Они всё ещё молчали и слушали. Для толпы вооружённых головорезов, у которых только что отобрали привычный уклад, это уже было немало.
— Будет сформирован Гражданский Совет на восемнадцать мест, — продолжил я. — Никаких должностей по праву рождения или размеру общины. Только функционал.
Цверги заворчали. Их можно понять. Подземный город они считали своим. Пусть когда-то он принадлежал даргам, тут прожили целые поколения новых «владельцев». Несмотря на то, что я давно объявил этот город цитаделью культурных даргов, многие цверги похоже всё равно не воспринимали ситуацию всерьёз.
— Дирекция по снабжению. По медицине. Производству. Жилому фонду. Безопасности. Комитет по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям, — каждая должность звучала как гвоздь в крышку старой системы. Гоша, услышав свою должность, расплылся в широченной улыбке. — И так далее. Восемнадцать функций. Столько же профессионалов. Все должности выборные.
Я смерил взглядом передние ряды.
— Мне плевать, какого цвета у вас кожа и есть ли клыки. Если цверг лучше всех считает крепёжные болты — он забирает производство. Раз свенг понимает, как оптимизировать маршруты — он берёт логистику. Важна только квалификация.
По толпе прошёл гул, но уже другого сорта. В нём сквозило что-то похожее на интерес. Идея, что место можно получить за умение, а не за породу, видимо оказалась не такой уж чуждой. Даже среди тех, кто всю жизнь жил по закону сильного. Хотя, свободные выборы — это не совсем о профессионализме. Тем не менее, я не видел иного варианта создать рабочую схему, которая не будет требовать постоянного и ручного контроля. Разве что диктатуру тут ввести. Но тогда весь контроль за правительством ляжет на мои плечи. Даже если предположить, что я этим реально стану заниматься, одной головы для такой задачи маловато.
Конечно, ещё есть всякие разные надзирающие. Но мы же все помним о «надзоре за проверяющими». Куда проще, когда общественным надзором занимаются все жители цитадели, а не облечённые властью бюрократы, которые коррумпируются со скоростью света.
— Одна оговорка, — я поднял руку. — Механизм расового баланса. Ни одна раса не может занять больше трети мест. Максимум шесть из восемнадцати. Расы с населением выше определённого порога получают минимум одно гарантированное место. Если баланс нарушен — кандидат с наименьшим числом голосов от перепредставленной расы вылетает.
— Это нечестно! — крикнул кто-то из цвергов. Молодой и злой.
— Это арифметика, — ответил я. — Не потому что я борец за равенство. А потому что если цверги законным путём захватят весь Совет, дарги незаконным путём возьмутся за топоры. А мне потом за свои деньги красить стены.
Несколько даргов заржали. Цверги — нет. Зато возражать перестали. Арифметика — штука убедительная, когда подкреплена двумя центнерами мышц на трибуне.
— Гарантом соблюдения правил и координатором Совета, который будет представлять мою волю, назначается Виталий Остроухов, — я кивнул в сторону полуэльфа, стоявшего у стены.
Безупречный костюм посреди мехов и доспехов. Виталий чуть наклонил голову. Толпа замолкла, присматриваясь и пытаясь понять, кто это такой. Если не считать ветеранов «Щенков», больше с юристом никто знаком не был. Как по мне — почти идеальный выбор. Равноудалённый от всех, подкованный в законах и готовый работать.
Я отступил шаг назад и к микрофону мгновенно подскочил Сорк. Недавно назначенный помощником координатора, он явно ждал этого момента с той самой секунды, как я начал говорить. Дрожащими от предвкушения руками раскрыл свою папку.
— Устав автономного города «Цитадель Феникса»! — торжественно проговорил он. — Параграф четыре, пункт восемь-бис! Антикризисный алгоритм масштабирования исполнительной власти! При удвоении популяции зарегистрированных резидентов количество мандатов пропорционально увеличивается и вводится коллегиальное управление Дирекциями! При следующем демографическом удвоении — полный роспуск Совета и внеочередные перевыборы, согласно статье девяносто один!
Сорк кайфовал. Физически. Зубодробительный канцелярский язык лился из него с таким упоением, что я на секунду заподозрил — ушастик испытывает от этого примерно то же, что нормальные существа от хорошей выпивки. Устав, написанный Виталием, был для него чем-то вроде священного текста.
Когда зеленокожий коротышка закончил с самыми важными моментами и добрался до регламента проведения инвентаризации в подсобных помещениях, я аккуратно оттеснил его от микрофона.
— Остальное прочитаете сами, — сказал я. — У нас ещё выборы.
Сорк закрыл папку с выражением гоблина, у которого вырвали изо рта сардельку.
Я же кивнул Арине. Девушка вышла к микрофону и улыбка включилась за полсекунды до того, как камера поймала её лицо. Профессиональный рефлекс, вбитый тысячами часов эфира.
— Народ, это момент, который пропишется в ваших мозгах! — звонко объявила она. — Все дебаты и голосование пойдут в прямом эфире через Агору! Полная и кристальная прозрачность!
Толпа слушала с лёгким недоумением. Половину слов не поняли. Зато поняли внешние зрители, а для Арины сейчас они были важнее.
— Голосуют исключительно зарегистрированные жители Цитадели! — продолжила она, повышая градус. — Но любимые зрители со всей империи могут поддержать фаворитов донатами прямо в Фонд Цитадели! Покажите, кого вы хотите видеть у власти! Из победителей зрительских симпатий будет сформирован теневой кабинет!
В прошлой жизни это называлось… Да никак это не называлось. Мы превращали выборы в политическое реалити-шоу, продавая воздух за бабло. Такое в моём мире проворачивали часто. Но ни разу — в таком формате.
— А теперь — официальный старт кампании! — Арина резко перевела объектив.
В фокусе оказался Гримм. Бывший независимый блогер, а ныне глава информационного отдела. Свенгу выпала честь произнести торжественную речь. Знаете, в чём проблема? Для профессионального пиарщика, которому контрактная печать не позволяет врать, публичные выступления — это примерно как для повара готовить без соли. Вроде и навык есть, а результат каждый раз непредсказуемый.
Гримм откашлялся. Расправил плечи. Набрал воздуха.
— Дорогие жители! Сегодня наш мудрый и милосерд… — начал Гримм.
Поперхнулся. Побагровел. Судорожно сглотнул, вытер пот со лба. Попробовал зайти с другой стороны.
— Это будут, — каждое слово проталкивалось, как через наждак, — … самые честные выборы в истории! Потому что наш теорг… просто не оставил нам выбора! Мы будем голосовать добровольно! И с… — зажмурился от усилия, — … огромной радостью!
Он стоял, тяжело дыша, с вымученной улыбкой на пунцовом лице. Зато глаза были живые. И злые. Свенг учился. Медленно, мучительно, но учился говорить правду так, чтобы она работала как реклама. Рано или поздно у него получится. Если раньше не лопнет от натуги. А пока каждый его эфир вызывал колоссальный интерес — зрителям было интересно, что именно и как он скажет. Арина даже тотализатор на это дело запустила.
Чат на Агоре тем временем взорвался. Имперская публика, уставшая от вылизанных речей бюриков и выхолощенных выступлений представителей земских партий, натурально охреневала.
Арина выключила микрофон и повернулась ко мне. Обняла. Прижалась губами к уху.
— Донаты уже покрыли треть стоимости перелёта из Мурманска, — тихо, только мне. — Если так пойдёт, выборы наполнят нам годовой бюджет.
Неплохо. Я же объявил о завершении собрания. Всё — машина была запущена. Оставалось наблюдать за ситуацией и надеяться, что механизм сработает ровно так, как необходимо.
За одни сутки Цитадель изменилась до неузнаваемости. Каменные тоннели превратились в ярмарку абсурда. Кустарные плакаты с жуткими ошибками облепили каждую стену: «Галасуй за Гошу — он тибя ни падвидёт!», «Тррок — ЕДА ДЛЯ ВСЕХ» (грамотно, зато буквами размером с голову), «УГРОЗЫ БЕЗОПАСТНОСТИ ЛИКВЕДИРОВАНЫ». Кто-то из гоблинов уже продавал значки с портретами кандидатов. Откуда взяли портреты — загадка, которую я предпочёл не разгадывать.
