За спиной появился Адис. Печать не позволяла причинить мне вред. Но не мешала ненавидеть. И сейчас, впервые за весь перелёт, в его глазах мелькнуло кое-что кроме ненависти. Интерес. Он хотел увидеть, как я выкручусь. Или не выкручусь. Дядюшка, япь. Душевнейший родственник. Врагу б такого не пожелал.
Я шагнул вниз по ступеням. Самое время перехватить инициативу. Всучить старшему офицеру документы и остановить назревающее побоище.
Вот только я опоздал. Кто-то из стоящих в первой линии полицейских нервно дёрнул стволом автомата. Седой дарг внизу воспринял это как сигнал к атаке и глухо зарычал, подавшись всем корпусом вперёд. Рядом слитно рыкнули остальные. Чуть повернулась башня одной из бронемашин. Вот и сучья искра, из-за которой сейчас полыхнёт.
Не успел я сообразить, что стоит предпринять, как в дело уже вступила Нарга.
Шаманка действовала на чистом инстинкте. Как зверь, который прыгает прежде, чем мозг успевает обработать запах. Она почуяла смерть и рванулась ей навстречу.
Одним резким движением сбросила куртку. Вскочила на поручень трапа. Промчалась вниз, сминая его ступнями.
Голая выше пояса, как вы уже поняли. С тяжёлой грудью. Её тело даже вязь ритуальных шрамов не портила. Крупных — десятка три, не меньше. Не декоративных — глубоких, рваных, оставленных чем-то вроде раскалённого когтя.
Она выхватила два коротких боевых топора и вскинула голову. На площадь обрушился гортанный, рубящий даргский речитатив.
«Харш-так! Гром-тар гул! Мах-ра каш, ун-дар шул! Гарг-хан тэш, вор-ма гал!»
Смысл я улавливал, пусть и смутно. Варнес учил меня на совесть. Однако, у нас хватало иных дел, помимо изучения даргского языка. Тем более, сейчас тут явно звучал какой-то диалект. Короткие, злые удары слогов были, как ритм боевого барабана. Того самого, под который северные дарги столетиями шли на стены крепостей.
Не прерываясь, шаманка прыгнула с высокого трапа на бетон. Приземлилась, спружинив на полусогнутых. Выпрямилась между строем даргов и шеренгой спецназа. Развела топоры в стороны. Оскалилась.
Полицейские знали инструкции по подавлению бунта. Умели противостоять магам. Имели протоколы на случай прорыва толпы. Но вот дикая полуобнажённая шаманка с топорами, исполняющая ритуальный танец смерти на взлётной полосе — такого ни в одном учебном пособии не описывалось.
— Почему она голая⁈ — прорвался сквозь шипение рации сдавленный голос. Динамик бронемашины транслировал переговоры на всю площадь. Не знаю, как их инженеры настраивали связь, но в качестве психологического оружия против собственных бойцов — сработало безупречно.
— Не стрелять! — закричал кто-то. — Отставить! Что за херня тут творится? Это вообще кто?
— Она щас нас проклянёт всех⁈ — панически пискнул кто-то на фланге. — Нестоянием.
Ступор длился мгновения. Но этого с лихвой хватило, чтобы я набрал воздуха и врубил даргские связки на полную мощность.
— Я ТЕОРГ! — рык ударил по площади, перекрывая гул винтов и вой сирены. — Глава зарегистрированного города «Цитадель Феникса»! Командир имперского отряда «Щенки Косуль»! Вы совсем охренели⁈ Старшего ко мне!
— Оружие на предохранитель! Отставить огонь! — прозвучало со стороны силовиков.
Шум стих. Бойня отложилась. А вот окно для переговоров открылось.
Майор имперской полиции, что шагнул навстречу из-за строя щитоносцев, не нервничал. Этот не нервничал. По крайней мере, выглядел вполне уверенным. Привык за доли секунды оценивать ситуацию и сейчас осознавал, на чьей стороне перевес. Паниковать он не собирался.
Ну и хорошо. Со спокойными проще работать.
— Командир отряда «Щенки Косуль» и глава поселения культурных даргов «Цитадель Феникса», — я копировал сухую манеру Виталия. Протянул раскрытую папку. — Перед вами организованное переселение. Все необходимые документы здесь. Включая поимённые транспортные списки пассажиров из числа поданных третьей категории.
Офицер принял документы, не отрывая от меня взгляда. Быстро пролистал страницы в пластиковых файлах. Печати настоящие. Подписи подлинные. Виталий не зря столько нервов истрепал — юридический щит работал.
Только вот реальность на бумагу ложиться не хотела. Офицер перевёл взгляд с гербовых печатей на три сотни вооружённых даргов, перед которыми возвышалась полуголая женщина с топорами. Я его понимал, если честно. Стоишь ты такой в штабе, кофе пьёшь, думаешь о прибавке к жалованью и жопе молодой патрульной из параллельной смены. А тут чартер прилетает с целой ордой. Да не один, а целых три. И документы вроде в порядке. Бумаги самые что ни на есть настоящие. Только перед тобой шаманка воет и три сотни морд клыками сверкают.
— Хочу напомнить одну деталь, — не, ну а вдруг он и правда сейчас протупил под стрессом. — Мой отряд обучает полицию Еревана. У нас действующий контракт с Большим Советом. Тех самых, которые прямо сейчас стоят в вашем оцеплении. Вон там, на правом фланге.
— Какой контракт? — имперский офицер нахмурился. — О чём ты, дарг?
— На подготовку кадров, — повторил я терпеливо. — Мои люди тренируют ваших стажёров. Не ваших вернее, а местных. Вон те ребята на правом фланге. В новенькой форме.
Судя по тому, как дёрнулся его взгляд в сторону оцепления, он всё ещё не до конца осознал, о чём я. Так бывает, когда ты служишь в отдельном отряде имперской полиции, который занимается исключительно охраной аэропорта, не касаясь всего остального.
Стеклянные двери терминала разъехались. На лётном поле показалась группа бойцов в знакомой экипировке. Впереди — коренастый цверг. Один из наших инструкторов. Я его очень смутно, но всё-таки помнил.
Боец оценил расстановку за секунду. Не став тратить время на пустые вопросы. Повернулся к правому флангу и набрал воздуха в широкую грудь.
— Стажёры! Стволы в бетон, мать вашу! — рявкнул так, что эхо отразилось от фюзеляжа. — Оружие опустить!
Он был тем, кто гонял их до седьмого пота на полигонах. Заставлял ползать по грязи, стрелять в темноте, драться в полной выкладке. Такое не забывается. Не говоря о том, что цверг с высокой долей вероятности, ими ещё и командовал. В любом случае — десяток стажёров на правом фланге синхронно опустили винтовки. В монолитном оцеплении образовалась дыра.
— Командир, сигнал подан, — взгляд цверга сместился на меня. — Щас наши по тревоге подскочут. Всех тут откхнарим!
Минута всего прошла, а расклад уже совсем другой. Это уже не столкновение дикарей и полиции. Полноценный конфликт юрисдикций. Имперцы, обученная нами местная полиция и сами «Щенки». Тройной тупик, в котором никто не захочет брать ответственность за первый выстрел. Потому что тому, кто первым пальнёт, скорее всего и прилетит.
— Пишет Валентина из Мурманска, — позади зазвенел голос Арины, которая остановилась на середине трапа. — «Шаманка — секси! Руки прочь от культурного дарга!» А вот Олег из Ярославля. «Эти ребята у нас порядок навели, а вы их прессуете! Позор!» — она сделала паузу. — Нас прямо сейчас смотрят полторы сотни тысяч человек. Хотите поздороваться с аудиторией, товарищ офицер? Улыбнитесь в камеру.
Вот после этого он и сдался. Посмотрел на документы в руках. На меня. На «Щенков», которые ощетинились не хуже даргов. Арину с её растущими цифрами. И наконец дыру в собственном оцеплении, где стажёры уже плавно сместились в сторону. Начни он стрельбу сейчас — медийный резонанс снесёт головы всему местному руководству. К тому же документы у нас в порядке. Не подкопаешься.
— Отбой тревоги. Убрать оружие, — скомандовал он в микрофон гарнитуры. Захлопнул папку, протянул мне. — Добро пожаловать в Ереван, господин Белый. Организуйте своих переселенцев в колонну по одному. Стандартная процедура проверки транзитных документов.
Площадь выдохнула. Дарги не сразу, с неохотой, но начали опускать топоры. Десятники прикрикивали на тех, кто замешкался.
Нарга ещё какое-то время постояла на бетоне. Поглядывая то на меня, то на полицейских. Потом всё же пошла за своей курткой.
