Лекс. Книга II - Нетт Евгений

[Интерлюдия 1].

Астрид Кризенфорт подошла к брату не сразу.

Сперва она дождалась, пока стихнут шаги последних зевак, после чего материализовала тяжёлый засов, заперев тяжёлую дверь аудитории. Только после этого девушка позволила себе заговорить – тихо и сухо, с недовольным звоном, эхом отдающемся в воздухе.

– Ян, – она вскинула подбородок. – Объясни мне, что это было.

Парень стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди и глядя в пол перед собой. Его пальцы, сжимающие собственные предплечья, побелели от напряжения, а в синеве глаз плескалась чернота грядущего шторма.

– Ты и сама видела, Асти, – буркнул он спустя пару секунд.

– Я видела лишь, как ты, наследник нашей фамилии, чуть было не устроил публичный спектакль ради одной-единственной колкости. И даже ответа на самую очевидную его реакцию не предусмотрел! И что в итоге? – Астрид шагнула ближе, цедя каждое слово. – Он тебя выставил идиотом, Ян. Вежливо и спокойно. Ты этого добивался?

– Я добивался хоть чего-то! – Ян отпрянул от стены, развернувшись к сестре. В его голосе зазвучало то, что он старательно сдерживал на людях: обида с яростью пополам. – Три года, Астрид! Три года мы делали вид, что ничего не произошло. Что всё в порядке. Что ты не осталась с неясным будущим из-за никчёмного пьяницы, который…

– Ян…

– … который даже не пьяница! – Кризенфорт не дал себя перебить. – Мы все, Асти, все поверили в эту сказку! В то, что талантливый отпрыск, подающий большие надежды, вдруг взял и спился за год! И именно тогда, когда наши семьи почти ударили по рукам! А теперь он стоит перед Императором, обменивается любезностями с наследным принцем, вылетает из рейтинга потому, что он, сука, слишком хорош, а на нас смотрит так, как будто мы – пустое место!

Он вдохнул глубоко и рвано, отчаянно пытаясь удержать себя в руках хотя бы потому, что срываться на и без того пострадавшей сестре он не хотел.

– Это была подстава, Асти. Лазари просто не хотели этого союза, устроив фарс. Вместо того, чтобы отказать прямо, они вынудили нас самих разорвать договорённости. И у них получилось, – Ян шумно выдохнул носом. – Получилось обставить всё так, словно мы сами виноваты во всём.

– Ты не знаешь этого наверняка, – наконец произнесла девушка спустя несколько секунд.

– Я? Я – знаю. Знаю потому, что Лазарь сегодня даже бровью не повёл, столкнувшись с нами. И он совсем не похож на человека, который три года кряду прозябал на дне и заливал какие-то свои проблемы алкоголем, таская в дом знатных шлюх, – блондин отвёл взгляд, вновь подперев плечом стену. – Зато он похож на того, кто прекрасно знал, что делает. И сейчас он изображает из себя святого. «Всё замечательно, если сделать вид, что ничего не было» – его нынешний девиз.

– Это всё равно уже ничего не изменит, Ян, – голос Астрид стал ещё тише и ещё равнодушнее. – Что бы ты ни сделал, время назад не отмотаешь.

– Я просто хочу, чтобы он признал всё. Хочу увидеть в его глазах хотя бы тень вины. Потому что то, что они сделали… это уже не политика, Асти. Это подлость. А за подлость нужно отвечать, – Ян неопределённо дёрнул головой, подняв взгляд в потолок. – Мы были с ними честны. Наш дед выступил инициатором этого союза, доказав серьёзность намерений Кризенфортов самым решительным образом. Лазари могли отказаться. Могли, но не сделали этого, предпочтя ударить таким вот образом…

В аудитории повисла вязкая тишина, разорвать которую, казалось, не могло ничто.

– Ты думаешь, я этого всего не понимаю? – Астрид вздохнула, подойдя к брату. – Думаешь, мне легко? Но то, что ты сделал сейчас – это не ответ. Это то, чего они, возможно, и добивались. Выбить нас из равновесия. Заставить ошибаться. Но Кризенфорты так не действуют.

– А как тогда мы действуем? – лицо парня исказила горькая, злая усмешка. – Бьём интригами и подковёрной вознёй, как наставлял отец? Но я не хочу ждать, Астрид. Потому что чем дольше мы просидим вот так, пытаясь отмыть лицо от грязи, которой нас окатили, тем крепче станет его положение.

Астрид долго смотрела на брата, прежде чем устало выдохнуть:

– Всё, чего я прошу, Ян, – она поймала его взгляд. – В следующий раз думай головой, а не сердцем. Мы не можем ошибиться снова. Ты не можешь ошибиться, наследник.

Ян ничего не ответил. Просто зажмурился на пару секунд, взял сестру под локоток и двинулся на выход, мимолётным движением отперев засов – ему не нужно было даже создавать металл, который и без того везде был с ним.

***

Я медленно отложил телефон, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая, тупая боль – предвестник затяжной мигрени.

– С каждым днём шлейф твоего прошлого, Лазарь, грозит меня доконать со всё большим шансом, – прошептал я себе под нос, задёрнув шторы поплотнее и опустившись обратно в кресло. Закрыл глаза, откинувшись на спинку.

Родерик ответил не сразу. Очень не сразу. Прошёл весь день, и я уже сидел в своей комнате, когда он наконец освободился от службы и прислал целое полотно текста – развёрнутого, структурированного, по-военному чёткого.

И чем дальше я заходил в прочтении этого «письма», тем менее приятным становился вечер.

Суть сводилась к тому, что три года назад, ещё до того, как Лександр Лазарь пустился во все тяжкие, Альберт Лазарь вёл с Кризенфортами переговоры о заключении соглашения о намерениях.

О предварительной помолвке Лександра с одной стороны, и Астрид – с другой.

Это должен был быть масштабный союз, подобные которому заключаются раз в десятилетие – не было принято в Империи объединять активы фамилий. А тут гражданское производство Лазарей и военные контракты Кризенфортов имели все шансы органично дополнить друг друга, ведь впервые за годы активная фаза противостояния этих фамилий чуть поутихла, открыв дорогу для переговоров.

Прекращение торговой войны, выход на новые рынки, укрепление позиций в Первой Сотне – это буквально был политический брак, о котором мечтает любой расчётливый глава семьи.

«И который Лександр благополучно и с полной самоотдачей пустил под откос», – я открыл глаза, уставившись в потолок.

Когда мой «предшественник» начал свой путь на дно, Кризенфорты не стали сразу же рвать все договорённости. Они сначала терпели, потом – предложили сменить «жениха» на другого сына Альберта, но получили отказ.

Итогом стал разрыв соглашений с довольно унизительными формулировками – по сути, пощёчиной, демонстрирующей отношение Кризенфортов к такому «жениху». На публику никто скандал не выносил, ведь всё оставалось в рамках устных, предварительных договорённостей.

«Но это не значит, что по итогу никто не пострадал от отсутствия официальных договоров».

Для Астрид Кризенфорт срыв помолвки стал катастрофой. На момент финала этой эпопеи ей было пятнадцать – возраст, в котором каждая вторая аристократка уже год как помолвлена, а оставшиеся «одиночки» – это или те, кому договорной брак не сулил ничего хорошего, или те, чьи родители имели возможность и желание дать дочери выбор в зрелом возрасте.

Так или иначе, но дед Астрид сделал ставку на партию с Лазарями. А когда соглашение оказалось разорвано, самые перспективные кандидаты среди прочих уже были прибраны к рукам кем-то ещё.

Астрид осталась с кругом потенциальных женихов низкого пошиба, а шансы девушки на равноценный брак резко упали. Не по её вине, а из-за взрослых и, конечно же, из-за Лександра Лазаря, который едва ли принимал какие-то там предварительные соглашения всерьёз.

Я отложил в сторону смартфон, цокнув языком. Встал, прошёлся по комнате. Раздражение и злость поднимались откуда-то извне, распирая грудь.

В голове крутилась только одна мысль: меня снова заставляют расплачиваться за то, чего лично я не делал. И ладно бы расплачивался только я, но ведь и эта девчушка оказалась у обочины жизни ещё три года назад. Её жизнь пошла под откос из-за человека, которого больше не существует.