пыль.
Он горько усмехнулся.
— Мне больше нечего защищать. Нечего скрывать. Штайгеры проиграли. Окончательно и бесповоротно. И правда уже не сделает хуже.
Фридрих сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его взгляд стал отрешённым, словно он смотрел не на меня, а сквозь меня. В прошлое, которого сам не видел, но которое преследовало его всю жизнь.
— Мой отец рассказывал мне об этом много раз, — начал он тихо. — Особенно под конец жизни, когда понял, что умирает. Он хотел, чтобы я знал правду. Чтобы понимал, почему Гюнтер живёт в постоянном страхе перед вашим возвращением. Да, несмотря на то, что все Великие Князья были уверены в вашей гибели, Гюнтер всё равно боялся. Нет-нет, а в ближнем кругу своих соратников, в его речи проскальзывало: «А, что если Рихтер…» Но он гнал от себя эту мысль.
Я внимательно слушал.
— Рассказывай, — велел я. — С самого начала. Что произошло тысячу лет назад?
Фридрих снова закрыл глаза, словно погружаясь в воспоминания. Не свои, он не был свидетелем тех событий. Но те, что передал ему отец.
Секрет, который они хранили тысячу лет.
— Началось всё после того, — начал он медленно, — как вы, Максимилиан Рихтер, закрыли последний очаг скверны и погрузились в магический сон…
* * *
— Очаги скверны открываются снова.
Элеонора Рихтер стояла перед собравшимися великими князьями, её руки были сжаты в кулаки, а серые, словно стальные, глаза смотрели на них с непоколебимой решимостью.
Зал Совета был освещён мягким светом магических светильников. Семь фигур сидели за массивным круглым столом из тёмного дерева, украшенным рунами защиты.
Это были времена, когда совет князей ещё собирался лично, а не по магической или техномагической связи.
И на этом совете не было Максимилиана Рихтера, погружённого в магический сон где-то в своём склепе. Сейчас его заменяла родная сестра.
Элеонора была старше Макса на несколько лет и исключительно талантлива в некромантии, но всё равно всегда оставалась в его тени. И чем дальше, тем сильнее был заметен этот разрыв. Максимилиан был настоящим гением, легендой, героем, спасителем мира. А она? Она была лишь одной из многих сильных магов, которые входили в его клан. И то, что она была его сестрой скорее играло ей во вред, чем на пользу.
Все знали, что они с братом никогда не ладили и часто спорили по многим вопросам. Точнее… она спорила, а Макс просто делал так, как считал нужным. И в итоге всегда оказывался прав. Что ещё сильнее её злило и портило их отношения.
Поэтому, многие удивились, когда, погружаясь в сон, Максимилиан оставил свой клан именно на неё, а не на кого-то другого.
Но сейчас Элеонора чувствовала, что ситуация выскальзывает из-под контроля.
— Мы все это видим, — продолжила она твёрдым голосом. — Новых очагов с каждым годом появляется всё больше, и они вновь добрались до населённых территорий. Мы уже не можем смотреть на это сквозь пальцы. Скверна возвращается. И Макс оставил чёткие инструкции на этот случай: немедленно закрыть все порталы. Уничтожить угрозу, пока она вновь не распространилась.
— Возможно, стоит подумать, прежде чем действовать, — неторопливо произнёс Роланд Десмонд, пока его пальцы барабанили по подлокотнику кресла. — Тридцать лет назад Максимилиан принял решение закрыть все очаги единолично. Не посоветовавшись ни с кем из нас. Он просто решил, что знает лучше. Тебе ли не знать, Эл, как это неприятно и несправедливо?
Однако, эти слова хоть и явно задели её, но не возымели желаемого эффекта.
— Он знал лучше, — резко ответила Элеонора. — Скверна уничтожала наш мир! Миллионы погибли! Или вы уже забыли, как мы теряли деревни и города, до того, как нашли верный способ с этим бороться? А сколько магов из ваших собственных кланов сошли с ума и мутировали при контакте с ней?
— Никто не забыл, — мягко вмешалась Катарина Вийон. Великая княгиня выглядела ослепительно, как всегда. Её рыжие волосы струились по плечам, изумрудное платье подчёркивало каждый изгиб идеальной фигуры, а пухлые губы были тронуты лёгкой улыбкой. — Но, милая Элеонора, возможно, Роланд прав. Стоит хотя бы обсудить ситуацию, прежде чем бросаться закрывать очаги.
— Обсуждать? — Элеонора покачала головой. — Макс оставил инструкции именно потому, что знал: на обсуждения может не быть времени. Скверна распространяется быстро. Каждый день промедления — это новые жертвы.
— Но скверна — это также и невероятный источник энергии, — осторожно заметил Гюнтер Штайгер. В его глазах горел огонь жадности. — Энергии, которую мы так и не научились правильно использовать, потому что Макс не дал нам шанса.
Элеонора резко обернулась к нему:
— Не дал шанса? Он спас этот мир! Пожертвовал частью своей жизни, временем, годами, которые сейчас тратит на восстановление, чтобы мы все могли жить! И вы теперь хотите предать его решение?
— Никто не говорит о предательстве, — примирительно произнёс Роланд. — Мы просто предлагаем… изучить возможности. Прежде чем закрывать очаги, почему бы не попытаться понять скверну лучше? Возможно, есть способ использовать её энергию без риска.
— Нет безопасного способа использовать скверну, — твёрдо ответила Элеонора. — Макс пробовал. Лучшие маги нашего времени пробовали. Всегда остаются побочные эффекты. Скверна — это не инструмент. Это зло.
— Зло? — Катарина рассмеялась, звук был мелодичным, словно колокольчик. — Такое категоричное мышление, дорогая. Скверна — это просто энергия. Тёмная, да. Опасная, безусловно. Но кто сказал, что мы не можем приручить её? Мой клан веками работал с магией жизни. Мы знаем, как контролировать то, что другие считают неконтролируемым.
— Даже Макс не мог её контролировать, — с сомнением добавил Арман, но потом, уловив на себе недовольные взгляды остальных, добавил —. Но вместе, объединив наши силы, наши знания…
— Нет, — Элеонора подняла руку, прерывая его. — Я знаю, к чему вы клоните. И ответ — нет. Макс доверил мне клан Рихтер, доверил исполнение своей воли. И я не предам это доверие ради ваших… экспериментов.
— Элеонора, — начал Роланд, но она перебила его:
