– Ну.
– Ты же знаешь, что у Сотникова в подвале свой нехилый закуток имеется?
– Ну? – теряя терпение, повторил я.
– Бывал ведь внутря, поди?
– Да и ты побывал бы, не шлангуй каждый раз на переноске.
– Ты же знаешь, сколько у меня дел! – возмутился Хвостов.
– Ага. А остальные с шариками надувными гуляют среди роз.
– Да ладно те… Я что хочу сказать. Ну тык это. Ты там лист люминевый не видел ли? «Двойку» или «тройку»?
– Хвост… Ну ты, елочный банан, да на хрен мне на это смотреть? Я что, учетчик?
Учетчик, Демченко, учетчик. Ты свои дела учти, пойми, чем это аукнется группе.
Хорошо мужикам: остальные уже выплывают и фарватер видят. А мне-то что делать, что нужно менять в плане сталкерских работ? Народ, смотрю, суетится, какие-то оперативные меры предпринимает, пошевеливается, так сказать. А я? Мне кажется, или эта тема пока не особенно касается группы сталкеров? Что может выкатиться?
– Ну вспомни же! – волосан грубо прервал мои размышления.
– Да не помню! – рявкнул я. – Вроде не видел.
– Жаль. – Хвост сморщил конопатый нос и почесал его ногтями с черной подводкой. Но не успокоился: – А на металлоскладе – не знаешь, сколько брусков вторичного алюминия осталось?
Надо мне было подальше отойти. Пойду-ка на базу, потом в столовую: утром поесть не успел. Где, кстати, мои талоны? Полез в карман – ага, вот они – хм, еще пять штук.
– Данил, ты спроси у Кати со склада, она тебе точно скажет, – как можно спокойней посоветовал я. Еще немного – и я точно закатаю волосану в лоб. – Ты че? Нашел, блин, у кого спросить: где мы – а где Катя с чушками «люминя».
– Дык Дугин только что ей позвонил и запретил давать информацию, – окончательно заунывал волосан. – Никому, говорит, без моего ведома.
– Тогда все, Хвост!
– Что все? – испугался он.
– А то. Бери фанеру. Лист. И лети… Знаешь, где Нотр-Дам находится?
После совещания я зашел на нашу базу.
Пусто в помещениях: вся группа в разгоне.
Поднялся на второй этаж, в штабной зал, в который раз с ненавистью посмотрел на огромный тюк с нашей полевой одеждой. Ну Костя… Лунев у нас завхоз группы, это его зона ответственности. Мы все отстирали в прачечной замка. Там восемь стиральных машин стоит, старых, белорусских, никакой электроники. Упаковали. А отнести в швейную мастерскую злополучный третий комплект Кастет никак не может.
Потом посидел немного у бойницы, посмотрел на Посад. Обычно пустынная в это время дня центральная улица непривычно оживлена. Огромный «переключатель режимов» со скрипом проворачивался, срывая ржавчину с обленившихся контактов. Прямо какое-то броуновское движение: люди перебегают со двора во двор, что-то носят, о чем-то спорят.
Прикинул: а что бы мне кому-то отнести? Не придумал, плюнул и связался с группами. Немцы третий день в Промзоне, вместе с пограничниками Фокина дочищают лесные склоны вдоль Зверки от остатков стаи, а вместе с девчатами-научниками решают «змеиный вопрос». Хищники ушли в горы и, похоже, больше с людьми общаться не хотят, отдали территорию. Но там другая беда: объявились-таки «птички» – теперь в Промзоне звучит регулярная воздушная тревога, даже сирена есть. Надо и этого неприятеля как-то выкашивать – а как? Не в альпинистский же поход с пулеметами двигать, себе дороже будет.
А ударная тройка ждет команды к началу операции с авиаподдержкой.
Проклятье, ведь так складно все подготовили – сроки, маршрут, временная карта! Но после События стройный план сломался, теперь будем по-другому работать. Я довел новости до обеих групп – пусть тоже репу почешут, может, что путное и сварится. Гоблину сказал ждать меня, часа через два выдвинусь на втором джипе, придется в чем-то импровизировать. Отменять нельзя, окно организовано, один раз прокинешь людей – потом отношений не восстановишь.
Пошел вниз.
В столовой народу практически нет: что-то пропал у населения аппетит.
Посидев минут двадцать просто так, я все-таки решился и взял поднос. Хоть и не в «проглотном» состоянии, а надо бы что-нибудь закинуть в желудок.
Так что мне делать, чего ожидать? Думается, что самое нужное сейчас анклаву по нашему профилю – обнаружение «локалки», причем самой обыкновенной, универсальной-неразграбленной. Такого подвига Родина и попросит. Это и людей несколько успокоит, и остроту снимет. Двенадцать дней – срок невеликий. Если только этим все дело и ограничится…
Ну и звоночек! Громкий какой, а! Хорошо, не «выпускной».
Я представил, как сейчас шариковые ручки рвут в сердцах бумагу, былые планы черкают. Хана Юркиным планам повсеместной сотовой связи. Дураком нужно быть, чтобы при таких раскладах вбухивать ресурс в статически нестабильные системы. Телефоны с ручкой, военные! И телеграф чапаевский.
Так что с «локалкой» делаем?
Я же по сотниковским заветам живу – у группы сталкеров тоже есть свои заначки. Нет, не ЛР в чистом виде, это было бы настоящим хамством. Просто места есть на учете, расплывчато скажу, перспективные: по итогам авиаразведки, на фотоснимках с мужиками кое-что заподозрили. Жаль, не успели мы туда еще раз слетать, уточниться. Одно место особое – там я семьдесят процентов вероятности дам. Вот только не проехать туда никак, только пешком по предгорьям, километров тридцать. А уж вытаскивать…
Ну, без ста процентов гарантии, конечно, можем и зря ноги сбить. Впрочем, к такому давно привыкли: не первый и не десятый раз впустую проломимся… Сегодняшнюю операцию закончим, план есть план, – потом нужно будет подумать, посоветоваться с ребятами. Пожалуй, тоже паузу возьмем. Ситуация такова, что группе лучше посидеть в замке: мало ли что проявится.
– Салам, камрад!
Демми присел рядом так, что тарелки затряслись. Поставил свои, через тряпочку держит, горячущее взял, подвинул поудобней. Откинул волосы назад, поправил повязку на лбу, расправил плечи. Ох и здоров же ты…
– Что не заходите, разведка? Все в бегах?
– И в бегах, и в прыжках, по-всякому бывает. Не угадаешь, – дежурно ответил я.
– А я – как пришпиленный, – посетовал кузнец, мощно вздыхая. – Что у нас сегодня с борщом сделали? Опа… Зажали майонез повара, раньше мне две ложечки давали…
Эк как всех вставило!
– Сами-то как? – добив первое, я приступил к котлетам. – Что там Светка с голубыми глазами?
– А что нам сделается, – уже чавкая, ответствовал кузнец, – работаем, детей тащим, металл плющим. Не, ну как сдурели все.
– Знаешь уже?
– Слушай, ведь ни сети нет, ни сотовой… А весь анклав уже в теме. Во скорости!
– Что ты, – легко согласился я. – Странно. Пожалуй, я первый раз тебя здесь вижу, ты же всегда дома снедаешь.
– Второй, – отламывая приличный кус ржаного, с жареными семечками, хлеба, уточнил Демьян. – По делам я пришел в ваше кумло, к кадровику.
– С чего бы это? – удивился я. – Никак, специальность поменять хочешь? Так давай к нам, натаскаем.
– С моей комплекцией только у вас мне и место, – отшутился кузнец. – Хрен где спрячешься – все пули похватаю.
– Ну Гоблин-то не многим тебя, кабана, меньше, – заметил я.
– Ваш Гоблин тощий. В смысле веса. И поперечным габаритом слаб, за сосну запросто встанет… Горчицу передай, будь добр. Барахло тут, а не горчица, то ли дело Светкина, особенно после ругачки. Слеза прошибает!
Охотно поверю: Демми если и заплачет, то только от горчицы.
– За помощником пришел.
Я ушам своим не поверил. Всем известно: семья кузнецов в свое логово никого не пускает. Они у нас на особом счету, хоть и не единственные «металлисты». На мехзаводе имеется толковый слесарь, понемногу тюкает мелочи, свой тигель есть, муфелька. Еще в Медовом один любитель кузнечное дело пробует в свободное время, у него, кстати, с Демми нормальные отношения. Но чтоб помощник… Демьян термист от природы, дар у него, да и жена не отстает. Любое термоциклирование выполнит, сложные клинки может делать. Его мелочами не грузят.
