— А я вижу, как скверна пожирает твой разум, — горько усмехнулась Элеонора.
— Хватит! — рявкнул Гюнтер, ударив кулаком по столу. — Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга!
— Тогда зачем? — спросила Элеонора. — Чтобы попросить меня остановиться? Прекратить закрывать очаги? — Она покачала головой. — Этого не будет. Никогда.
— Элеонора, — Роланд встал, его голос стал жёстче. — Ты ставишь себя против совета великих князей. Это опасная позиция.
— Я ставлю себя на сторону здравого смысла, — ответила она. — И на сторону Максимилиана. Если это делает меня врагом совета — пусть будет так.
— Ты действительно готова воевать со всеми нами? — тихо спросил Ракша.
Элеонора посмотрела на него, затем на остальных. На их лица, в которых она всё меньше узнавала людей, которых когда-то знала.
— Я готова защищать этот мир, — ответила она. — Любой ценой. Даже если эта цена — война с вами.
— Тогда ты самоубийца, — констатировал Арман.
— Возможно, — согласилась Элеонора. — Или самоубийцы вы. Вы ведь понимаете, что Макс никогда не встанет на вашу сторону. И он оставил нам инструкции. В критической ситуации мы всегда можем его разбудить раньше, чем закончится выбранный им срок.
Повисла тяжёлая тишина.
— О-о-о, — внезапно протянула Регина, которая до этого молчала, наблюдая за спором с увлечённым видом. — Какая драма. Как волнующе. — Она наклонила голову набок. — Знаешь, Элеонора, мне ты нравишься. По-настоящему. Такая упрямая. Такая праведная. — Её улыбка стала шире. — Интересно, как будет выглядеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграла. Что все твои усилия были напрасны. Что Максимилиан проснётся в мире, где скверна уже победила. — Она хихикнула. — Хотела бы я это увидеть.
Элеонора посмотрела на неё с отвращением:
— Ты больна, Регина. Все вы больны. И скверна только ухудшает вашу болезнь.
Она развернулась и направилась к выходу.
— Элеонора, — снова окликнул её Роланд. — Если ты не остановишься… мы будем вынуждены остановить тебя. Силой.
Элеонора остановилась в дверях, но не обернулась:
— Попробуйте.
Роланд двинулся так быстро, что даже другие Великие Князья не сразу поняли, что произошло.
Один миг — и он пересёк всё расстояние между ними. Его рука превратилась в лезвие, острое как бритва и твёрдое как алмаз. Удар пришёлся точно в основание черепа.
Элеонора даже не успела обернуться.
Её голова отделилась от тела и покатилась по полу, застыв с выражением удивления на лице. Тело ещё секунду стояло в дверном проёме, прежде чем рухнуть.
Тишина.
Абсолютная, оглушающая тишина.
Роланд стоял над телом, его рука была вся в крови. Но лицо оставалось абсолютно спокойным, словно он только что раздавил надоедливого комара, а не убил одну из сильнейших магов мира, сестру его друга, и временную главу клана Рихтер.
И уже ничего нельзя было изменить.
Глава 3
Тишина длилась вечность.
Или, может быть, всего несколько секунд. Но в этой тишине, наполненной запахом крови и смерти, время словно остановилось.
Голова Элеоноры Рихтер лежала на полу в нескольких метрах от тела, её серые глаза всё ещё были широко раскрыты. Испугаться она не успела, и на её лице застыло выражение не страха, а лишь лёгкого удивления. Словно она думала о чём-то своём и вдруг заметила что-то неожиданное.
Кровь продолжала вытекать из обезглавленного тела, расползаясь тёмно-алой лужей по серому камню пола. Лужа росла, достигла края ковра, начала впитываться в ткань.
Роланд Десмонд всё ещё стоял над телом. Его правая рука, та, что мгновение назад превратилась в смертоносное лезвие, медленно возвращалась к обычной человеческой форме. Металл растекался, смягчался, обретал плоть. Кровь стекала с пальцев, капая на пол с тихими, почти неслышными звуками.
Кап. Кап. Кап.
Роланд посмотрел на свою руку. Затем на тело у своих ног. Его лицо оставалось невозмутимым, но что-то в глубине глаз дрогнуло. Осознание? Сожаление? Или просто понимание того, что точка невозврата пройдена?
— Ты… — первым нарушил тишину Арман Салазар. Его голос был хриплым, почти задушенным. — Ты действительно это сделал.
Это не был вопрос. Это была констатация факта, произнесённая с таким изумлением, словно старый маг не мог поверить в реальность происходящего.
— Мы обговаривали эту возможность, — ровно ответил Роланд, всё ещё глядя на свою окровавленную руку. — Все знали, что может дойти до силового решения, если она не прекратит мешать исследованиям.
— Обговаривали! — голос Катарины Вийон поднялся на октаву, в нём звенели театральные нотки. — Мы обговаривали! Это не значит… я не думала, что ты действительно… — Она прижала руку к груди, изобразив потрясение.
Великая княгиня Вийон выглядела так, словно её ударили. Но тем, кто знал её достаточно долго, а все присутствующие знали Катарину не одну сотню лет, было очевидно, что это игра.
Её обычная игра в шокированную невинность. Лицо побледнело, но самым идеальным образом, делая ярким румянец на щеках чуть более выраженным, чем нужно. Изумрудное платье, которое так шло к её рыжим волосам, по-прежнему выглядело безупречно, несмотря на ситуацию.
— Конечно, ты не думала, Кэт, — с лёгкой иронией произнёс Гюнтер Штайгер, и в его желто-карих глазах плясали насмешливые огоньки. — Ты ведь всегда такая нежная и ранимая. Особенно когда кто-то на это смотрит.
Катарина метнула в его сторону убийственный взгляд, но тут же вернула на лицо потрясённое выражение.
— Я просто… это так внезапно, — продолжила она чуть тише, но Роланд её перебил:
— Достаточно театра, Катарина. Оставь это для тех, кто тебя не знает. — Он вытер руку о свой плащ, оставляя кровавые разводы на ткани. — Мы все здесь взрослые люди. Все понимали, к чему идёт. Все были готовы к такому варианту развития событий.
— Готовы теоретически, — осторожно заметил Арман, его морщинистое лицо выражало беспокойство. — Понимаешь, Роланд, обсуждать гипотетическую возможность и видеть труп родной сестры Рихтера с отрезанной головой — несколько разные вещи. Возможно, стоило бы…
— Что? — резко оборвал его Десмонд. — Предупредить? Провести ещё один совет? Проголосовать? — Он усмехнулся. — У неё за спиной целый клан некромантов. Каждая секунда промедления могла стоить нам всего. Она сама сказала, что может разбудить Максимилиана. Сколько времени у нас было бы в таком случае? Час? День?
— Роланд прав, — неожиданно вмешался Гюнтер, и все взгляды обратились к нему, он выпрямился, его лицо было серьёзным и решительным. — Элеонора была угрозой. Непосредственной и реальной угрозой нашим исследованиям. Нашему будущему. — Он обвёл всех взглядом. — Скверна — это не просто энергия. Это ключ к настоящему могуществу. К тому, чтобы выйти за пределы жалких ограничений, которые Максимилиан навязал нам своим решением. И я не собирался позволять этой упрямой дуре всё разрушить только потому, что она решила слепо следовать воле брата.
— Как благородно, — проворковала Регина Сципион, и все взгляды переместились на неё, не понимая о чём она.
Главная ведьма поднялась со своего места и медленно, словно подплывая, приблизилась к телу. Её фарфоровое лицо светилось каким-то внутренним восторгом, голубые глаза горели ярче, чем когда-либо. Она присела рядом с головой Элеоноры, наклонилась так близко, что её чёрные локоны почти коснулись мёртвого лица.
— Потрясающе, — прошептала она, и в её голосе звучало неприкрытое восхищение. — Так чисто. Так быстро. Она даже не успела среагировать. — Регина протянула руку, словно хотела коснуться мёртвого лица, но остановилась в миллиметре от кожи. — Интересно, что она чувствовала в последний миг? Боль? Или было слишком быстро даже для боли?
— Регина, — с лёгким раздражением произнёс Ракша Канвар. Великий князь клана воинов всё это время молчал, сидя неподвижно, словно статуя. Его тёмные волосы ниспадали на плечи, а чёрные глаза смотрели на происходящее с нечитаемым выражением. — Возможно, стоит сосредоточиться на более важных вопросах, чем твоё любопытство.
