— Империя не забудет твоей жертвы, — ответил Романов и достал телефон, решив сперва связаться с африканской четвёркой. Его полномочий для этого вполне хватало.
Но гораздо раньше, чем он набрал нужный номер, поступил звонок от Анатолия Ильича Шуйского.
Обычно князья звонили Романову, когда случалось нечто, грозящее империи серьёзными проблемами. Вполне возможно, даже серьёзнее, чем потеря двух всадников.
— Слушаю тебя, Анатолий Ильич.
— Пётр Дмитриевич, возможно, тебе это покажется странным, но с детьми всё в порядке. Они просили передать, что сами разберутся с возникшей проблемой и скоро вернутся.
— Кто? Вернее, как им удалось связаться? И где они находятся? Почему Максим и Григорий не связались со мной?
— Могу ответить лишь на твой последний вопрос. Со мной на связь вышел призрак Медведева. Больше ничего не знаю. Но хочу получить разъяснения от тебя, почему моя дочь, которая сейчас должна находиться в ЮАР, попала в какую‑то непонятную передрягу?
— Впервые слышу, — удивился Романов. — Елена и Мирослава должны сейчас быть в Йоханнесбурге вместе с африканской четвёркой.
Взгляд Петра Дмитриевича упал на Власова, который так же разговаривал по телефону. Старший оперативник покачал головой, давая понять, что с девчонками тоже случилось нечто непредвиденное.
Выругавшись одними губами, Романов продолжил:
— Вся необходимая информация поступит к вам, князь, сразу после того, как мои люди обработают её. Сам пока ничего не знаю. Прошло всего несколько минут с момента инцидента.
— Жду, Пётр Дмитриевич. Надеюсь, с Еленой всё будет в порядке. Потеря одного из сильнейших родов империи может обернуться для неё серьёзными проблемами.
После этого Шуйский повесил трубку, а Пётр Дмитриевич выругался гораздо более изощрённо, совершенно не сдерживая себя. Да и никто его не мог осудить. Власов и даже Годунова занимались тем же самым.
— Девчонки и африканская четвёрка так же исчезли, — доложил Власов.
— К нам направляются все новослободские хранители. И настроены они весьма враждебно, — подлила масла в огонь Годунова.
— Кто‑то очень могущественный решил проверить нас на прочность. Что же, раз так, то пускай увидит, на что мы действительно способны.
— И на что же? — раздался голос Медведева, заставивший всех остолбенеть, а затем полигон, как и вся база, и все, кто находился на ней, остались без магии.
— Гав, гав, гав, — раздался заливистый лай, который заставил главу тайной канцелярии задрожать от страха.
— Кто‑нибудь знает, где найти хорошего кинолога, умеющего работать с пожирателями?
* * *
— Хотите сказать, что теперь в Новой Слободе, помимо имеющихся порождений магии, появились три новых? И эти порождения превосходят всё, о чём у нас имеется хоть какая‑нибудь информация?
— Жорик оказался крайне полезным порождением, способным зародить жизнь даже в местах, уничтоженных магией. Мы уже получили от него принципиальное согласие на поездку по всем таким местам, имеющимся на территории империи, — ответил императору князь Донской. — Исходя из этого, будет несколько некорректно говорить, что все порождения останутся в Новой Слободе. Осьминог осел у Шуйских. Они полностью взяли его под контроль. А вот со скакуном Медведева могут возникнуть конфликтные ситуации.
— Нет, не может рядом с ним возникнуть никаких конфликтных ситуаций, — поправил князя Пётр Дмитриевич, также присутствующий в кабинете императора. — Квартал, в котором находится дом Медведевых, превратился в антимагическую зону. Только сам Максим может использовать там магию. Мне удалось уговорить его, чтобы Семён оставался там, но как долго этот запрет сможет продержаться, я понятия не имею. Сейчас там находятся только простые агенты. И Лиза.
— И что она говорит? И что за Семён? Голицын? — спросил император, понимая, что племянница не стала бы рисковать зря. Даже если дело касается великолепной четвёрки, которая на этот раз превзошла сама себя. Третий кризис оказался самым серьёзным, как и было предсказано Мартинсеном.
— Голицын здесь ни при чём. Медведев назвал своего компаньона Семёном. А Лиза говорит, что он очень милый пёс и занимается его воспитанием, пока Максима нет дома.
— Ну это ладно. Всё так и должно быть, — кивнул сам себе император. — Где сейчас находятся дети? Мне бы самому поговорить с ними. Третий кризис миновал, и нам необходимо начинать готовиться к четвёртому. Сможем преодолеть его, и тогда всё пойдёт гладко.
— Вы так доверяете Мартинсену? — спросил Валерий Владимирович, который всегда крайне скептически относился к любым предсказаниям. А в пророков, предсказателей и прочих видящих будущее людей он вообще не верил.
— Не Мартинсену, а силе его разума. Все три кризиса наступили в рамках, очерченных Йозефом. Даже появление африканской четвёрки и их просьба о помощи.
— Возможно, стоит рассказать и нам о том, что должно произойти в четвёртый кризис? Так будет гораздо проще к нему подготовиться, — произнёс Пётр Дмитриевич, уже дважды получивший отказ на эту просьбу. Он знал только о первом кризисе и принимал в нём непосредственное участие.
— Всему своё время, а пока я так и не услышал, где сейчас ребята?
— Максим и Григорий отправились получать паспорт, а Мирослава и Елена — только подавать документы. Никаких проблем возникнуть не должно. С ними все командиры групп прикрытия. Да и в том районе хватает моих агентов.
После этих слов раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл секретарь императора.
— Господа, ЧП на юго‑западе столицы. Несколько кварталов накрыло сильнейшим заклинанием разума. Люди в ужасе спасаются бегством.
— Подготовь для меня машину, настало время познакомиться с компаньоном Первого всадника. Да и Лизе уже пора возвращаться. Как раз заберу её. Нам всем необходимо готовиться, — тяжело вздохнув, распорядился император.
* * *
— А чего ты здесь такой страшный? — разглядывая мою фотографию в паспорте, спросила Мира. — Не мог нормальное фото сделать?
— Нормальное там фото. Всё равно в двадцать лет новый получать.
— Значит, до двадцати вот с этим ходить будешь? — Паспорт завис в паре сантиметров от моего носа, так что разглядеть его было весьма проблематично, но это совершенно не смутило Миру. — А если ты до двадцати жениться решишь, то что? Твоя жена должна вот с этим мириться?
В стороне дико заржал Каспер, да и Гришка начал хихикать, хотя Ленка так же устроила ему разнос по поводу фотографии. Мы с ним в одном месте фотографировались и оба не заморачивались на этот счёт. Как получилось, так получилось.
— А что, моя жена будет замуж за паспорт выходить? Вот он я, вполне нормальный. Не красавец, но пойдёт… На любителя… И этот любитель обязательно найдётся. Здесь не может быть никаких сомнений.
Мира хлопнула себя ладонью по лбу и закатила глаза.
— Конечно, найдётся. Вот кто‑нибудь такой же, как ты на этой фотографии. Медведев, ты понимаешь, что паспорт — это главный документ любого гражданина империи, достигшего четырнадцати лет? Его представитель в любом ведомстве и государственном учреждении. А твоим представителем…
— Будет моё лицо, — сказал я, отнимая у Миры паспорт.
Вот только она вцепилась в него так, что это оказалось весьма проблематично. Но и я так просто сдаваться не собирался. В голой силе, без применения магии, я явно был гораздо сильнее. Что и доказал, оторвав большую часть своего только что полученного паспорта. А меньшая осталась в руках ошарашенной Миры.
Впрочем, я сейчас был не менее ошарашен.
Это же мне теперь штраф платить придётся, за порчу имперского герба и всё такое.
Вот и чего Скворцова привязалась к этой фотографии?
Я что, собрался лицом торговать по телевизору или что‑нибудь в этом роде?
Злость разобрала такая, что я сам не понял, как на вызов примчался оставленный нами с Гришкой блюститель чести и достоинства работников этого отдела миграционной службы.
