Пожилой денщик покопался в своей сумке, достал длинную трубку из плотной бумаги, похожую на свиток старой книги, почиркал огнивом, и трубка загорелась ярким бело-синим, с редкими красноватыми нитями огнем. Несвай даже привстал, чтобы рассыпаемые его факелом искры не падали на циклопу, которая откинулась назад, пробуя от этих искр оказаться подальше. Но они были не горячими, наверное, их все-таки можно было вытерпеть.
— Те, кто на берегу болтается, — мерно произнес карлик, — тоже заметили огонь. Теперь фокус: кто быстрее нас найдет — капитан с «Раскатом» или Нашкины… приятели?
— Не приятели они мне, — буркнула она недовольно.
На самом-то деле все в ней от радости, от этого признания ее как бы своей, настоящим членом команды, за которого даже драться, может быть, придется, согрело ее куда вернее, чем всякие уговоры, которые рыцарь рассыпал перед ней в бане.
А затем что-то очень большое, но и невесомое, как окружающий туман, появилось прямо над ними, в темном и непроглядном небе, и оттуда, сверху же, закричал высокий и сиплый голосок:
— Эгей, есть тут кто?
— Есть те, кто тебе и нужен, Виль, — рявкнул рыцарь. — Кидай поскорее лестницу, за нами гонятся.
— Сейчас, — согласился кто-то, но уже другим голосом.
И сверху действительно упала веревочная лестница, подобная тем, которыми пользуются моряки.
— Не-а, — проговорила Крепа Скала, — этого мало будет, шкипер. Давай еще одну, не то мне несподручно будет подниматься.
Впрочем, поднималась циклопа последней, потому что приходилось все же чуть подгребать, чтобы лодку не сносило течением, да и лестницу удерживать тоже нужно было, а то из-за ее раскачиваний очень уж непросто было подниматься… в небо.
Когда Нашка поднялась, сразу за рыцарем, чуть ли не поддерживаемая сзади и снизу Плахтом, оказалось, что лестницу им спустили не с неба, а с какого-то удивительного сооружения, которое не только удерживалось в воздухе, но могло лететь по направлению, задаваемому большими крыльями по бортам узкого и в общем-то не очень крепкого корпуса. Так она выяснила, что это был летающий корабль… И Нашка, сломленная всем на нее свалившимся за этот вечер, уселась прямо на палубе этого кораблика и почему-то затаила дыхание. Да, именно так, она старалась дышать как можно тише и незаметнее, будто бы это могло помочь ей перенести все неожиданности, которые с ней произошли и которые конечно же — а она в этом уже ничуть не сомневалась — должны были произойти с ней в самом недалеком будущем.
Пока она так сидела с противоположного от сброшенной лестницы борта кораблика, карлик, который носился как угорелый, пробуя рассмотреть хоть что-то внизу, под ними, заголосил вдруг:
— А ведь они приближаются, они уже рядом!
Рыцарь тоже глянул вниз и резковато приказал:
— Крепа, держись крепче, поднимайся осторожнее… Мы уходим.
— Да мне еще локтей десять тащиться по лестнице этой, — отозвалась циклопа.
— Ничего, поднимайся, только не свались, мы уходим, — прикрикнул на нее рыцарь. А потом повернулся к капитану, одному из удивительных и, как раньше Нашка полагала, небывалых, мифических птицоидов-тархов, и приказал не терпящим возражений тоном: — Все, она уже на лестнице, капитан, давай уводи свой кораблик. А то эти вот, снизу, стрелять из арбалетов будут, не хотелось бы, чтобы они баллон твой попортили.
Это подействовало, удивительный летучий корабль как-то ощутимо приготовился, послышались команды, которые отдавал уже не капитанский, а более молодой голос, и… Крылья по бокам корпуса чуть дрогнули, затем заходили правильными и сильными порывами, затем стали ходить плавнее, легче и еще сильнее… И корабль рванулся вперед и вбок, чуть накренившись, набирая ход.
Капитан еще сделал какое-то движение всей этой замечательной и удивительной машиной, приспосабливаясь к ветерку, который тут, в вышине, подчинялся другим законам, чем в тумане над самой рекой. Затем корабль еще развернулся, прошел едва ли не над целой флотилией лодочек, в которых тоже горели огни, хотя и менее яркие, чем тот, который зажег Несвай, да и сами лодочки были поменьше размерами, чем та, в которой на середину реки выплыли они все… И окончательно стал подниматься вверх, в туманное и кажущееся теперь необъятным небо.
— Вот, — с удовлетворением произнес рыцарь, — не так уж все сложно вышло. И даже спокойно, без драки.
— Всегда бы так, сэр рыцарь, — согласился с ним оказавшийся неподалеку карлик Плахт.
Вот только Нашка Метательница так не считала. Но, привыкая к своим новым товарищам, к их голосам, походке и манерам, она не без внутреннего сомнения и некоторого трепета подумала: что же еще с ними будет, что с ними случится, если даже такие вот передряги они считают рядовыми обстоятельствами?
Но не это было важным, а то, что она снова была не одна, и была она заодно с целой компанией… Пусть даже — с такой вот странной компанией. И осознание этого наполняло ее теплом, спокойствием и уверенностью, что теперь-то все будет пусть и сложно, но… хорошо. Да, решила она, теперь все будет хорошо, в любом случае — куда лучше, чем было до сих пор.
Константин Калбанов
Неприкаянный. Мичман с «Варяга»
Глава 1
Врагу не сдаётся…
Опять. Господи, ну сколько можно-то? Хотя нет. Спасибо тебе, Господи. Ну или он к этому не имеет никакого отношения, и я пользуюсь всего лишь результатом научно-технического прогресса и одного стукнутого на всю голову учёного. Во всяком случае, этого исключать нельзя. Как и того, что он сумел найти способ подключаться к единому информационному полю Земли. Ну или найти способ путешествовать по параллельным мирам мультивселенной##1. Но ведь должен же быть у всего этого многообразия создатель. Словом, я чувствую боль, а значит, живу, и спасибо тебе за это, Боженька.
##1 М у л ь т и в с е л е н н а я — гипотетическое множество всех возможных, реально существующих параллельных вселенных, включая ту, в которой мы находимся.
Бли-и-ин, а нельзя сделать так, чтобы голова всякий раз не раскалывалась от нестерпимой боли⁈ Ну, пожа-а-алуйста. Ага. Понимаю. Радуйся тому, что имеешь. Да я рад. Честно. Только почему всякий раз так погано-то?
Пол подо мной вздрогнул, меня слегка подбросило и приложило о деревянную решётку, лампа в зарешёченном плафоне под потолком мигнула и вновь налилась ровным, но довольно тусклым светом. Впрочем, это ерунда, и осознал я это лишь постфактум, потому что в этот момент меня куда больше занимал взрыв всепоглощающей головной боли.
Бороться с ней довольно просто, достаточно немного отдохнуть. Ну хотя бы с полчасика. Вот только как-то сомнительно, чтобы мне это время предоставили. Дважды, едва придя в себя, сразу приходилось бороться за свою жизнь. Можно сказать, что за шестое своё перерождение я уже успел где-то пообвыкнуться с этими неудобствами.
Едва успел повернуть голову набок, чтобы не захлебнуться в собственной блевотине. Да кто же так наедается перед боем! Дебил! Впрочем, спасибо тебе, добрый реципиент. Куда хуже пришлось бы, если мне нечего было бы исторгать из желудка. А так смачно бекнул, пугая деревянную решётку, и сразу полегчало, и боль из острой тут же стала тянущей и тупой.
Посмотрел на крашеный в белый цвет стальной потолок, закрыл глаза и слегка нырнул в воспоминания реципиента. Основательно разбираться с ними некогда. Для начала нужно просто понять, где я и что вообще вокруг происходит. Если взяться за это основательно, отключусь минимум на полчаса, а мне пока так и непонятно, в безопасности ли я.
Минут пять, за которые успело опять грохнуть, хотя и не так весомо, как в прошлый раз, и я открыл глаза. В принципе, всё понятно, за исключением одной немаловажной детали. Насколько эта реальность отличается от основной, за которую я принимаю ту, откуда явился сам. Но с этим буду разбираться после того, как выберусь из этой передряги.
