— У твоего помощника даже имя весьма говорящее, — продолжил говорить Йорик, словно ничего и не случилось. — Прилипала. Один раз прилипнув к любому существу, способному взаимодействовать с магией, он уже никогда от него не отстанет. Будет сосать силу до того момента, пока полностью не осушит свою жертву. Или ты думаешь, что вся эта сила, в которой он живёт, была получена благодаря помощи? Да он сожрал всех, к кому прикасался. Даже Пожиратель в сравнении с Прилипалой — настоящий ангел. Хотя он и так довольно милый малый.
Даррел, как и Мира, не предпринимали никаких действий. Ленка с Гришкой тоже стояли и не понимали, что им делать, периодически бросая взгляды на меня.
Ну да. Я же первый всадник. Первый среди равных и всё в этом роде, и мне принимать решение. Вот только в чём именно?
— Погоди, Йорик. Я договорился с Дарреллом, и Мира смогла войти с ним в контакт. Её скакун — вообще ребёнок Прилипалы. И только поэтому он согласился помочь.
— Ребёнок? — перебил меня гном, после чего начал ржать.
Схватился за живот, потом брызнули слёзы, и вроде даже где‑то одежда треснула — звук был очень похож.
— Да у Прилипалы никогда не было и не может быть детей. А то, что он назвал своим ребёнком, — лишь его крохотная часть, что просочилась в ваш мир и постепенно сосёт из него магию, передавая основному телу.
Дана точно не была частью какого‑то супермонстра из Пустоты и не тянула магию из нашего мира. Она, наоборот, создавала её.
Хотя её озеро было сильно похоже на жилище Даррела. Так же всё пропитано магией, пусть и не в такой концентрации. Она так же постоянно находится в нём и покидает крайне редко. Умеет трансформироваться и…
Она точно не имеет никакого отношения к тому, о чём говорит Йорик. В этом случае о производстве сути магии не могло быть и речи. А Дана здесь переплюнула и Маху, и Гироса вместе взятых.
Мира как‑то обмолвилась, что за последний год Дана почти вдвое обогнала по производству этого ценнейшего ресурса скакунов Ленки и Гришки.
Но последнее слово в любом случае останется за Скворцовой. Я уверен, что даже столь сильное существо, как Даррел, не сможет подчинить себе нашу разумницу. Просто не существует того, кто смог бы это сделать. А сама она слишком умна, чтобы её можно было обмануть.
— Мира, что ты скажешь? Дана — дочь Даррела или его частица, которая тянет магию из нашего мира?
— Лютый бред, — сказала рыжая, и её поддержал Гришка.
— Бред — это то, что вы припёрлись сюда следом за своими мальчишками. Сидели бы спокойно в своём мире и ждали их, — ответил ей Йорик и начал крутиться, пытаясь отцепить от себя что‑то очень похожее на кактус с длинными колючками и очень проворными ножками.
Ленка не стала терпеть и натравила на него одного из своих малышей. На этот раз это был действительно малыш. Маленький, прыткий и жалящий гнома при любой удобной возможности. А таких у него было полно.
— Бред — это то, что ты, такой весь из себя сильный, позвал на помощь детей. У самого духу не хватило, чтобы извиниться перед женщиной. А теперь ещё и на девчонок решил наехать. Я тебе покажу, что значит идти против нас.
Ленка была настроена крайне серьёзно, вот только раньше ей никогда не приходилось сталкиваться с магами уровня старейшего Стража Пустоты. Здесь даже император, её отец и дед вместе взятые, нервно курили в сторонке.
Йорику просто надоело заниматься ерундой, и малыш рыжей превратился в ничто, заставив девчонку яростно заорать и броситься в бой.
Как всегда — с деревянной дубинкой в руках.
Естественно, Гришка не мог оставить её одну и поспешил следом, окутав себя тьмой.
Но гораздо раньше, чем они успели приблизиться к Йорику, из провала показалась монструозная рука и упала перед гномом, заставив землю содрогнуться и нас подпрыгнуть.
— Йориксон, это так ты относишься к женщинам, которые решили отправиться в Пустоту, чтобы помочь своим мужчинам? — раздался рокочущий голос Меллиниэль. — Вот что для тебя значат искренние чувства? Как же я была права, когда послала тебя.
Вскоре появилась вторая рука, а за ними и голова обновлённой эльфийки. Пожалуй, даже Даррел сейчас был меньше её.
Глаза Меллиниэль горели праведным огнём, причём в прямом смысле. Они буквально источали из себя магию, заставляя сам воздух дрожать и плавиться. Это марево было направлено на гнома, который даже не думал ничего возражать. Просто стоял и хмурился, вновь скукожив лицо так, что из волос был виден один только нос.
Было крайне удивительно наблюдать, как великанша разносит крошечного, по сравнению с ней, гнома.
Удивительно, интересно и странно.
Вот только за всеми этими разборками мы совершенно забыли, что сюда двигается Пожиратель, который смог напугать даже Даррела. И он напомнил о себе протяжным воем, заглушив вообще все звуки. Я даже мысли свои перестал слышать.
А ещё Йорик говорил про Хранителей из нашего мира, которые стали приманкой для Пожирателя. И они появились.
Африканская четвёрка неслась словно угорелые, перепрыгивая через крупные трещины в камне.
Причём бежали они сами. Их скакунов не было видно. Наверняка спрятались, как Гирос. Сомневаюсь, что их сожрали или что‑нибудь в этом роде.
Они уже были совсем рядом с нами, когда Даррел начал действовать и попытался атаковать Сабину, бежавшую самой первой.
Атаковал чем‑то крайне странным, но очень опасным. Настолько, что никакая защита не могла справиться с этим ударом.
Я буквально физически ощущал, как атака Даррела уничтожает защиту Сабины без малейшего напряжения. Вот второй всадник Африки запнулась, попыталась уйти в сторону и полетела кубарем. В это время перед ней вспыхивали всё новые и новые техники от Баарта, Наурима и Раиси, но и они были совершенно бессильны перед мощью осьминога.
Сабина была на грани, когда её тело окутала красная пелена.
— Прекрати! Они тебе не враги, — впервые после появления здесь заговорила Мира, повиснув прямо перед мордой Даррела. — Я не позволю причинить вред тому, кому ты согласился помочь. Мне без разницы, какие отношения у вас с этим Пожирателем, но даже не думай приплетать к своим разборкам нас, — продолжала Мира.
Даррелу очень не понравились слова Миры и тем более её поведение. Какая‑то букашка посмела помешать ему, и за это может быть только одно наказание.
Сразу четыре щупальца обрушились на Миру, грозя превратить её в лепёшку ещё до того, как она встретится с каменным плато. Вот только ничего этого не произошло. Удар осьминога пришёлся по огромному панцирю, покрытому бирюзовыми магическими знаками.
Дана появилась в самый подходящий момент и сейчас выглядела даже круче, чем её так называемый отец. А ещё вся квинтэссенция магии, которая раньше принадлежала Даррелу, сейчас очень быстро наливалась бирюзовым свечением.
— Так его, Мира! — выкрикнула Ленка, которая привалилась к руке Мелли и наблюдала за противостоянием подруги и монстра уровня божества.
Выходка Скворцовой позволила Сабине подняться, и они уже всей четвёркой были возле Йорика, непонимающе глядя на происходящее и периодически бросая взгляды в ту сторону, откуда прибежали.
К этому времени Даррел уже отошёл от первоначального шока и от того, что не смог прикончить надоедливую мошку, решившую помешать ему. А ещё появилась новая, гораздо более опасная помеха — та, которую он называл своей дочерью.
Как‑то он не очень ответственно относится к воспитанию детей. Такие методы уже давно запрещены во всех странах. Бить ребёнка — это последнее, что можно сделать. И именно это решил применить Даррел, впервые увидев дочь.
Идиот.
В общем, осьминог пустил в ход все свои щупальца, буквально зависнув в воздухе в попытке раздавить панцирь Даны. Вот только он уже потерял значительную часть сил. Панцирь лишь слегка заскрипел, а Мира, словно ракета, вылетела, вырвавшись из плена отца Даны.
Пришлось мне срочно становиться быстрее, сильнее и всё в этом роде, чтобы поймать падающую Скворцову.
