— Вот это поворот, командир! — тихо выдохнул он. — Ты серьёзно? Союзники-боги… Ладно. Значит, едем в Ставку доложить, что к нам на помощь идут… кто? Перун и Велес?
— Что-то вроде того, — я позволил себе короткую улыбку, — Тор и Один. Теперь наша задача — убедить в этом товарища Сталина и выработать единую стратегию. И для этого нам нужно не в Берлин, а в Москву. Время вынужденного отдыха закончилось. Собираемся, друзья!
— Ха, — усмехнулся Ваня, — нам собраться — только подпоясаться. Машину Шульца заберем — и в путь!
«Опель» обнаружился там же, где мы его и оставили — не лесной дороге, ведущей ко дворцу Королевы Маб. Но когда мы подошли к старенькому авто, стало ясно, что проводить нас пришли все новые друзья и союзники.
У «Опеля», словно изваяния, сошедшие со страниц древних мифов, стояли они. Воздух трепетал от мощи, исходящей от этих поистине примечательных фигур. Во главе — сама Королева Маб, сияющая холодным светом луны. Рядом с ней, опираясь на тяжелое копье, стоял могучий старик в простом пыльном плаще и надвинутой на лоб широкополой шляпе. Одна глазница была пуста, но уцелевший глаз смотрел прямо в душу.
А прямо на капоте по-хозяйски восседал рыжебородый богатырь с гигантским молотом, покоящимся на коленях. От него веяло такой неукротимой мощью и силой, что казалось, он одним пальцем сможет забить нашу машину в землю по самую крышу.
Но больше всего поразили моих спутников другие «члены команды богов».
— Meine Güte… — прошептала фрау Шмидт, закрыв рот ладошками.
Шульц тоже замер, уставившись на Анхура. Даже его трубка выпала из приоткрывшегося рта. Египетский бог войны с головой льва спокойно смотрел на них золотистыми глазами, и его грива шевелилась от лёгкого ветра. Фрау Шмидт бессознательно схватила меня за рукав подрагивающими пальцами.
Затем она ахнула, и её рука инстинктивно потянулась к брошенному на траву букету, будто ища в нем спасения от этого невероятного зрелища. Её доброе лицо выражало благоговейный, почти детский ужас и восхищение одновременно.
Она не могла подобрать слов, переводя взгляд с благородной головы льва на голову священного ибиса, замершего в созерцательной позе со свитком папируса в руках. Меньше всего вопросов вызывала богиня плодородия, выглядевшая обычной женщиной. Разве что под её босыми ногами трава зеленела ярче и гуще.
Иван стоял, вцепившись пальцами в ремень, его лицо, казалось, ничего не выражало, но глаза выдавали удивление. Он тоже молча переводил взгляд с одного древнего существа на другое, воочию наблюдая живые легенды, о которых слышал лишь в школе на уроках истории.
И над всем этим, делая картину совершенно сюрреалистической, в воздухе кружились, мерцая тысячью разноцветных огоньков, крылатые феи. Их тихий, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков смех, был единственным звуком, нарушающим благоговейную тишину.
Королева Маб сделала шаг вперед. Её голос прозвучал ясно и торжественно, обращаясь ко всем нам.
— Ваш путь лежит в мир, охваченный пламенем. Мы даём вам своё благословение. И даём своё слово. Когда час пробьёт, древние силы явятся на поля ваших сражений.
Мы сели в машину. Шульц, всё ещё бледный, резко дёрнул стартер. Я бросил последний взгляд на стоящих у дороги богов. Они были безмолвны и величественны. «Опель» тронулся, оставляя позади волшебный лес и его невероятных хранителей. Впереди была Москва. Только мне еще нужно было открыть туда портал.
Мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь ровным гудением мотора. Шульц крепко сжимал руль, глядя вперед «пустым» взглядом. Ваня нервно постукивал пальцами по дверце. Фрау Шмидт молча и напряженно сжимала в руках свой слегка потрепанный букет, который она забрала с собой.
— Готовы? — спросил я, не оборачиваясь.
— Да! — раздалось в ответ.
Я внутренне сосредоточился, уже не так беспомощно, как в первый раз. В памяти жило то самое ощущение — шелковистое скольжение потоков, их упругая податливость. Я закрыл глаза, отбросив всё лишнее, и вновь нашёл ту самую «стальную» нить, что тянулась из этого благодатного края прямиком в сердце моей родины.
Я вытянул вперед руки. Пространство перед капотом машины затрепетало и начало медленно и послушно «разворачиваться», будто тяжелый занавес в театре.
— Господи… — выдохнула за спиной фрау Шмидт.
Перед нами заколыхался светящийся проём созданного мною портала. А в его глубине, как мираж в мареве, проступали знакомые до боли очертания — треугольный зубец кремлёвской стены, заснеженная брусчатка Красной площади, здание Сената. Ну, что подкатим с ветерком прямо к парадному входу?
— Давай, Шульц, тапок в пол! — скомандовал я, удерживая портал усилием воли. — Погнали наши городских!
Разведчик резко включил передачу. «Опель» рывком рванул вперёд и нырнул в сияющую пустоту. Мир на мгновение превратился в кашу из света и звука. А затем нашу машину резко выплюнуло обратно в реальность. Снег. Резкий, колючий ветер сквозь оставленные приоткрытыми окна — в мире Королевы Маб царило вечное лето.
Мы материализовались прямо на площади перед Сенатом. Из ниоткуда. В разгар зимней ночи. Охрана у входа, закутанные в тулупы бойцы, отпрянули от своих постов, как ошпаренные. Один из них, похоже, начальник караула, с перекошенным от ужаса лицом выхватил пистолет, пронзительно закричав:
— Диверсанты! Тревога!
Последовала то, чего я, в общем-то, ожидал. Буквально через секунду по безобидному «Опелю», только что прибывшему из волшебного леса, был открыт шквальный огонь из всего, что было у охраны под рукой — наганов, винтовок, и даже пулемётов.
Хорошо, что я подумал об этом заранее и окружил машину пуленепробиваемым магическим барьером. И не прогадал! Пули, предназначенные для нашего «Опеля», с оглушительным лязгом ударялись о невидимый щит в каких-то сантиметрах от капота и падали на снег, сплющенные и бесформенные. Охранники, не понимая, что происходит, продолжали стрелять, их крики смешались с воем сирен.
— Прекратить огонь! — заорал я, открывая окно. — Свои! Срочно доложите товарищу Сталину или товарищу Берии о моем прибытии…
Но меня уже не слушали. Со всех сторон на нас бежали, падая в снег и снова поднимаясь, испуганные, разъярённые красноармейцы. Их было уже несколько десятков.
— Командир, — хрипло произнес Ваня, — в следующий раз… давай будем приземляться где-нибудь в более спокойном районе.
А солдатики уже выкатывали из-за темного угла зенитную установку…
Глава 22
Я внимательно наблюдал, как солдатики кремлёвской охраны выкатывают из-за темного угла зенитную установку. И ее длинный зловещий ствол смотрел прямо на нас. Картина стала откровенно сюрреалистичной: старенький «Опель» посреди заснеженной Красной площади, окруженный кольцом вооруженных охранников, и вот теперь — зенитка. Похоже, нас готовы стереть в порошок.
«Это уже перебор», — мелькнула у меня мысль. Моя защита с легкостью выдерживала обычные пули, но снаряд от зенитного орудия — это была уже совершенно другая история. Магический барьер мог и не устоять.
А в голове уже пронеслось:
«Ну конечно, как же иначе? Вернуться из магического леса, чтобы принять смерть от своих же ребят у Кремля. Ирония судьбы, не иначе…»
Ваня зажмурился. Фрау Шмидт прижала букет к груди, словно он мог ее спасти. Шульц инстинктивно вжался в сиденье. И тут я заметил, как из-за массивных дверей Сената выскочила стремительная фигура в форме полковника НКВД. Без шинели, в одном только кителе и без головного убора.
Он не бежал, но шел уверенно и быстро. Его лицо было напряжено, но не испугано. Он одним взглядом оценил ситуацию: бесполезно падающие на снег пули, матерящихся солдат и готовящихся к залпу артиллеристов.
— Прекратить огонь немедленно! — заорал он во всю глотку, перекрикивая даже вой сирены.
Полковник бежал к начальнику караула, и тот опрометью бросился к нему навстречу с докладом, тыча пальцем в нашу машину. Чекист слушал его ровно секунду, а затем резко направился к нам, решительно разгребая снег начищенными до блеска сапогами. Стрельба стихла. Пушка замерла на месте. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и тяжелым дыхание солдат.
