– А чем тебе стажеры не подходят?
– Стажеры пришли и ушли, рано им, дети еще, а у меня огонь, горячий металл. Тяжело им, – щелкнул перед собой пальцами Демьян. – Тут мужик нужен, добрый, самостоятельный. Будем вторую кузню рядом ставить, поменьше. Знаешь… – кузнец нагнулся ко мне через стол, чуть не угодив роскошной бородой в собственный борщ, – замучают меня, чувствую.
– В смысле? – теперь настала моя очередь произнести эту тупую фразу.
– За полчаса три заявки принесли!
– Ну и что?
– На гвозди.
А… Я понял его. Кончаются художественные ковки, жестокая повседневность наступает на горло современному искусству.
– А там и скобы пойдут, и прочее ширпотребное, до цыганских иголок, ай, – зашипел Демми, бросая на стол обжигающую алюминиевую ложку. – Ковтонюк уже все гвозди спрятал, завхоз замка тоже. И что ты думаешь? Всем они тут же потребовались, гвозди эти! Ты в такое веришь?
– Да понятно же…
– Точно, так и есть! Запасы делать начали, паразиты, типа пусть будут. Но заявки-то официальные, не отмажешься. А базу под них, какой труд подвести? Да никакого! Эх… Вот у тебя, Серега, своего дома нет…
– И я очень рад этому обстоятельству.
– Ну не звезди, рад он… Не ври дяде. А так бы тоже ко мне примчался, вот за этим.
Демми положил на стол кованый четырехгранный гвоздь, небольшой, сантиметров семь-восемь в длину. Красавец какой!
– Ух ты! Подаришь?
– Так я и знал, – заворчал здоровяк. – Да бери. Думаешь, его быстро можно сделать? Тюк-тюк, милый друг? Как бы не так. Да и «сырым» заказчику не отдашь: такой от первого удара уйдет. В общем, не справимся мы.
– Всего двенадцать дней, – начал я.
Он не дал продолжить:
– Ты что, не понял еще? Какая теперь разница, сколько дней канал простоит? Все, процесс запущен, матушка психология у людей поменялась и еще поменяется. Теперь все начнут срочно и полно осваивать подножный корм. У меня Светка уже забрала туалетную бумагу, типа на праздники, ха-ха. Помяни мои слова…
Кузнец значительно поднял толстенный, дубово-кожаный такой, палец кверху:
– К вечеру посадские дети оборвут в окрестностях все лопухи. По заданию мамок.
Точно. Невозможно не согласиться.
После еды, вспомнив злосчастный тюк, я решил зайти в швейную мастерскую. У нас в замке две швеи. Еще есть в Городе Мастеров и одна в Дальнем. А поселковые сами обшиваются, швейных машинок хватает. В мастерской – полупромышленные «зингеры» шестидесятых годов, у частных лиц – все больше современные «японки». Придержав двери, чтобы не хлопнули, я, под мерное стрекотание, осторожно зашел внутрь.
– Девчата, привет!
– О, Сереженька пришел! Заходи, родненький, с чем ты к нам?
– Да с конфетами, как иначе к таким красивым, – я протянул им угощение из «дипломатического» фонда группы, – вот поинтересоваться хочу – когда вам удобней комплект «полевухи» затащить на ревизию? Лунев все никак не соберется.
Швеи переглянулись, зашуршали обертками.
– Конфетки! Ой, спасибочки! Ох, сталкеры, сталкеры… Вечно вы позже всех.
– А что такое? – заподозрил я неладное.
– У нас на ближайшие дни уже все время расписано! – озабоченно поведала старшая.
– Даже на неделю, – поправила ее подруга.
– Вот, на неделю! Уже пять заказов передали на Дальний, три в Белую.
Твою прелесть… Все, Кастет, сам теперь будешь все зашивать-штопать, на ручках! Без всяких машинок! И без наперстка!
– Да что такое случились-то? – больше из вежливости поинтересовался я, уже в общем-то зная генезис ответа.
– Да ты что, Сереженька, все ж как сдурели! Сразу экономить стали, решили старое донашивать, все им починить нужно, все в норму привести! Такие все рачительные, такие экономные.
Всего два часа прошло.
– Понятно, – грустно вставил я. – Приплыли.
Девчата опять переглянулись.
– Прямо сейчас притаскивай, что с вами делать… Ирочка возьмется.
– Ну красавицы, всех расцелуем! Все группой! Наши немцы знаете какие? Ух!
– Да нам и одного Гоблина хватит! – захохотали девки.
– Все, бегу-несу. А с группы – ништячок.
Мне что, век тут по двору мотаться? Пробегая мимо «Оружейника», заметил странное: двери не закрываются! Народ выходит, заходит, что-то покупает. Оружием все озаботились? Тоже в запас? Вышедший наружу реаниматолог медцентра, Иванов Сергей Витальевич, заядлый охотник на водоплавающую и боровую дичь, поздоровавшись, моментально проветрил мне мозги:
– Комплект оснастки купил! Буду стреляные гильзы заряжать. Все никак не мог собраться – привык к фабричным, хотя давно хотел освоить релодинг. Представляешь, последний комплект у Милы взял! За один час все скупили, а было их, как она говорит, пятнадцать комплектов! Ну и гильз латунных, пороха да капсюлей, дроби побольше, сейчас со свинцом, как мне представляется, туго будет…
Даже он панику поднимает! Подсознательно, но поддается. А я не поднимаю?
Я вообще Кастета убью!
Опять его дела! Где, интересно, наш комплект? Тоже к фабричному привыкли? Это уже не шутки, это вам не штанишки заштопать! Паразит! Просвистели, последний комплект ушел из-под носа. Зубами будет закатывать, ими же и картечь откусывать от прутка. Так, все фирменные патроны срочно нужно зажать…
Как же медленно двигается этот проклятый огромный Переключатель, как же больно, когда с тебя трением срывает ржавчину лени, разболтанности, косности, наивной всеблагости и глупой мечтательности!
Яростным вихрем влетев внутрь «Оружейника», я с порога позорно заблажил:
– Мила! Как же ж так!!!
– Ой, таки не надо обмороков у кассовой зоны, это запрещено, – всплеснула руками хозяйка. – Мила через эти страсти точно сляжет в больничку, я их боюсь! Сережа… Я всегда считала, что капля благородной еврейской крови в тебе есть, – как же жестоко я ошибалась, мне буквально больно и грустно!
– Мила, что, все комплекты проданы?!
– А ожидалось-таки другое? Ожидалось множество дураков и волшебный сундучок? Нет, конечно же таковые есть, но они всегда приходят позже всех. Побудь тут еще несколько минут, и ты их тоже увидишь всем комплектом! Чаю будешь?
– Какой, трахома, чай! – вскричал я. – Я убью Лунева, вот на его могилке и попью!
– Подумайте, какие страсти, какой Шекспир! Такой театр нам не нужен, Мила спасет твои кадры, которые никак не решают все. Уже успокойся, у умной девушки один комплект всегда захован для тех, кого любит она и кто любит-таки Милу. Так что забирай свои железки, не торгуясь, и вали на свои подвиги, не хочу знакомить тебя с остальными странными – что подумают люди о группе сталкеров?
Послушавшись, я засунул покупку поглубже, за пазуху: самому стыдно. Так и вышел.
Все, достаточно с меня новых реалий, нужно окунуться в привычную работу – иначе просто свихнусь. На месте былой ржавчины зияли кровоточащие раны, пусть зарастут. Хоть чуть-чуть.
Уже через сорок минут я, загрузив в машину среди прочего второй наш ПКМ, выгнал «хайлюкс» на трассу и покатил в сторону Дальнего, где меня дожидались ребята.
Операция по эвакуации «потеряшек» заняла не один день, а два.
Все прошло, на удивление, гладко и без авиации. Правда, на месте задержались: местный проводник выводил их к точке встречи дольше планируемого времени. Семья в плохом состоянии – банально голодные. Трое маленьких детей. Поэтому я принял решение тормознуться на Дальнем Посту: покормили людей горячим, а там и ночь настала. Решили не ехать – смысла нет: все службы в отбое, столовая закрыта, – поэтому остались в поселке. Семья – корейцы из Павлодара, граждане Казахстана, вывезенные с пакистанских земель. Теперь будут подданные Русского Союза.
В поселке тоже все менялось, «ржавчины» в головах почти незаметно – неизбежное просветление происходит стремительно. У мастеров-обувщиков куча заказов, к ним постоянно приезжают люди, понимающие, что просто так теперь со склада ничего «фабричного» не получишь.
Климова Юлия Павловна, директор школы и вообще наш начобр, уже поменяла учебные планы, подвинула предметы, сократив часы, и кардинально увеличила стажировки по прикладным дисциплинам: папы и мамы резко захотели прикрепить своих чад к конкретно рукастым мастерам. Паша говорит, что уже через пару дней тут будет пять учеников. И так по всем отраслям.
