– Но если он не может усиливать оружие, – хотя тогда в Валар именно он уничтожил всех демонов, – значит, меч силен сам по себе?
– Невероятно силен. Как и сам Морион, ведь оружие по мощи сходится с потенциалом хозяина.
– Как и Люциан, ведь энергия его кнута огромна, просто он пока не может подчинить ее из-за своей смертности.
Сетх кивнул.
– Знаешь… – Абрам подвел искаженного единорога ближе к чужому, чтобы обойти упавшее дерево. – Все равно странно, что озеро Ши отдало Люцию кнут только потому, что он зашел в воду вместе с бессмертным. Мне кажется, это так не работает, иначе такой способ начали бы применять ежечасно.
– Ответа на эту загадку и у меня нет. – Сетх пожал плечами. – Люциан смертен, это мы знаем наверняка, а о влиянии бессмертного на его судьбу в тот момент остается только догадываться.
– А что, если озеро Ши выдает оружие с расчетом на будущее?
Сетх снова пожал плечами.
– Исключать тот факт, что Люц однажды обретет бессмертие, я не стану. У него есть потенциал, поэтому вариант с выдачей оружия «на будущее» вполне возможен. – Он отошел от Абрама, потому как чужой единорог начал недружелюбно скалиться в морду его существа. Не хватало еще, чтобы твари устроили бойню в лесу, где неведомо сколько притаилось таких же зверей. Лес был слишком густым и незнакомым, потому шуметь в нем не стоило.
Заклинатели продвигались осторожно и неторопливо. Раскидистые зеленые кроны скрывали солнце, деревья тонули в сумерках и прохладе, а мягкая трава, кое-где присыпанная опавшими листьями, почти не шелестела под копытами искаженных единорогов. Тишина вокруг казалась нерушимой и навевала покой, который мог бы очаровать юношей, если бы те позабыли, где находятся.
Забредать слишком далеко они не хотели, но другого выбора не было: у кромки леса совсем не водилось живности. Спустя час ходьбы они наткнулись на опушку, где двадцаток плотоядных кроликов доедали человеческий труп.
«И как этот бедолага сюда попал?» – одновременно подумали заклинатели, стоя в пятидесяти метрах от поляны так, что ветер дул им в лицо, а не в спину.
– Предлагаю бросить парочку взрывных талисманов, чтобы убрать всю стаю разом, – едва слышно предложил Абрам.
– Угу, и привлечь лишнее внимание. Очень продуманно, – так же тихо отозвался Сетх. – Предлагаю обойти и поискать другой корм для наших тварей.
Единорог под Сетхом мотнул головой и фыркнул, словно выражая несогласие. Сетх поспешил одернуть зверюгу, чтобы та не расшумелась.
– Я с ним согласен. – Абрам кивнул на единорога. – Мне тоже неохота искать замену плотоядным кроликам, мы всегда ими тварей кормим, так что они привыкли. Предлагаю все-таки ограничиться ушастыми.
– И как ты их перебьешь? – Сетх внимательно посмотрел на Абрама. – Они разбегутся быстрее, чем ты взмахнешь мечом, а потом попытаются тебя сожрать.
– Использую ловушку из талисманов. – Абрам порылся в поясном мешочке. – Здесь уйма деревьев, налеплю талисманы на те, что окружают поляну, и кролики не смогут обойти барьер.
Сетх устало выдохнул и потер ладонью лоб.
– Тебе не кажется, что с этим слишком много возни? Подкрасться, сделать все тихо, потратить духовные силы на активацию? А кто в этот момент будет следить за единорогами? Пока мы ходим, они сами попытаются сожрать кроликов и нашумят.
– Я все сделаю, не беспокойся. Мне хочется с кем-то повоевать, а то уже помираю с тоски. Я охотник, а не лежебока, нужно размяться, и кролики отлично подойдут. – Абрам перекинул ногу через седло и бесшумно спрыгнул на землю. – Последи за единорогами, я быстро. – Он подвел своего скакуна к Сетху и протянул поводья.
Сетх снова устало вздохнул, принимая подачку.
– Ладно… только будь осторожен, – ответил он, прекрасно понимая своего товарища.
Энергия Абрама была неумолима, и если в период активности она казалась исключительно позитивной, то во время безделья трансформировалась в кровожадную агрессию. Они провели неделю на безлюдном плато, просыпаясь, готовя еду, разговаривая и засыпая вновь, – естественно, при таком режиме Абрам начнет жаждать приключений.
– Беспокоишься обо мне? – усмехнулся тот.
– Скорее, о Люциане. – Сетх поднял взгляд к небу. – Он с ума сойдет, если после возвращения из Асдэма увидит одного друга вместо двух.
Абрам фыркнул и с ухмылкой отвернулся, понимая, что на самом деле Сетх переживает за его безопасность, но открыто говорить не станет – слишком много чести. Отдалившись, он обратился невидимым, чтобы его не заметили трапезничающие кролики. Они были жутко неряшливыми: ошметки чужой плоти валялись вокруг, пока твари ели, топчась по окровавленной траве.
Встречный ветер не позволял кроликам почуять охотника, пока тот размещал талисманы на стволах деревьев, дугой огибающих поляну. Но когда Абрам завершил круг с другой стороны и ветер задул ему в спину, то звери сразу отвлеклись от еды и уставились в пустоту черными глазами. Приоткрытые пасти, полные острых зубов, были все в крови, как, собственно, и маленькие морды, – подобное зрелище любого заставило бы вздрогнуть, но не Абрама, привыкшего ко всему. Благодаря использованию основной способности адептов клана Луны он оставался невидим и был бесшумным, поэтому кролики хоть и чувствовали его запах, но в бой не бросались, не видя врага. Часть стаи могла отделиться и приблизиться к источнику человеческого аромата, но никто не решался оставить добычу, которую поспешат съесть другие.
Абрам закрепил последний золотой лист с алыми рунами на стволе дерева и перенаправил духовную силу, зажигая всю цепь и порождая купольный магический барьер, из которого нельзя было выбраться, но можно было проникнуть. Мечи, появившиеся из наручей, тоже стали невидимыми, потому как были связаны с ним духовно и перенимали его способности.
Стоявший вдалеке Сетх увидел лишь появление магического барьера, а потом услышал писк кроликов и заметил их беготню и смерть: они умирали один за другим от порезов на теле. Абрам перебил три десятка существ всего за пару минут и даже не испачкался – это Сетх понял, когда друг снова стал видимым и махнул ему чистой рукой.
Сетх подвел искаженных единорогов к залитой кровью опушке и сорвал с дерева талисман, разрушая магическую ловушку, а затем отпустил скакунов полакомиться разбросанными тушками и, возможно, доесть чужой труп.
– Серьезно? – спросил Абрам, стирая платком кровь с мечей. – Позволишь им вкусить человечину? Я думал, предложишь захоронить останки.
– Я что, похож на Люциана? – Сетх уставился на него, прислонившись спиной к стволу дерева и сложив руки на груди. – От этого бедолаги почти ничего не осталось, так что возиться с захоронением считаю излишним. Мы не могильщики, а так он хотя бы точно не обратится в бессознательного мертвеца.
– А что, если его душа решит переродиться и отомстить нам за то, что позволили сожрать тело? – Абрам обратил мечи в наручи.
– Не думаю, что она будет мстить нам, скорее, напавшим на нее тварям.
Абрам внимательно посмотрел на друга, который с невозмутимым выражением лица наблюдал, как два искаженных единорога пасутся на поляне и жуют трупы вместо травы. Он фыркнул:
– Лентяй. А если бы этим трупом был ты? Хотел бы, чтобы тебя съели?
– Почему нет? – скучающе отозвался Сетх. – Мое тело либо поможет кому-то выжить, либо сгниет в земле. В любом случае это лишь оболочка, и то, что происходит с ней, никак не касается души, сохранность которой гораздо важнее. – Он хмыкнул. – Но если хочешь, можешь повозиться с могилой, отговаривать не стану.
– Вот уж нет. – Абрам махнул рукой на труп и подошел к другу, прислонившись к стволу того же дерева. – Я еще меньше ценю тело, чем ты.
Сетх покосился на него.
– Оно и видно. Учитывая, со сколькими девушками ты спал без защиты, тело явно не бережешь, – усмехнулся он.
– Зато ты бережешь, ни одной девушки даже не коснулся.
– Тебе-то откуда знать? Свечу держал над моей кроватью?
– Чутье. – Абрам вздернул нос. – Как говорится, рыбак рыбака… а ты явно не рыбак.
