Но она лгала. Принцесса никогда не была в этих местах, а карты… Карты всегда обманывают. Тем более, беглецам приходилось подниматься в гору, что оказалось намного дольше, чем скакать по ровной дороге.
Вскоре Руэри почувствовала, что зябнет: осенние ночи холодны.
Замок появился лишь ближе к рассвету, когда всадники почти совершенно отчаялись (а кони их отчаялись несравнимо больше) и решили уже остановиться ночевать на открытой местности. Но чёрные остроконечные башни, внезапно возникшие на фоне полупрозрачной стареющей луны, будто в мрачном сказке, оказали на всех них бодрящий эффект.
Элиссар и рыжий двухметровый красавец Сэньо спешились, перелезли через стену и, спустя примерно полчаса, отчаянно скрежеща заржавевшими механизмами, вниз пополз подъёмный мост, а кованная решётка безо всякого видимого желания – вверх.
– Наверное, раньше тут было красиво, – прошептала Эгиль, испуганно озираясь.
– Зато яблоки и апельсины никто до сих пор не собрал, – крикнул весёлый Сэньо, крутя тяжёлый ворот, опускающий цепи моста. – Они, конечно, мелковаты и кислые, но лучше, чем ничего.
Руэри остановила коня. «Я сейчас умру», – подумала устало. К ней подошёл Элиссар и протянул руки. Куртку он скинул, рукава закатал, видимо, даже не догадываясь как сейчас соблазнительно выглядит с расстёгнутым воротам и прилипшей к вспотевшей груди рубахой.
Девушка, облегчённо выдохнув, перекинула ногу через седло и скользнула в его объятья. Серебряный герцог подхватил её, но отпрянул, случайно соприкоснувшись с её мягкими грудями. «Без корсета как-то всё иначе чувствуется», – насмешливо подумала Руэри, однако сил смеяться не было. Она обняла юношу за шею и практически повисла на нём: ноги не держали её совершенно. От юноши пахло степью и солнцем, и немного потом. Подхватив девушку на руки, Элиссар решительно зашагал в замок. Сэньо проделал тоже со своей невестой.
– Лис, пожалуйста, отнеси меня в библиотеку.
– Никаких библиотек. Нужно выспаться, а не книжки читать!
– Я не буду читать, – пообещала принцесса. – Пожалуйста! Там должна быть тайная карта султаната. Такая, знаешь, где всякие разные тропы… Не хочу явиться к брату с пустыми руками. Он же крепко злится на меня. И мне надо как-то искупить свой проступок, не находишь?
– Проступок?!
Руэри вздохнула и доверчиво опустила голову на его плечо. Поднявшись по ступеням, герцог распахнул высокие двери. От каменных стен холла на путников потянуло холодом и сыростью.
– Вот и ты на меня злишься!
– Я не злюсь. Это по другому называется.
Девушка приложила пальчик к его губам.
– Тс-с… не говори того, о чём потом пожалеешь, Лис. Второй этаж, налево по коридору, а потом ещё раз налево в башню...
– Я не пожалею…
– Тс-с-с. Послушай… Тигр взрывает стены. Ты слышал историю битвы с Айяной? Помнишь, там как раз… Но лёд – это одно, а каменные стены – другое. Джарджат их взрывает. Южные ворота всё равно бы пали, понимаешь? А так Дьярви смог, не потеряв людей, отступить в Мандариновый город, где от подкопа стены хранит река.
– Положим. Но не обязательно тебе было становиться невестой Тигра…
– А как иначе? – она отстранилась и заглянула в лисьи глаза, но было достаточно темно, чтобы различить их выражение. – Скажи мне, Элиссар, кто, кроме меня, мог бы прикрыть отход коронеля и тысячи его лучников? И как бы я могла иначе сохранить жизнь вратовцам?
– Ты лжёшь? – неуверенно уточнил герцог.
Он действительно внёс её в библиотеку, посадил в просевшее, пыльное кресло. Его обивка истрёпалась, солома, которой было набито сиденье, практически вся вылезла. Юноша зажёг огарки свечей, повсюду торчавшие из подсвечников, и снова обернулся к принцессе.
Руэри полулежала в кресле, совершенно обессиленная. Её знобило.
– Лис, – простонала она. – Пожалуйста… Мне так плохо… Можешь хотя бы сегодня не обижаться?
Юноша выдохнул.
– Я принесу воды. В каждом замке непременно должен быть свой колодец.
– Вина. Думаю, оно сохранилось в подвалах… Туда ведёт лестница из центрального коридора.
Спустя некоторое время оба неприятеля, с максимальным удобством расположившись в библиотеке, потягивали персиковое вино, закусывая его зачерствелыми лепёшками и сыром из припасов, что были взяты в дорогу.
– Учти, я тебе по-прежнему не верю, – предупредил Элиссар.
– Знаю.
– И я отвезу тебя к Риану.
– В Акулий город?
– Нет, в Серебряный щит, как и договаривались.
– А Риан в Серебре?
– Вряд ли. Хотя откуда мне знать, где сейчас Ветер? Но, думаю, в Ботонде тебе будет безопасней всего дожидаться жениха.
Руэри задумчиво посмотрела на бывшего поклонника.
– И когда будем выезжать?
– Завтра вечером. Коням нужен отдых.
– Ночью путь в горах небезопасен…
– В захваченном врагом юге вообще не безопасно, – хмыкнул Элиссар.
Принцесса зевнула.
– Как скажешь.
Поджала ноги, уткнулась в них лицом и тотчас уснула. Герцог посмотрел на неё. «Мне по-прежнему нравится эта девушка, – грустно подумал он. – Особенно после того, как Ру добровольно вернулась в плен, чтобы спасти Эгиль, и даже позволила себя наказать. Но как понять, когда она говорит правду, а когда – лжёт?».
Он поднялся, устало потянулся, чувствуя боль в ногах и спине. Отдохнуть действительно было необходимо.
Элиссар спустился в сад, где путники оставили коней. Снял с животных упряжь, сёдла и попоны. Отнёс попоны наверх, в библиотеку, соорудил нечто вроде постели, поднял принцессу из кресла, на руках отнёс, уложил на импровизированное ложе, прикрыл своим плащом и вышел. Нужно было накормить лошадей, почистить их и напоить водой из старого колодца. Если, конечно, в колодце ещё осталась вода.
К его счастью, вода в колодце была.
***
Первым врага обнаружил Грэхэм. Молодой лейтенант замер, вглядываясь в ночной мрак, особенно густой на юге, и не решаясь признаться себе, что ему настолько повезло. Но эти белые шатры на возвышенности, озарённые рыжим светом костров, определённо не могли быть ничем иным, кроме лагеря тигров.
Грэхэм просвистел условный знак.
– Надо доложить лорду-командующему, – прошептал Эйнар, командир отряда разведчиков, когда подъехал к лейтенанту и увидел то же, что и подчинённый.
– Разрешите? – с волнением уточнил Грэхэм.
Эйнар – круглолицый, плотно сбитый – оглянулся и расплылся в понимающей улыбке:
– Скачите во весь опор, лейтенант. Сообщите весть своему… дедушке.
И Грэхэм помчал.
Не прошло и пары часов, как авангард рыцарей ринулся на шатры спящих тигров. Не было никакого смысла делить армию на фланги – враги разместили по обе стороны лагеря обозы, как будто телеги могли защитить их от врага, подобно каменным стены.
Хэм, летящий в первых рядах, выхватил саблю, пригнувшись к шее коня. «После этой ночи я точно станут капитаном, – думал он, слыша весёлый посвист ветра. – И никто даже не заикнётся, что я не женат…».
Они ворвались в лагерь чёрной волной, и тотчас в небо понеслись вопли боли и крики коней. Вот только это были не крики тигров. Ноги коней проваливались в невидимые в темноте узкие, но глубокие ямы, путались в разбросанных рыбачьих сетях, а, когда обозы неожиданно стали загораться, взрываясь, авангард медведцев накрыла паника.
Жеребец под Хэмом рухнул, горестно взоржав, но всадник успел спрыгнуть, уклонился от падающей туши слева. Взрыв сотряс землю, вспыхнул кровавый свет. Что-то чёрное метнулось, ударило поднявшегося Хэма грудью. Он упал, перекатился, вскочил на четвереньки. Оглянулся.
Вокруг царил ужас преисподней: огонь, мрак, грохот, крики. Крики и грохот…
Парень побежал, но на него снова что-то упало, придавив. Перед глазами метнулось острое копыто. Острая боль пронзила ногу… Рядом дёрнулся и затих чей-то конь с огромным влажным глазом. В его горле торчало оперенье стрелы…
«Нет! Нет! Быть не может! – закричал (или подумал?) Хэм. – Они не могли…»
Он пополз назад, чувствуя, как воздух, словно единый язык пламени, тянется за ним. Левую руку сводила судорога. Лейтенант полз мимо трупов и агонизирующих тел. Кто-то хватался за его руки, ноги, кто-то из товарищей ещё пытался отстреливаться, вот только… Как можно стрелять в пылающую темноту, ощерившуюся арбалетами?
