– Нужно поторопиться, пока видимость не ухудшилась, – обеспокоился Риз.
– Иди вперед, – пропыхтела Илайн, поправляя веревку на плече. Она явно устала, но не признавалась в этом, а предложения о помощи принимала за оскорбление.
– Нет уж. В одиночку в тумане еще опаснее.
– Да брось, – фыркнула она. – Мы живем в мире, где опасным может быть что угодно. Даже безобидные вещи. Вот моя соседка. Обожала сливы. Лазила на деревья, наверх, за самыми спелыми. И однажды, представь себе, ветка обломилась под ней. Упала, свихнула шею. Обычно так и случается, люди становятся жертвой того, что любят, потому что любовь усыпляет осторожность.
– По-твоему, всему виной любовь к сливам?
– Ты вообще меня слушаешь? – Она остановилась и одарила его строгим взглядом. – Все дело в страхе, о котором забываешь.
– А разве нельзя бояться и любить одно и то же?
– Нет. Это исключающие друг друга вещи, – отрезала Илайн и переплела руки на груди. – Любить – значит хотеть быть рядом. А страх – это то, от чего ты бежишь. – Она прищурилась, будто заподозрила неладное. – Почему мы вообще говорим об этом?
Ответить Риз не успел, внезапно ощутив, как изменилось пространство вокруг: сжалось, наполнилось нарастающим гулом, знаменуя приближение грохочущей громады. Повинуясь каким-то звериным инстинктам, он обернулся и увидел, как сквозь плотное полотно тумана прорывается дом. Вначале показалась покатая крыша, затем бревенчатый бок, провал окна, напоминающий разинутый рот, полный стеклянных зубов-осколков. Дом перемещался без каких-либо видимых сил, стремительно скользя по земле и подминая ее под себя. Движениями он напоминал улитку, но скоростью мог соперничать с вагонеткой, мчащейся по рельсам.
– Дикий безлюдь!
– Надеюсь, клыки и когти он себе не отрастил, – пробормотала Илайн, перебирая пальцами петельки на браслете. У нее осталось три стекляшки с микстурой. Достаточно, чтобы охладить пыл дикаря. – Грузи мешки, а я займусь им.
Высказывать возражения Ризу было уже некому. Илайн скинула с плеч веревки и метнулась к дому, чтобы начинить его успокоительным. Ей не впервой было справляться с непокорными безлюдями.
Убеждая себя в том, что она справится сама, Риз потащил к Пернатому дому две деревянные платформы с ощутимо отяжелевшей кладью. Преодолев небольшое расстояние, отделявшее его от цели, он принялся выгружать мешки. Действовать пришлось быстро. Пот струился градом, щипал глаза, но Риз не позволил себе выдохнуть, пока последний мешок с тровантами не оказался на борту. Мгновение спустя на землю с грохотом рухнули кровельные доски, будто их сорвало шквалистым ветром. Спасаясь от них, Илайн пригнулась. Риз бросился к ней, подхватил под руки, помог подняться. Видеть ее испуганной было так же странно, как признать факт, что три порции успокаивающей микстуры слишком быстро растворились внутри дикого безлюдя и никак не подействовали.
Они отвлеклись всего на минуту, потеряв из виду свирепую громадину, и вспомнили о ней, когда та атаковала Пернатый дом. Грохот от их столкновения был оглушительным, и казалось, что стены лопнут, как яичная скорлупа. От удара Пернатый дом повалился набок, стекла в окнах разбились и посыпались внутрь. Риз выругался и через пару секунд уже очутился перед дверью, которую открыл с трудом.
Пока Дикий дом медленно разворачивался, чтобы напасть снова, он пробрался к панели управления и переключил тумблеры, заставив своего безлюдя двигаться. Чуда не произошло. Сместившийся центр тяжести и отсутствие опоры не позволили Пернатому дому даже пошевелиться. Риз упрямо продолжал щелкать кнопками и рычагами, пока его безлюдь не сотрясся от следующего удара. Огромное бревно – очевидно, оторвавшееся от торца сруба, – протаранило окно, уничтожив остатки стекла, и чуть не придавило Риза к приборной панели.
Он замешкался и не сразу присоединился к Илайн, которая принялась таскать мешки с тровантами на другую сторону, используя их в качестве балласта. Вдвоем они переместили и закрепили груз на стальном крюке, предназначенном для строп. Чтобы Пернатый дом взлетел, следовало вернуть его в вертикальное положение.
Воспользовавшись минутой затишья, когда Дикий дом снова отступил перед очередным ударом, они вытолкнули бревно наружу, а затем сделали из него рычаг, приладив под безлюдя. Податливая почва промялась под тяжестью деревянного столба, облегчив им задачу.
Они едва успели забраться в дом, когда дикая громадина обрушила новый удар. Всю его силу на себя приняло бревно, и в момент столкновения, когда Пернатый дом содрогнулся, Риз переключил тумблеры, регулирующие наклон. Все произошло за считаные секунды: удар, резкий толчок, сильный импульс, подкинувший безлюдя в воздух, и медленный набор высоты.
Стены трещали, словно мокрые поленья в костре. Под пернатой крышей натужно кряхтели механизмы. Тумблеры щелкали под пальцами Риза, управляя домом, взмывающим все выше.
Торжество момента прервал строгий голос Илайн.
– Ты что делаешь?!
– Мы улетаем, – ответил Риз. Предрекая ее возражения, он добавил: – Я не могу рисковать безлюдем.
– Ри, очнись! Ты рискуешь человеческими жизнями!
– Сама же говорила, что я сумасшедший.
– На лбу себе это напиши!
Она попыталась оттеснить его от панели, но Риз выставил локоть, чтобы не позволить ей дотянуться до тумблеров.
– Дом поврежден, – выпалил он, надеясь убедить Илайн, прежде чем она отвоюет место. – Если приземлимся, уже не взлетим. У нас на борту с десяток мешков, чтобы спасти городских безлюдей. Мы разве не за этим здесь?
– Хочешь бросить Флори и Деса там, в компании Дикого дома?
– Он агрессивен к безлюдям, а не к человеку, – упрямо продолжил Риз. – Оставь им послание. Мы вернемся за ними утром.
Ее лицо пылало от гнева, однако тратить время на споры Илайн не стала, видя решимость Риза. Усевшись на пол, она сняла ботинок, вытащила из браслета последний пузырек с вязкой бурой жижей и зубами откупорила его, после чего выплюнула крышку. В ее действиях было столько же небрежности, сколько кошачьей грации и достоинства.
Он мог бы наблюдать за ней и дальше, если бы не проблемы в управлении. Удерживать безлюдя в воздухе становилось все труднее. Ветер норовил унести его в сторону, балласт тянул вниз. Ризу казалось, что Илайн писала свое сообщение слишком долго, хотя на мыске обуви поместилось лишь одно слово: «ждите». Недолго думая, она стащила второй ботинок, где коряво написала «нас». Затем пара обуви, связанная шнурками, вылетела в окно. Проверить точность попадания не удалось. Плотный туман уже заволок пустошь, и ориентироваться они могли только по компасу.
Как только Илайн сбросила послание, Риз переключил тумблеры, и Пернатый дом, набрав высоту, устремился на запад.
С осознанием того, что теперь безлюдь в безопасности, Риз устало закрыл глаза. Спокойствия ему хватило на несколько жалких секунд, после чего он вновь сосредоточился на полете. Какое-то время они молчали, пытаясь свыкнуться с мыслью, что произошло. Риз больше не мог вынести этой недосказанности, в которой ему мерещилось осуждение, и признался:
– Я должен спасти, что осталось. Пернатый дом нужен мне, чтобы вернуться в Делмар.
– Не объясняй, – прервала его Илайн с мягкой улыбкой, мелькнувшей и тут же погасшей за напускной серьезностью. – Я все равно последую за тобой.
Он решил, что ослышался, потом – что не справился с управлением и, разбившись о землю, доживает последние минуты в агоническом бреду. Осторожно прикоснувшись к руке Илайн, он убедился в реальности происходящего. Пальцы скользнули к запястью, поймали учащенный пульс и, обойдя свежие ссадины, загрубевшие царапины и шелушащиеся пятнышки от химикатов, с которыми она работала, спустились ниже, к костяшкам, где кожа была нежной и бархатистой, как крылья бабочки. С губ Илайн сорвался тихий вздох, и Риз заметил, что от темно-бордовой помады остался только контур, похожий на след от вишневого сока.
– Я последую за тобой и прослежу, чтобы ты не убился.
