– Немедленно остановите! – властно потребовала принцесса. – Я сойду.
– А мы уже приехали, Ваше высочество.
Они действительно остановились перед двухэтажным изящным особняком небесно-голубого цвета. Таинственная спутница вышла и обернулась к Руэри.
– Я ни шагу не сделаю, пока вы не представитесь! – процедила дочь короля.
– Хорошо. Я – Леси, любовница вашего отца, Ваше высочество. Остальное вам вряд ли о чём-либо скажет.
– Любовница моего отца? Но разве…
– Когда супруги перестают друг с другом спать в одной постели, то порой заводят себе любовников. Но прошу вас: вы всё узнаете, что захотите узнать, но лучше за дверями моего дома.
– Почему вы прячете своё лицо?
– Потому что боюсь, конечно.
«Я не должна туда идти, – подумала Руэри. – Это наверняка какая-то ловушка…», но встала и прошла на крыльцо, увитое настурциями, и, когда за ними закрылась дверь, незнакомка действительно сняла вуаль.
Это оказалась довольно-таки немолодая (ей было точно не меньше сорока лет), но всё ещё довольно красивая женщина. У неё были сливовые, смешливые глаза, густых каштановых волос чуть коснулась седина, а нежную кожу уже тронул резец морщин.
– Я сама помогу вам раздеться: я отпустила слуг на весь сегодняшний день. Никому не стоит видеть вас у меня.
Она действительно помогала принцессе снять плащ. Руэри огляделась. Всё в светлых тонах и… во вкусе короля Ульвара: просто, нежно и изящно. На широких подоконниках – плюшевые подушечки для сидения (папа так любил сидеть на подоконниках!), а на столике у дивана…
– Астры…
Любимые цветы отца. Конечно, о любви короля к этим маленьким серебристым шарикам можно было и догадаться, ведь астры сопровождали Ульвара повсюду. Они росли в королевском саду, рядом со Сломанным фонтаном, у стен Берлоги, даже под окнами королевского корпуса тоже была клумба голубовато-лиловых пушистиков, но… Мало ли цветов в королевском саду?
– Если желаете пообедать…
– Нет. Я желаю знать, о каком замке́ вы говорили?
– Да, конечно. Сейчас схожу за шкатулкой, которую ваш отец оставил для вас.
– Для меня?
– Да. Когда мы виделись с королём Ульваром в последний раз, уходя утром он велел мне, если с ним что-то случится, передать её вам.
– Почему же вы не отдали сразу? – Ру вдруг охрипла.
Папа предполагал… он опасался, что его могут убить? Или всё дело в приступах?
– Его величество велел ждать распоряжения от Его светлости Нэйоса.
– Понятно.
Принцесса, оглушённая откровениями, опустилась на диван. Леси ушла.
«Почему Шёлковый кот счёл нужным именно сегодня отдать такое распоряжение? Из-за нашего разговора? Нет, вряд ли… Я не так долго пробыла в крипте, чтобы Нэйос успел послать за Леси, и, скорее всего, женщина заранее ждала меня внизу. И стража её пропустила… Надо с этим потом разобраться. Хотя папа мог отдать приказ пропускать свою женщину к его могиле и заранее, до своей смерти. Он всегда был предусмотрителен… Но, если Нэйос позвал Леси до нашего разговора, то что послужило причиной?»
Очевидно: отъезд Риана. Пока Западный ветер был в Шуге, Нэйос, как опытный старый кот, затаился, притворяясь выжившим из ума идиотом. Но, едва лишь Риан уехал…
Всё это показалось девушке недобрым знаком.
Леси вернулась довольно быстро. В её руках оказалась обычный сундучок, больше похожий на грубоватый ящичек, чем на предмет для хранения королевских тайн. Женщина поставила шкатулку на стол и снова улыбнулась полноватыми, мягкими губами:
– Я оставлю вас наедине, Ваше высочество. Нужно ли принести чего-нибудь из питья и еды?
– Нет. Вы знаете, что там?
– Нет.
И Леси вышла. «Идеально, пап. Лучшего соратника тебе было бы сложно найти», – хмыкнула Руэри, выровняла дыхание и только после этого сняла цепочку и поднесла ключ к замку. Что-то в шкатулке щёлкнуло. Принцесса открыла крышку. На чёрном сафьяне лежало несколько сшитых листов, исписанных твёрдым почерком деда. Кое где виднелись пометки, явно сделанные рукой отца: мелкие буковки с сильным левым наклоном, острые, почти колючие.
«Привет, Уль» – от первой же строчки сердце стиснуло глухой болью. Письмо одного покойника другому… Руэри укусила себя за губу, вынула платок, вытерла слёзы и принялась читать.
«Привет, Уль.
Мать сказала, что ты просил написать тебе всё, что мне известно о Ветрах и об их магии. Сразу скажу: на многое не рассчитывай. Нам неизвестно почти ничего. С уверенностью могу сказать лишь, что Ветра были в этих землях до того, как здесь появились наши предки, всадники, тигры и драконы. Неудивительно, что авторы многих книг почитают Ветра потомками богов, а то и самими богами. Впрочем, чем менее древни книги, тем меньше в них мистики. Так современники Эйдэрда Великого пишут о потомках богов, а те, кто жил во времена короля Фрэнгона, уже уверены, что Ветер – лишь титул, что-то вроде нашего короля. Четыре короля, четыре королевства, объединённых в одно, которым управляет Хозяин ветров».
Руэри задумалась. Боги, магия… Принцессе даже в медвежьи камни верилось с трудом, хотя она видела старинные магические украшения, и медвежью защиту, и те же колонны в храме небесной богини. Сколько Ру знала, к потомкам богов себя относили все герцоги. Почему бы и нет? В конце концов, такое происхождение вполне приятно.
«А ты? – Я вечен» – вдруг вспомнилось ей.
Девушка вздрогнула. Разница между потомком бога и самим богом может быть весьма существенной, если вдуматься.
– Да, Ру! Ты же не всерьёз? – прошептала самой себе. – Это был всего лишь сон.
Поверх неровных букв герцога была сделана пометка короля: «что есть боги? Разобраться».
«Ты спрашиваешь, почему везде иссякла магия, а у ветров осталась. Очевидно, сын: потому что это не она. Если разбираться в видах магии, то мы видим: магия – это дар какого-то определённого бога определённым людям. Бог Смерти дарует кровавую энергию, Царь Ночи – медвежьи камни, Богиня – дар любви и жизни, Бог Войны – целительную магию Южных герцогов. Ну и так далее…».
– Да чтоб тебя! Дед, ну что значит «так далее»?! Начал говорить, говори уж до конца!
«Но о богах лучше прочитай в библиотеке Южного щита. Что до Ветров – это не магия. Ветер – сочетание личности человека и стихии. Как рыба плавает в воде, вода превращается в лёд, как хранители чувствуют, когда род одного из них пресекается, как Морской герцог повелевает чайками, так и Ветер всегда ветер. Это не дар или проклятие, не какая-то приобретённая способность, это – сама их суть».
Пометка Ульвара гласила: «если так, то можно ли считать потомков древних королей полубогами на основании того, что они чувствуют смерть последних из них? И что тогда с теми, кто был назначен герцогом Советом и королём?».
«Мне довелось оборонять Медовое царство от кровавых всадников и разговаривать с Андрашем, Восточным ветром. Так как Андраш – муж твоей сестры, то он был любезен всё это пояснить. Впрочем, моё знание медового наречия, а его – языка Элэйсдэйра, несколько ограничивали нас в понимании друг друга, так как в нашем языке нет некоторых слов, которыми можно перевести некоторые из их понятий.
Насколько я понял, чтобы вызвать или усилить воздушный поток, человек-стихия испытывает эмоции. Он может вызвать их искусственно, а может просто испытывать их естественным путём. Так, когда Северный ветер злится, поднимается пурга, и чем сильнее злость Джерго, тем страшнее стихия. Восточный ветер приходит, когда Андраш радуется. Южный – когда Иштван испытывает жгучий интерес, любопытство. При этом, если Север, предположим, злится, он не может взять и сделать, чтобы пурга не поднялась. И не может заставить её подняться, если спокоен. Он должен разозлиться.
Про замок Нандора ты и сам знаешь. Про Нандора, Западного ветра, про то, как он убил братьев, а затем сбежал через море к всадникам и сделал их кровавыми. Источники разнятся в оценке давности тех событий, но мы знаем, что пятьсот лет назад кровавые всадники уже были тем, что они есть, а, значит, с тех событий точно прошло не менее полтысячи лет и даже более. Так как потомки Нандора наследовали Ветер, то с тех пор понадобился поединок Ветров с Западом, то самое испытание, в результате которого в живых оставался лишь один из Ветров. И никогда – Северный.
