Вообще, они могли бы и до завтра подождать. Я бы сильно не расстроился. Переночевал, обдумал всё ещё раз. Наверное не стоило писать Хоргу, предупредив, что мы скоро будем.
Я обвёл взглядом площадь. Казнить этих троих? Самое очевидное решение. Оно же самое глупое. Мёртвый сотрудник не приносит прибыли. Даже если он мудак. Казнённый Адис превратится в мученика. Гримм — в «голос свободы, заткнутый тираном». Корн обратится «юнцом, убитым за проступки отца». Три новых проблемы. О том, как всё обстояло на самом деле, почти сразу забудут. Не говоря о том, что картинка в данном случае получится настолько форматная, что её использует любой из пиар-специалистов, который выступит против меня. Надо быть полным идиотом, чтобы не ухватиться за такую возможность.
Арина времени не теряла. Расставляла камеры, деловито командуя даргами с факелами. Причём последние она же им сама и всучила. Позади брели Айша с Тогрой, которые по-прежнему держали руки на оружии. Наличие вокруг такого количества даргов, свенг похоже нервировало. А вот здоровенные воины послушно переходили с места на место, создавая нужную картинку для эфира. Настоящий первобытный антураж — огонь, дым, клетки на столбах и небольшие дроны, которые кружили над всем этим. Плюс несколько стационарных камер. Контраст, от которого у неё горели глаза. Пикс колдовал над техникой, настраивая два парящих дрона.
Обо мне тоже не забыли — в ухе сейчас имелся наушник, обеспечивающий связь с Ариной.
— Готово, — послышался её голос. — «Гоблины Сегодня» тоже настроились. Мы в эфире через три… Два… Один. Поехали!
Я чуть выждал. Шагнул вперёд. Повернув голову, отдал приказ ждущим воинам. И те спустили со столба клетку, внутри которой сидел Гримм.
Да, для старта я выбрал именно его. Свенга, которого знало хотя бы какое-то количество сегодняшних зрителей. Начинать следовало с витрины. С того, кто был отчасти известен.
Клетку опустили. Гримма вытащили и поставили на ноги. Свенг мгновенно подобрался. Вздёрнул подбородок, заметив красные огоньки дронов. Расправил плечи. Готовился сыграть главную роль — мученик свободы слова, гордо принимающий смерть от рук тирана. Не, ну какой я нахрен тиран?
— Ну что, Гримм, — начал я. — Поговорим.
Свенг открыл рот, судя по его морде лица, собираясь выдать заготовленную речь. Времени, чтобы обдумать свои слова, у орка было более чем достаточно. Но я ему такого шанса не дал.
— Сто тридцать два оплаченных ролика, — громко, чтобы слышали и толпа, и зрители стрима. — Пикс поднял твои переписки и платёжки. Ты не борец за нравы, Гримм. Обычный наёмник на контракте. Подёнщик, лижущий жопы за копейки.
Вздёрнутый подбородок свенга дрогнул.
— Это журналистика! — попытался он. — Я освещал…
— Ты освещал то, за что тебе платили. Сто тридцать два ролика, — надавил я голосом. — Ни одного, где ты критикуешь кого-то, кроме меня и моих последователей. Странная журналистика. Очень целевая. Не находишь?
Толпа слушала. Заинтересованно. Один дарг вон на пальцах принялся считать. И вот как, спрашивается не ржать? На меня сейчас хренова туча народа смотрит. А этот тип стоит, рожи корчит и чего-то там высчитывает. Объём бабла, наверное, который Гримму перепал.
В любом случае — роль мученика рассыпалась. Как минимум, потому что мучеников убивают. С пафосом или ненавистью. Но не разбирают по пунктам, вываливая грязное бельё и бухгалтерские проводки в прямой эфир. Чем прямо сейчас и занималась Арина, чьи комментарии доносились сбоку.
— Хочешь умереть героем? — поинтересовался я. — Нет уж. Смерть — это отпуск. А ты мне ещё должен.
Гримм уставился на меня. В этот раз — реально не понимая, что я такое говорю. Я же закрыл глаза. Погрузился в астрал. Скользнул максимально глубоко, для чего потребовалось серьёзное усилие.
Уроки Варнеса после ситуации с Феликсом, не прошли даром. Тогда я увидел, как один разумный берёт второго под контроль и заинтересовался. Старый дарг показал принцип, плюс пару схем, которые с его точки зрения должны были работать. Я адаптировал, немного подправил и благополучно испытал.
Конструкция развернулась в сознании. Треугольники, вписанные в круг, линии привязки, узлы фиксации. Я сконцентрировался. Обратил взгляд на свенга. И с силой вдавил печать в его астральную оболочку.
Гримм заорал и я приоткрыл глаза. Тело дёрнулось, колени подогнулись. Орк рухнул, вцепившись пальцами в землю. На бледной коже шеи и ключиц проступил сложный узор переплетённых цепей. Вспыхнул синим. Медленно угас, впитываясь под кожу. Зрелищно, чего уж тут. И жёстко. Когда я проводил эксперимент с кобольдом-добровольцем, тот утверждал, что никакой боли не испытывает. Да и цепи у него были едва заметны.
Однако. У меня ведь и правда вышло. Первый раз я наложил контрактную печать подчинения. Вернее, это ведь даже не она. Скорее какой-то убойный аналог, который можно использовать против воли цели. Понятное дело, не будь Гримм морально раздавлен, всё оказалось бы куда тяжелее. Тем не менее, вот он — результат.
— Астральная печать подчинения, — громко озвучил я. — Условия просты. Ты не сможешь лгать мне или причинить вред. Обязан выполнять приказы. В остальном твой разум свободен. Считай это бессрочным трудовым договором.
Площадь молчала. Дарги переваривали. Пялились во все глаза на Гримма. А часть — на меня. Кое-кто вообще попятился. Гигантские орки легко могли бы переварить отрубленную голову свенга. Вот подчинение чужой воле для них звучало куда как страшнее.
— Поздравляю с новой должностью, — продолжил я, глядя на тяжело дышащего свенга. — С сегодняшнего дня ты — глава информационного департамента «Цитадели Феникса». Ты же хотел быть рупором правды, верно? Будешь.
Свенг всё ещё охреневал от ситуации. Молча моргал, пытаясь осознать, что именно произошло. А я повернулся к оставшимся двум клеткам. Взмахнул рукой и совсем скоро оттуда достали двух мощных даргов.
Разница с Гриммом была видна сразу. Свенг играл роль. Адис, несмотря на свою сволочность, даже не пытался.
— Чужак, — выплюнул он. — Ты в чужом доме. Пляшешь перед этими светящимися жестянками, как базарный шут. Позоришь нас!
Кивок в сторону камер. Оскал.
— Дай мне честную смерть от клинка, — продолжил он. — Моё имя останется в сагах. Я приму смерть от рук предателя!
Он ведь и не рисовался, пожалуй. Ну почти. Частичка бравады, безусловно присутствовала. Вместе с тем, Адис был искренним фанатиком старого уклада. Именно это делало его опасным мёртвым и полезным живым. Мертвец действительно войдёт в сагу. У него останутся последователи, которые будут шёпотом передавать слова у костров. Живой Адис на поводке — ручной авторитет. Который больше не может призывать к бунту.
В нескольких шагах переминался Корн. Парню было лет двадцать и он отчаянно копировал суровое выражение лица отца, но маска трещала по швам. Аж дрожал весь. Умирать молодому даргу, точно не хотелось.
— Слышь, дед, — звонко раздалось сбоку. — Ещё слово про шута и твоя сага закончится прям туточки. Я спектакль устрою. Ты будешь играть дракона, а я самого себя. Рабочее название — «суть сгоревшей жопы».
Сын Бараза даже с ответом сходу не нашёлся. Тогда как дарги из числа зрителей заворчали. Одним выступление одноухого гоблина в фуражке понравилось. А вот другие, форматом его беседы остались чрезвычайно недовольны.
— Адис хочет честной смерти, — сказал я, окидывая взглядом толпу. — Красивый жест. Давайте посчитаем.
Голос разнёсся над площадью, усиленный микрофонами дронов.
— Я могу снести ему голову. Прямо сейчас. Традиции будут соблюдены, — снова заговорил я. — Минус один опытный воин. Плюс одна красивая сага, которую будут петь у костра, пока дети мёрзнут. Нерентабельно.
— Это не бизнес! — прохрипел Адис. — Речь о чести!
— Честь не кормит, — ответил я. — И не лечит. Стены она тоже не строит. Тем более ты говоришь не о чести, а о надрачивании своего эго. Посмертно.
Адис оскалился. Дёрнул головой.
