Встреча с предательницей стала для Лиса неожиданностью.
Честно говоря, в ювелирную лавку Элиссар устроился, чтобы иметь больше свободного времени. Первоначально он хотел наняться к торговцу лошадьми, в которых точно соображал больше, чем в разноцветных побрякушках, но торговля лошадьми в захваченном городе шла бойко, а вот на самоцветы спрос упал. И это значило, что у подмастерья ювелира времени для того, чтобы искать и находить нужную информацию, будет намного больше. А вот помощник торговца конями, скорее всего, и отойти от лавки не сможет, и падать после трудового дня будет на без сил на постель. Ну или не на постель.
Когда плеть коснулась спины коварной принцессы, Лис почувствовал, как желудок скрутил спазм. Он начал было продвигаться к эшафоту, понимая всю глупость своих действий, но наказание завершилось раньше, чем Серебряный герцог успел преодолеть и половину пути. Что ж, тем лучше. Не наделал глупостей.
Но появление девушки, которую Элиссар когда-то так сильно любил, в ювелирной лавке… И этот странный, такой двусмысленный разговор…
Хозяин ничего не сказал тому, кого называл Фьером, и лазутчик понял, что ошибался, когда считал Кэстэрэтиса болваном и сквалыгой. Ювелир и вида не подал, что слышал, как помощник уверенно называл символику камней, о которой не имел ни малейшего понятия. Зато охранники Руэри, похоже, всё приняли за чистую монету. Впрочем, вряд ли простые воины могли даже внешне отличить оникс от граната.
– Так, говоришь, янтарь – символ женского коварства? – от души посмеивался Кэстэр уже после ухода высоких гостей.
Но вопросов не задавал.
Следующего утра Элиссар ожидал с нетерпением. Но оно быстро прошло. Княжич успел вымыть полы, протереть прилавки, начистить серебро… Хозяин сладко почивал в своей комнате.
– Она не придёт, – прошептал сам себе зло. – Этого и следовало ожидать. Змейка просто решила поиграть… Как всегда.
Но она пришла. Словно почувствовала его слова: едва он замолк, дверь распахнулась, колокольчик тренькнул и появился кривоногий смуглый человек в чёрном тюрбане. А за ним – девушка в тёмно-синем платье с чёрной окантовкой. Она вошла и улыбнулась, и у княжича снова куда-то ухнуло сердце.
– Нашлось ли серебро? – кокетливо спросила принцесса.
Лис с трудом оторвал взгляд от её каштановых волос, одновременно и собранных, и распущенных (тонкие косы удерживали витые локоны) и буркнул:
– Серебро нашлось. Какой рисунок закажете?
– Вот, – Руэри развернула листочек, на котором действительно был изображён четырёхлапый дракон. – Перед мордой – солнце, а за хвостом – месяц.
– Восходящее солнце?
– Нет. Разве не видно? Оно опускается в море!
Элиссар посмотрел на половину кружочка и кивнул:
– Понятно. А месяц?
– Растущий, конечно! Ты же знаешь, что он покровительствует новобрачным? Я замуж выхожу, хочу преподнести стилет мужу в дар.
Княжич покосился на злое лицо кривоногого охранника.
– Рождающий месяц, – кивнул понятливо. – Благословенный союз, плодовитое чрево… Уверен, жениху дар придётся по душе.
– Я устала. Принеси мне лимонаду.
Лис вышел. Нацедил напитка из свежих лимонов и мёда, захватил приготовленные благовония, вернулся, подал принцессе лимонад в стеклянном кубке. Затем плотно закрыл окно.
– Зячем ето? – угрюмо уточнил кривоногий, видимо старший. Его крючковатый нос тоже был кривым.
Помощник ювелира ответил со смирением слуги:
– Солнце высоко в небе, мой господин. Нужно всё закрывать, чтобы пекло не просочилось.
– Незячем…
– Хараан, – капризно протянула Руэри, – вы любите солнце, а я – нет. Мне по душе прохлада. Если вам холодно или душно, вы можете выйти. Но я лично хочу как следует всё тут рассмотреть.
– Я остянюсь с тобой, моя госпожя, – ответил кривоногий, скрипнув зубами.
Девушка закатила глаза.
– Я устала. У меня ноги болят. Фьер, покажи, что ещё у тебя есть из драгоценностей?
– Как прикажете, госпожа моя.
Лис подвинул девушке кресло и поджёг благовония.
– Это ещё зачем? – подозрительно уточнила девушка, нахмурившись.
– Аромат для благословения чрева, чтобы ребёнок родился крепкий и здоровый. И чтобы сын, а не дочь. Вербена, жасмин и чёрный ландыш.
Маренговые глаза задумчиво посмотрели на парня. Княжич почесал нос. Руэри кашлянула.
– Ну… если для сына, – заметила неуверенно. – Но, богиня, какая вонища!
Элиссар вздохнул и подал ей белый платок:
– Слабые девицы всегда плохо переносят запах чёрного ландыша. Поэтому и родится сын, а не дочь. Крепитесь госпожа моя! Аромат чёрного ландыша – мужской аромат. У нас так даже проверяют: мужчина – воин или… так, дерьмо собачье. Возьмите платок, госпожа моя, вам станет легче.
Руэри прижала ткань к носу, подмастерье удалился на склад, аккуратно прикрыв за собой дверь, а несчастные воины остались, демонстративно глубоко вдыхая аромат для выявления настоящих мужчин и стараясь не подавать виду, что им он тоже не нравится до омерзения.
Когда, спустя примерно минут пятнадцать, Элиссар, прижимая к носу мокрый платок, вернулся, курильные палочки ещё продолжали дымить, на полу валялись воины, а Руэри, которую всё-таки усыпил аромат, свернулась в кресле, выронив платок на пол. Тот, кого принцесса назвала Харааном, видимо о чём-то начав догадываться, успел наполовину обнажить саблю и шагнуть куда-то, искренне полагая, что направляется к двери.
Элиссар подхватил девушку и стремительно вернулся в коридор, снова плотно закрыв дверь в лаву. Притащил Ру в комнату, где мирно спал наглотавшийся снотворного хозяин, и капнул уксусной эссенции на платок, а затем поднёс его к носу пленницы. Руэри чихнула, открыла покрасневшие глаза. Простонала и закашлялась.
– Что это было?
– Снотворный аромат. Палочки будут дымиться ещё часа два, твоей охране этого хватит до вечера. Тигров можно убить, но их жизни нам не нужны.
– Не нужны, – согласилась принцесса. – Голова трещит!
– Так и должно было быть. Прости, ничего лучшего я придумать не смог – пить в незнакомом месте они, полагаю, отказались бы. Но потом об этом поговорим, если захочешь. Нам нужно торопиться: на Шу нас ждёт гичка с командой. Вот одежда…
Девушка посмотрела на белый бешмет, белые шаровары и чёрный тюрбан, лежащие на подоконнике. Хмыкнула.
– Отвернись.
И принялась поспешно переодеваться, морщась от головной боли.
– Нам нужно ехать не на север, а на запад, – возразила она, скидывая юбки. – Джарджат с армией отправились на встречу принцу Ярдарду…
– Медведь умер.
Принцесса вздрогнула и замерла, уставившись в спину Лиса.
– Как? Впрочем, сейчас это неважно. Потом. В любом случае, его армия подходит к Южным воротам, и Тигр отправился на войну. Значит, если мы отправимся на север, то неизбежно натолкнёмся на его людей. А, значит, нам надо бежать на запад, по направлению к Золотому щиту.
– Мы просто обогнём поле боя и армию врагов.
– Нас успеют перехватить раньше, чем мы достигнем земель Дьярви, – возразила Руэри упрямо. – Именно по дороге на север нас и будут искать. По дороге на запад искать не будут. А что искать будут – даже не сомневайся. Думаю, уже завтра утром Тигр будет знать о побеге.
– Хорошо.
– А ещё я знаю, где мы можем остановиться. В сад Южных герцогов. Там библиотека и…
– Мы не должны оставаться в людных местах, – возразил Элиссар.
Руэри рассмеялась.
– С тех пор, как там от чумы умерла жена герцога Диармэда, а спустя время – Рандвальд, Южный лорд, эти и без того не сильно обитаемые места совершенно брошены людьми. А вот книги и подвалы с вином там точно есть.
– Рандвальда казнил твой отец…
– Лис, – снисходительно хмыкнула девушка, зашнуровывая бешмет и вдевая ноги в остроносые туфли, – давай ты не будешь пытаться блистать передо мной своим незнанием генеалогии родов Элэйсдэйра? Рандвальд, которого казнил мой отец, это сын герцогини Ювины, а Рандвальд, который умер от чумы – её брат. Можешь обернуться и надеть мне тюрбан, я не умею этого делать.
