– Ты лжёшь!
– Хочешь, докажу? – Руэри оглянулась и улыбнулась какой-то странной, немного насмешливой и много печальной улыбкой.
– Я всё равно тебе не поверю, – угрюмо отрезал Элиссар.
– Хорошо, – легко согласилась девушка. – Тогда давай выпьем? Выпить ты со мной сможешь?
И они выпили. А потом выпили ещё.
– Ты умеешь петь? – спросила принцесса внезапно.
– Умею. Но не буду.
– Почему?
– Не для тебя.
– Тогда хочешь, спою я? Для тебя?
Он промолчал, и Руэри вдруг запела мягким, глубоким, немного низковатым голосом.
Окнами библиотека смотрела на восток, а потому сейчас, когда солнце пересекло зенит, свет, падая сквозь витражи узких окон, не мог рассеять лёгкий сумрак, и в этом сумраке хрипловатый голос принцессы звучал очень… соблазнительно.
«Что я делаю? – вдруг спохватился Элиссар. – Она – невеста моего брата. Я не должен вообще слушать её!», но он не мог встать и уйти. Старинная песня о рябине, дрожащей на внезапном морозе, горькая, как девичий упрёк, поневоле разволновала сердце юноши.
– … заметает кровавые ягоды снег, точно краткую память о мне... – мягко пела девушка, обхватив колени руками и положив на них подбородок.
«Она постоянно лжёт. Ей вообще ни в чём нельзя верить!»
Ещё поутру Элиссар получил чайку от Риана и, наконец, смог отправить долгожданный ответ брату: они едут к морю. Он везёт Руэри. И надо было уйти и заняться лошадьми, но… Мягкий голос принцессы удерживал, лаская и заживляя его душу. Он был очень тихим, этот голос, как будто девушка забыла, что не одна в библиотеке.
– .. и не будет больше меня, – почти неслышно завершила Руэри, подхватила кувшин с вином, запрокинула голову и принялась пить.
Так не пьют женщины, тем более – девушки. В этом жесте было столько горя и отчаяния, что Элиссар не выдержал, шагнул к ней и забрал кувшин.
– Отдай! – потребовала она.
– Тебе хватит.
– Отдай! Какое тебе дело до меня?! Ты вернёшь меня Риану. Просто потому, что не можешь мне простить слов, сказанных от обиды.
– Потому что Риан – мой брат!
– Ага. Брат, который воспользовался моей злостью. Вот только он почему-то не посчитался с твоими чувствами.
– Руэри!
– Ладно, молчу. Брат – это святое. Не то, что какая-то там девка… Отдай мне вино.
Ру попыталась выхватить кувшин, Лис поднял его над головой. Девушка вскочила, потянулась, пошатнулась и упала… бы, если бы герцог её не подхватил. Её глаза оказались совсем рядом, и жаркие, мягкие губы тоже.
Лис замер, застыл, не в силах пошевелиться.
И тогда Руэри, тихонько вздохнув, снова оплела его шею руками и, словно жаждущий к воде, прильнула к его губам. Кувшин упал, и резко запахло терпким старым вином.
– Не отпускай меня! – шептала Руэри между страстными поцелуями. – Молю тебя, не отпускай!
Он и не хотел. Лис пошёл на неё, срывая с девушки мужской бешмет, и остановился только, когда она спиной упёрлась в стену. Его поцелуи становились всё жарче, спускаясь по шее к обнажившимся холмикам груди. Руэри хрипло застонала, выгнулась. Он поднял голову, всмотрелся в её лицо. Из-под сомкнутых ресниц девушки бежали тонкие ручейки слёз, ресницы слиплись стрелками.
– Ты плачешь? Почему? – прохрипел Элиссар, чувствуя, что весь дрожит от желания.
– Просто не останавливайся… пожалуйста…
Он снова впился в её губы, но она вдруг укусила, и, когда Лис отдёрнулся, открыла блестящие от влаги глаза, ладонями сильно ударила его в грудь и, повалив парня на пол, села на его пах. Губы принцессы нервически дёргались.
– Ты мне не веришь? – спросила она.
– Нет. Только идиот поверит тебе во второй раз.
Ру наклонилась, её шёлковые волосы скользнули по его лицу, а губы жадно впились в губы.
– Значит, будь идиотом, – прошептала принцесса. – Хотя бы в этот вечер…
И принялась поспешно расстёгивать пуговицы его рубахи.
– Что ты делаешь? – хрипло прошептал Лис.
Девушка нервно и зло хихикнула.
– А как ты думаешь?
– Риан…
– К юдарду Риана!
– Я дал слово…
– Что не переспишь со мной?
– Что привезу тебя…
– Ты его сдержишь.
Она стиснула его таз бёдрами, и все аргументы Лиса кончились. Он хрипло простонал от едва сдерживаемого желания. Руэри снова прильнула к его губам, прошлась поцелуями по шее к ключице, груди и вдруг резко замерла.
– Что? – спросил он.
– Прости… я всё же принцесса. А ты… пахнешь. Как козёл.
Лис покраснел. Руэри спрыгнула с него, усмехнулась:
– Там, внизу, прямо под нами – душ и бассейн. Я уже споласкивалась после дороги. Давай, нырни и возвращайся быстрей.
– Я…
Он неловко поднялся, смущённый до крайности. Девушка снова обняла его, и парень кожей почувствовал её возбуждённые соски.
– Я тебя люблю, Лис, – прошептала Руэри, ласкаясь к нему. – И я тебя хочу. Очень. Поторопись, пожалуйста… Я… я просто не могу, когда плохо пахнет.
И снова жадно его поцеловала.
Элиссар вихрем сбежал по лестнице, ворвался в душевую и открыл воду. В замок вёл акведук, по которому поступала вода с горной вершины. Ледяная вода. Лис вздрогнул, но греть её было некогда…
***
Руэри тщательно заперла дверь в душевую на замок снаружи. Застегнула бешмет до подбородка. Затем заперла и двери в покои. Сбежала вниз с чёрной лестницы библиотечной башни, выскочила в сад.
– А где Элиссар? – спросила Эгиль, греющаяся на солнышке.
– За нами погоня! – крикнула Руэри. – Лис получил сообщение. Нам нужно разделиться. Вы поскачете дальше, в Золотой щит. Выезжайте сразу за мной, но поворачивайте по дороге на запад.
Служанка испуганно вскочила.
– А где мы встретимся?
– Если даст богиня, в Шуге. Лиса не ждите. Он их запутает немного.
Руэри стремительно оседлала коня, закинула найденную тетрадку в седельную суму, запрыгнула в седло и хлестнула скакуна. «Вот теперь он меня точно никогда не простит», – подумала, уткнувшись в шею коня. Ей стало горько.
Вечер уже наливался мягкостью, но солнце стояло ещё высоко.
«Мы не всегда выбираем хорошее или плохое, – вспомнились девушке слова отца. – Иногда мы выбираем наименее худшее из двух плохих».
И девушка бессильно разрыдалась.
***
Коронель покинул Мандариновый город: его лучники ушли в Южную Рогатку – самую южную крепость Королевских земель.
– Верный ход, Дьярви, – прошептал Джарджат задумчиво. – Мой щит вами уже проигран. Теперь твоя задача не потерять тысячу своих лучников. И попытаться помешать мне войти в Королевские земли.
Он скомкал донесение, вышел из шатра и посмотрел на небо, начинающее светлеть. Одно из облаков, самое высокое, уже рыжело. Внизу, между холмами, клубился туман. Ещё полчаса или чуть больше, и начнётся рассвет. И тогда тигры примутся сворачивать шатры. Пора выступать дальше.
Джарджат вдыхал воздух, холодный, тяжёлый, и думал.
– Мой повелитель!
Тигр сделал жест рукой, позволяя подбежавшему дозорному говорить. Прерывать созерцательное молчание ему не хотелось.
– С юга примчался гонец от визиря Хараана. Просит срочно принять его.
– Приведи.
Гонец? От Хараана? А соколы что, уже перестали летать?
В ночной тишине шах отчётливо расслышал тяжёлые шаги воина и лёгкие… гонца. И, если удивился, то смог не подать виду, когда услышал надтреснутый хрипловатый голос:
– Приветствую тебя, Джарджат, сын Джарджата! Я соскучилась. Ты сказал, что накажешь или меня, или моих людей. Вот, я – перед тобой. Накажи меня.
Тигр медленно обернулся.
Перед ним стояла Руэри в мужской одежде. В свете факела, который держал воин, было видно что она грязная, взмыленная и…
– Женщина, что у тебя с лицом?
– Южное солнце жестоко. Но это неважно. После плетей у меня хватит времени отлежаться и восстановить нежность кожи, – бодро отозвалась девушка, отчаянно глядя в его глаза.
***
Серые и одновременно голубые, точно утреннее море, глаза. Белые, упругие груди приятной чашевидной формы с нежно-розовыми сосочками, а на левой – чёрная родинка…
