Рокоссовский, пожав плечами, сказал:
— Уже завтра у тебя будут все необходимые данные, сынок. Еще что-нибудь?
Тут я не сразу озвучил свою просьбу. Надеюсь, князь не сочтёт ее несколько, хм, странной.
— Ваша светлость, мне нужны головы графа Перумова, убитой магистром Сафоновым Ведьмы, и того существа, некроманта из Безлюдных земель, что мы привезли вам в прошлый раз.
Как я и ожидал, наконец-то мне удалось заставить князя изумлённо уставиться на меня.
— Головы? Помилуй тебя господь, Алексей! Для чего тебе головы этих, без преувеличения скажу, нечестивых тварей?
— Буду собирать коллекцию личных врагов, — стараясь держать серьёзную мину, подмигнул я ошарашенному Рокоссовскому.
Глава 26
Граф Владимир Казанцев оставался таким, каким я его помнил по своему давнему и такому позорному выпуску из Академии. Когда во время принесения присяги хотелось провалиться сквозь землю. Он же уставился на меня так, словно увидел, по меньшей мере выходца из самых тёмных глубин преисподней. Неожиданно улыбнулся и сказал совсем не то, что я ожидал:
— А ведь помнишь, как я тебе говорил, что именно я должен отдавать тебе честь? Может, и не в таких словах, но с похожим смыслом… И я очень рад, что это время настало. Но, признаться, я никогда не думал, что такой незрелый и обозлённый на весь свет юнец, как ты, в итоге станет тем, кого я сейчас вижу перед собой. Ты очень изменился, Часовой Тринадцатой Стражи. Очень. Ваша Светлость.
В голосе старика не было ни тени издёвки. Мне он всегда нравился. И не только потому, что хорошо относился к тому всеми презираемому изгою, каким я тогда был.
— Бросьте, ректор. Я бы хотел, чтобы вы просто называли меня моим настоящим именем. Вот и все.
— Столица слухами полнится о твоих подвигах, Алексей, — Казанцев, удивлённо качая головой, пригласил меня садиться в кресло и сам опустился за рабочий стол. — А совсем скоро слава о твоих деяниях разлетится и по всей Империи. Да что там, ты бы слышал, что о тебе рассказывают в Академии курсанты!
— Собственно, по этому поводу я к вам и прибыл, граф.
Казанцев с пробудившимся любопытством посмотрел на меня. Высокий, статный и подтянутый, он все еще излучал огромную силу и уверенность. Настоящий Часовой.
— Я внимательно вас слушаю, герцог.
— Мне нужны все свободные курсанты, что только есть в Академии. Но исключительно добровольцы. Все, кто захочет отправиться со мной на север, в Лютоград. Десять, пятнадцать человек… Это уже будет неплохо. Князь Рокоссовский сообщил, что совсем недавно вам передали списанный военный корабль, без вооружения и всего прочего. Если вы не возражаете, я бы хотел его у вас попросить. Все, кто согласится, отправятся на нем на север. И вы вместе с нами, граф.
Кажется, мое новое кредо это несказанно удивлять всех, с кем я в последнее время общаюсь. Казанцнев непонимающе уставился на меня.
— Я знаю, что после падения Дома графа Перумова, который оказался подлым изменником и предателем, многие из лояльных его Роду семейств пострадают. И вы в числе первых, ректор. И вместе с тем я знаю, что вы честный, благодарный и порядочный человек. И знаю, что вы точно не заслуживаете той грязи, что может вас запачкать. Поэтому я предлагаю вам, как вы наверняка уже думали, подать в отставку и вместе с теми отчаянными смельчаками, что отважатся служить в Корпусе Тринадцатой Стражи, полететь вместе с нами к северному фронтиру. Где к вам будут относиться с огромным уважением, несмотря ни на что.
Владимир Казанцев, пораженно глядя на меня, сглотнул. Старый Часовой, повидавший на своём веку и бога и черта, неожиданно мягко и тихо спросил:
— Зачем я тебе, Алексей? Можно сказать, что я уже списанная в утиль старая никчемная развалина. Мое время уходит. Для чего я вам?
— Я хочу создать собственную Академию Часовых у себя дома, на севере, в столице Герцогства Бестужевых Лютограде. Академию имени моего прадеда Владимира, — глядя ему прямо в глаза, отчеканил я. — И вы, граф, поможете мне в этом. Лучшего учителя для будущих Часовых мне не сыскать. Обо всем остальном я позабочусь. Поверьте, я точно знаю, что нужно, чтобы из обычного человека сделать бойца Ордена. Но чтобы сделать из него хорошего бойца, мне нужны ваши знания и опыт. И если вы согласны, скажите мне об этом прямо сейчас. И уже завтра с утра корабль с вами и курсантами поднимется в воздух и направится в Лютоград.
И Владимир Казанцев, неожиданно вздохнув от облегчения, так, словно сбросил с плеч несколько тонн, оглушительно и с удовольствием рассмеялся. Вытирая выступившие в уголках глаз слёзы, он громко сказал:
— Я был бы последним выжившим из ума старым ослом, если бы отказал тебе, Алексей. Видит бог, наверно, ты единственный, кто способен на такую авантюру! А что скажет на это Император, когда узнает?
Я очень внимательно посмотрел на него и сказал:
— Ваше сиятельство, меня с некоторых пор совершенно не волнует мнение Императора. Сколько мы сможем набрать ребят? Хотя бы пару дюжин или меньше?
Казанцев как-то странно посмотрел на меня и загадочно улыбнулся.
— Думаю, Алексей, ту очень сильно удивишься… Пойдём! Проведу тебя на главный плац. Сам все увидишь.
* * *
Распрощавшись с проводившим меня до точки высадки «Икара» Леонидом Рокоссовским, который на последок обнял меня как брата, я взошёл на борт разведывательного рейдера и первым делом сказал вконец изнервничавшемуся Михаилу Твардовскому:
— Все получилось, Миша. Все получилось. Летим домой.
Корабельный чародей с ликующими воплями кинулся мне на шею. А потом мы еще очень долго разговаривали в моей капитанской каюте, пока ведомый светящимся от радости капитаном Махориным «Икар» торопливо уходил на Север.
А ведь и в самом деле все получилось как нельзя лучше и даже более того… С собой я вёз личное письмо капитану Кречету от Светлого князя, подписанные Императором и всеми членами Большого государственного совета бумаги, возвращающие мне полное право на все северные земли и восстанавливающие фамилию Бестужевых во всех правах. В плотномм холщовом мешке я принёс на борт Икара три отсеченные головы, на которые магистр Сафонов по личной просьбе Рокоссовского наложил предохраняющие от разложения заклинания. Твардовский тут же присоединил их к голове Вейры.
Параллельно нашему курсу, из Столицы вышел тяжёлый трехпалубный крейсер с набранным из добровольцев полностью укомплектованным экипажем, всеми необходимыми припасами, бывшим ректором Академии Ордена Часовых графом Владимиром Казанцевым со всей его семьей. И… С девяноста вчерашними курсантами на борту! Девяносто!
Я глазам своим не поверил, когда находясь на плацу, оказаашись под жадными взорами кажущихся мне совсем детьми толпы новоиспечённых Часовых, увидел, сколько рук вонзились в хмурое осеннее небо, сколько глаз разгорелись жарким пламенем и сколько нетерпеливых криков вырвалось из глоток, когда граф Казанцев спросил, кто из вчерашних курсантов желает нести службу в Корпусе Тринадцатой Стражи. Почти сотня человек! Немыслимо.
Признаться, мне даже стало как-то не по себе от взглядов этих мальчишек, которые были лишь самую малость младше меня и девчонок, набравшихся с пол дюжины. Они смотрели на меня так, словно я был самым прославленным героем всех времён, готовым повести их за собой на главную и последнюю битву человечества.
Что ж, представляю, как обалдеют от такого количества новобранцев Кречет, Корнедуб и Рогволд. Помимо почти сотни бойцов, вместе с Казанцевым вызвались отправиться на север сразу четверо несущих службу в Академии боевых чародея. Судя по первому впечатлению, не самые слабые колдуны.
Корабль под названием «Снежный волк» вез людей, амуницию, припасы, вещи, много чего. Но самое главное, он давал всем, кто находился на его борту, веру в иное, лучшее будущее.
Великое герцогство Бестужевых возрождалось. И я собирался приложить все усилия, чтобы наша вотчина стала, как и в прежние века, самым сильным, богатым и процветающим краем. Государство в государстве. А почему бы и нет?..
