Разведчик снова чуть помедлил, словно извиняясь.
— Корову-лич, господин магистр.
Магистр откинулся на спинку кресла и задумался.
Предыдущего магистра убили. Сильнейшая экспериментальная химера бесследно исчезла. Несколько важных операций Ордена в этом квадрате были нагло сорваны. А теперь там появилась полуразумная высшая нежить огромной силы, способная собирать вокруг себя других мертвецов.
Для простого совпадения всё это выглядело слишком гладко и удобно. Вот только принять мысль, что за разгромом целого отделения Ордена может стоять проклятая рогатая скотина, рациональный разум магистра категорически отказывался.
— Не трогать её, — наконец произнес он. — Пока — никаких попыток захвата. И даже близко к ней не подходить. Если эта тварь действительно умудрилась уничтожить моего предшественника вместе с его свитой, я не собираюсь терять ещё десяток элитных бойцов только ради того, чтобы опытным путем выяснить, насколько крепкий у неё череп.
— Тогда что прикажете?
— Наблюдать.
Магистр раздраженно ткнул сухим пальцем в лежащий на столе доклад.
— Разместите артефакты слежения. Работайте на максимальной дистанции. Следите и за самой тварью, и за той фермой. Узнайте всё: куда она ходит, как долго патрулирует, с кем или чем контактирует…
Он помолчал, сурово сдвинув брови, и веско добавил:
— Но в первую очередь — выясните, кому именно принадлежит эта земля.
— Будет исполнено.
Разведчик коротко поклонился и покинул кабинет. Магистр же остался сидеть в одиночестве, задумчиво глядя в одну точку. Вся его интуиция, обостренная десятилетиями интриг, буквально кричала о том, что здесь кроется подвох. И эта странная ферма в Серой зоне, защищаемая коровой-нежитью, появилась на их пути совершенно не просто так.
* * *
Портной графа Брисмана сотворил практически невозможное.
Нет, в прошлой жизни я видел мастеров и пороскошнее. Один лич-кутюрье умудрялся шить парадные мундиры прямо на скелетах — они у него работали вместо вешалок. Но местный портной тоже заслуживал искреннего уважения.
За каких-то полдня он подогнал под меня тёмный парадный камзол, брюки, сапоги и даже переделал жёсткий воротник так, чтобы тот не душил меня при каждом повороте головы. Всё равно одежда слегка ждала в плечах, а один рукав подозрительно тянул при резком движении, но на большее времени попросту не оказалось.
Церковь неожиданно решила не откладывать церемонию. Святым паладином меня собирались сделать прямо сегодня — видимо, высшее духовенство спешило попиариться на громкой победе над герцогом Милошем.
Я вышел из отведённых мне покоев, поправляя манжету, и почти сразу столкнулся с Роджером.
Капитан тоже преобразился до нерукотворности. Графская прислуга выдала ему новый добротный комплект одежды, сапоги, пояс, а кто-то даже умудрился его причесать. Теперь Роджер шёл по коридору, выпятив грудь колесом, будто не меня собирались посвящать в паладины, а его как минимум назначили командующим имперской гвардией.
— Ну как? — Капитан гордо расправил плечи. — Сразу видно человека при господине паладине?
— Сразу видно человека в новой одежде, — остудил я его пыл.
— Завидуешь, господин Артур?
— Безмерно.
Навстречу нам как раз шла служанка. Роджер мгновенно подобрался и едва заметно повернулся боком, демонстрируя камзол с наиболее выгодной стороны. Это была та самая девушка, которая ещё недавно весьма энергично хлестала его по щекам. Капитан солидно кашлянул в кулак, но служанка лишь айсбергом проплыла мимо, даже не удостоив его взглядом.
Я проводил её взглядом, затем посмотрел на капитана:
— Успехи налицо.
— О чём ты? — притворился невинностью Роджер. — И вообще, господин Артур, нам пора.
— Конечно.
Роджер демонстративно «не услышал» моей иронии.
Во дворе нас уже ждала графская карета. Мы забрались внутрь и устроились напротив друг друга. Граф Брисман пока задерживался, так что пришлось провести несколько минут в ожидании.
Изабелла с нами не ехала. После излечения она всё ещё была слишком слаба, а тащить девушку через полгорода на шумную церковную церемонию Брисман категорически отказался. Правильно, в общем-то. Паладином я стану и без зрителей. К слову, насчёт головы Милоша в покоях Изабеллы я так ничего объяснять и не стал — просто сказал, что так надо, и всех всё устроило. Граф был настолько счастлив от того, что дочь пошла на поправку, что на оторванную голову герцога ему было глубоко плевать.
Наконец дверца кареты распахнулась, и внутрь забрался сам Брисман.
— Простите, — бросил он, усаживаясь рядом с Роджером. — Задержали бумаги.
— Бывает, — отозвался я.
Брисман тяжело вздохнул:
— Церковь решила не тянуть, но всё это ужасно не вовремя…
Тут я с ним был категорически не согласен. Чем быстрее я отстреляюсь от этой показухи, тем быстрее вернусь к себе на ферму.
Карета тронулась. Церемонию проводили не в главном соборе, чего я сперва ожидал, а в одной из старых церквей ближе к центру столицы. Впрочем, «церковью» это монументальное сооружение называлось исключительно из скромности. Каменное здание с высокими сводами, цветными витражами, золочённым алтарём и рядами массивных колонн вполне потянуло бы на солидный собор.
У входа уже стояли экипажи. И их было много.
Я с подозрением посмотрел на Брисмана:
— Вы же говорили, народу будет немного.
— Так это немного и есть, — абсолютно искренне ответил граф.
Мы вошли внутрь. В первых рядах восседали герцоги, графы, несколько высших иерархов Церкви, военные в парадных мундирах и ещё человек пятьдесят тех, кого я вообще никогда в жизни не видел.
— Боюсь спрашивать, что у вас считается большим мероприятием, — пробормотал я.
Брисман усмехнулся:
— Мог бы и примас приехать. Но его, слава богам, не будет.
— Вот спасибо, успокоили.
У алтаря уже ждал отец Стефан. Увидев нас, он слегка улыбнулся. Похоже, происходящее нравилось ему куда больше, чем мне. Мы двинулись по центральному проходу, и тут сбоку раздался знакомый женский голос:
— Господин Артур!
Я повернул голову. Виктория. Рядом с ней находились её тётушка и граф Шпиль.
— А вот и наш будущий святой, — усмехнулся Шпиль. — А мы ведь вас в гости приглашали, господин Горд.
— Помню, — кивнул я. — Обязательно наведаюсь, господин граф.
Виктория всё ещё смотрела на меня с таким выражением лица, словно лично наблюдала превращение чёрта в архиепископа.
— Я до сих пор не могу поверить, что вы теперь паладин, — тихо произнесла она.
— Я, честно говоря, тоже.
— Но вы совершенно на паладина не похожи, — с тонким намёком добавила девушка.
— Жизнь вообще полна сюрпризов.
— Это точно, — пробормотала она.
Отец Стефан тактично кашлянул у алтаря. Я понял намёк и пошагал дальше.
Церемония началась.
Сначала меня заставили чинно встать перед алтарём. Потом отец Стефан долго и вдохновенно вещал о долге, защите слабых, служении человечеству и Святому Престолу. Я слушал вполуха.
Затем наступила самая сомнительная часть: на меня надели белую церемониальную накидку. Вернее, кусок дорогой ткани, подозрительно напоминающий огромный слюнявчик. Я опустил глаза и едва не вздохнул. М-да.
Стефан помазал мне лоб чем-то густо пахнущим травами и ладаном, прочитал ещё одну молитву и бережно взял со специальной бархатной подушечки серебряную восьмиконечную звезду. Вот это уже выглядело более-менее прилично — официальный знак святого паладина.
Стефан как раз собирался закрепить его у меня на груди, когда сзади раздался шумок. Тяжёлые двери церкви с гулким стуком распахнулись. По залу мгновенно прошёл вихрь шёпота, и гости один за другим начали подниматься со своих мест.
Я оглянулся.
В церковь вошёл мужчина лет пятидесяти в тёмном парадном мундире без лишней мишуры. За ним следовало несколько личных гвардейцев.
Прибыл сам Император.
