— О-о-о, но это так интересно, — захихикала Регина. — Я всегда хотела посмотреть на отрезанную голову некроманта. Особенно, если он носит фамилию Рихтер. Они же такие сильные, такие особенные. Их магия связана со смертью. Интересно, это как-то отражается на том, как они умирают?
Катарина метнулась к телу Элеоноры, упала на колени рядом с ним. Весьма грациозно, надо заметить, почти не запачкав платье. Её руки слегка засветились от использования магией жизни Вийонов, той самой магией, которая могла исцелять почти любые раны.
Она осторожно подняла голову Элеоноры и прижала её к шее обезглавленного тела. После чего свет из её рук стал ярче, плотнее. Катарина закрыла глаза, всё её лицо напряглось. Идеальная картина усилия и отчаяния.
— Живи, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и в её голосе звучали нотки, которые можно было принять за искренность. — Давай же, живи! Я не дам тебе умереть! Лучше просто возьмём её под контроль!
Но ничего не происходило. Тело оставалось неподвижным. Голова продолжала лежать рядом, глаза застыли.
— Живи! — уже громче, почти крича, повторила Катарина. — ЖИВИ!
Регина наблюдала за этим секунды три, затем рассмеялась. Высоким, звенящим, почти истеричным смехом.
— О-о-о, Кэтти, Кэтти, — протянула она между приступами смеха. — Какое представление! Просто восхитительно! — Она указала на голову, лежавшую на полу. — Но, боюсь, даже твои театральные таланты не воскресят мёртвых. Без головы её мог бы вернуть только Максимилиан. Сама понимаешь в каком виде. — Сципион снова захихикала. — А ты? Ты просто тратишь магию впустую. Хотя, конечно, смотреть забавно. Продолжай, продолжай!
Катарина дёрнулась, словно её ударили. Она медленно подняла голову, посмотрела на Регину, и маска шокированной невинности на секунду соскользнула, открыв холодную ярость в изумрудных глазах.
— Я бы выжила, — прошипела она, и в этом голосе уже не было ничего от потрясённой красавицы, только железо и лёд. — На её месте я бы выжила. Мой дар позволил бы мне восстановиться даже после такого.
— О, конечно-конечно, — кивнула Регина с преувеличенной серьёзностью. — Ты же особенная. Ты же почти бессмертная. — Её улыбка стала шире, острее, почти хищной. — Иногда мне кажется, Кэтти, что ты мутант похлеще даже самого Рихтера. Только вот твоя невероятная живучесть — это просто компенсация природы. — Она наклонила голову набок. — За твою тупость.
Тишина взорвалась.
Катарина взвилась как разъярённая кошка, и на этот раз никакого притворства в её движениях не было. Её руки засветились снова, но теперь это был не целительный мягкий свет. Это была смертоносная магия Вийонов, та самая, что могла разорвать тело на части изнутри. Её лицо исказилось яростью, зубы оскалились, в глазах плясали безумные огоньки.
— Ты… ДРЯНЬ! — взвизгнула она и метнулась к Регине.
Но не успела добежать и нескольких шагов.
Роланд перехватил её, обхватив за талию и оторвав от земли. Катарина извивалась в его руках, как дикий зверь, пытаясь вырваться, её ногти вспыхнули и оставили кровавые борозды на его руке.
— Отпусти! — кричала она. — Отпусти меня сейчас же! Я убью эту психопатку! Убью!
— Успокойся! — рявкнул Роланд, сжимая её сильнее. — Катарина, хватит!
С другой стороны к Регине приблизился Ракша. Он не хватал её, не удерживал — просто встал между ведьмой и разъярённой Вийон, сложив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде читалось ясное предупреждение.
— Довольно, — тихо произнёс Канвар. — Одной смерти сегодня более чем достаточно.
Регина не испугалась. Наоборот, она улыбнулась ещё шире, почти до ушей:
— О-о-о, какие все серьёзные. Неужели нельзя немного пошутить? — Она пожала плечами. — Хотя, согласна, время неподходящее. У нас ведь есть более важные дела, правда?
Катарина всё ещё дышала тяжело, её грудь вздымалась, но ярость постепенно отступала. Маска возвращалась на место. Медленно, по кусочкам.
— Отпусти, — наконец произнесла она чуть более спокойным тоном. — Я… я успокоилась.
Роланд осторожно опустил её на ноги, но не отходил. Катарина качнулась, поймала равновесие, обхватила себя руками. Она снова выглядела как потрясённая, хрупкая женщина.
Только тем, кто её знал, было ясно, что хрупкость эта — чистой воды притворство.
— Что мы наделали? — прошептала она, и даже сейчас в голосе звучали идеально выверенные нотки ужаса. — Боги, что мы наделали?
— Перестань, Кэт, — устало произнёс Гюнтер, опускаясь обратно в своё кресло. — Мы все здесь знаем, что ты не настолько потрясена, насколько изображаешь. Твоя игра хороша для дураков при твоём дворе в Вийон-де-Тур, но не для нас.
Катарина метнула на него взгляд, полный яда, но промолчала. Маска треснула, но не рассыпалась полностью.
— Факты таковы, — вмешался Роланд, обводя всех взглядом, — что Элеонора уже мертва. Я убил её. Я взял это на себя. И теперь пути назад нет.
— Нет пути назад, — задумчиво повторил Арман, его пальцы нервно барабанили по столу. — Да, конечно, ты прав. Хотя, возможно, если мы объясним Максимилиану, что это была… необходимость? Что мы действовали в интересах… — Он осёкся под тяжёлыми взглядами остальных. — Впрочем, да. Глупая мысль. Рихтер не из тех, кто прислушивается к оправданиям.
— Именно, — кивнул Роланд. — Поэтому нам нужно действовать. Быстро. Решительно. У нас нет времени на сомнения или колебания.
— Ты хочешь сказать… — начал Арман, но запнулся.
— Я хочу сказать, что пора переходить к плану «Б», — твёрдо закончил за него Десмонд. — К тому самому плану, который мы обсуждали как крайнюю меру. Нападение на клан Рихтеров. Полное уничтожение. Пока Макс спит. Пока они ослаблены потерей лидера.
— Наконец-то, — выдохнул Гюнтер, и в его голосе звучало облегчение. — Я уже думал, мы так и будем бесконечно ходить вокруг да около. — Он выпрямился в кресле, его желто-карие глаза загорелись азартом. — Скверна должна быть нашей. Вся. Без ограничений, которые пытались навязать эти проклятые Рихтеры. Максимилиан слишком долго диктовал нам, что правильно, а что нет. Пора это исправить.
— Геноцид, — медленно произнёс Ракша, и это не был вопрос. Это была констатация чудовищного факта. — Ты говоришь о полном уничтожении клана. О стирании целой кровной линии с лица земли.
— Я говорю о выживании, — отрезал Роланд. — Макс проснётся. Рано или поздно, но он проснётся. И когда это произойдёт, он узнает о смерти Элеоноры. Он узнает, кто её убил. И тогда он уничтожит всех нас. Всех до единого. Вы знаете Максимилиана. Знаете, на что он способен, когда разгневан. — Роланд на секуду замолчал, но вскоре продолжил. — Единственный способ избежать этого — убедиться, что он никогда не узнает правды. А для этого не должно остаться никого, кто мог бы ему рассказать. А лучше, чтобы и он сам никогда не проснулся.
— Логично, — кивнул Гюнтер. — Более того, необходимо. Рихтеры всегда были помехой. Всегда считали себя выше остальных. Выше законов, которые действуют для всех нас. — Его голос стал жёстче. — Максимилиан решил, что имеет право единолично определять, как нам развиваться. Что исследовать, а что нет. И все эти годы мы покорно кивали, потому что боялись его силы. — Он ударил кулаком по подлокотнику. — Но хватит. Хватит жить в страхе перед героем прошлого. Пора взять будущее в свои руки.
— Красивая речь, — с лёгкой насмешкой заметил Ракша. — Но давай без пафоса. Ты хочешь скверну. Мы все хотим. И Рихтеры мешают. Поэтому их нужно устранить. Всё просто.
— Именно, — согласился Гюнтер без тени стыда. — Всё именно так просто. И чем быстрее мы это признаем, тем быстрее сможем действовать.
Катарина медленно вернулась к столу, опустилась в своё кресло. На её лице всё ещё читалось потрясение, но взгляд был острым и расчётливым.
— Если мы сделаем это… — начала она тихо, — если мы действительно уничтожим Рихтеров… как мы объясним это остальному миру? Клан Рихтеров не просто влиятелен. Они герои. Спасители. Легенды. Их уничтожение не пройдёт незамеченным.
