Ольфария задумалась. Действительно, как можно сохранить человечность, наблюдая смерть тысяч поколений?
— Плюс, — продолжил Грим, — он никого не заставляет становиться таким же. Посмотрите на персонал клиники. Маша и Света всё такие же отзывчивые, доктор Элеонора из детского отделения по-прежнему плачет над каждым маленьким пациентом. Мастер просто делает свою работу наиболее эффективно.
В операционную заглянула медсестра.
— Грим, готовьте пациента. Через полчаса операция.
— Уже иду! — откликнулся тролль, спрыгивая со стула. — Извините, леди Ольфария, работа зовёт. Но заходите ещё! Всегда рад поговорить с коллегой.
Ольфария попрощалась и вышла в коридор, размышляя о разговоре. Может быть, Грим был прав? Может быть, Крид не монстр, а просто очень усталый человек, который за века научился защищать себя от боли потерь?
*Хотя это не оправдывает его отношения к людям как к расходному материалу*, — подумала она, продолжая свою экскурсию по клинике.
К вечеру Ольфария поднялась на свой двадцать восьмой этаж, чувствуя приятную усталость от насыщенного дня. Знакомство с Гримом оставило после себя какое-то умиротворение — в клинике Крида работали живые люди с собственными историями и характерами, а не безликие исполнители воли бессмертного мага.
Первым делом она направилась к своей любимой кофемашине. Ритуал приготовления эспрессо уже стал привычным и успокаивающим. Звук перемалывающихся зёрен, шипение пара, аромат, наполняющий кухню — всё это помогало отвлечься от сложных мыслей.
Взяв дымящуюся чашку, Ольфария прошла в гостиную и устроилась в любимом кресле у панорамного окна. Столица медленно погружалась в вечерние сумерки, огни в домах зажигались один за другим, создавая уютную картину.
На журнальном столике лежала небольшая книжка в потёртом кожаном переплёте — одна из многих, что она взяла из библиотеки. «Эдвард Серебряная Арфа. Избранные стихотворения» — гласила надпись на обложке.
Ольфария открыла сборник наугад и прочитала:
*В башне времени, где дни как листья,*
*Опадают тихо, без следа,*
*Я ищу покоя между мыслями,*
*Но покой — лишь краткая мечта.*
*Города внизу мерцают светом,*
*Люди спешат к целям неземным,*
*А я здесь, укутанный рассветом,*
*Вспоминаю то, что стало дым.*
Странно меланхоличные строки для неизвестного ей поэта. Она перевернула страницу:
*Видел я рождение империй,*
*Видел их закат и тишину,*
*Но в глазах людских всё те же грезы —*
*Жить, любить и верить в весну.*
*И пускай века проходят мимо,*
*Превращая юность в седину,*
*Сердце помнит первую улыбку,*
*Первый поцелуй, первую слезу.*
Ольфария сделала глоток кофе, наслаждаясь его бархатным вкусом. Стихи были красивыми, но в них чувствовалась какая-то вековая усталость. Словно автор прожил слишком долго и видел слишком много.
За окном загорелись магические фонари, освещая улицы мягким золотистым светом. Экипажи развозили горожан по домам после рабочего дня, а где-то в переулках играли дети, не желая заканчивать игры с наступлением темноты.
Она перелистнула ещё несколько страниц:
*Что такое мудрость? Знание цены*
*Каждому мгновению земному.*
*Что такое боль? Когда весны*
*Не приносят радости больному.*
*Что такое память? Груз веков,*
*Свернутый в тугие свитки строк.*
*Что такое время? Враг стихов*
*И единственный их урок.*
*В каждом слове — отголосок лет,*
*В каждой рифме — эхо прошлых дней.*
*Поэт — тот, кто ловит робкий свет*
*И хранит его средь темных теней.*
Поэт писал о времени и памяти с каким-то личным знанием, словно испытал на себе тяжесть долгих лет. Возможно, он тоже был одним из долгожителей этого мира? Магом или кем-то ещё?
Ольфария допила кофе и закрыла книгу, оставив закладку на странице с понравившимся стихотворением. За окном полностью стемнело, и столица превратилась в россыпь огней на чёрном бархате неба.
*Странный день*, — подумала она, наблюдая за мерцающими огнями. *Утром я была потрясена цинизмом Крида, днём начала понимать логику его подхода, а вечером читаю меланхоличные стихи о бремени времени.*
Возможно, это и был урок дня — в этом мире всё было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Даже бессердечный маг мог оказаться просто очень уставшим человеком, а в клинике монстра могли работать добрые тролли и отзывчивые медсестры.
Завтра предстоял новый день обучения, новые открытия и, вероятно, новые потрясения. Но сейчас можно было просто сидеть в удобном кресле, любоваться видом на чужой прекрасный город и читать стихи неизвестного поэта, который когда-то тоже смотрел в окно и размышлял о быстротечности времени.
**Интерлюдия. Охота за информацией**
Гиперион сидел в своём кабинете в военном министерстве, перелистывая отчёты о последней кампании, но мысли его были совсем не о службе. Загадочная докторша не выходила у него из головы уже целые сутки.
За триста лет существования он повидал немало необычных людей. Героев и злодеев, гениев и безумцев, красавиц и чудовищ. Но никто из них не заинтриговал его настолько, чтобы он начал собирать информацию.
А вчера начал.
На столе перед ним лежали донесения его агентов — полководец империи имел свою разведывательную сеть, независимую от официальных служб. Слишком много врагов у империи, слишком много заговоров при дворе, чтобы полагаться только на казённых шпионов.
Первый отчёт был от агента в канцелярии императора:
*«Ольфария Минор, дочь барона Альфреда Минора из северного Альбиона. Записи о семье появились в имперских архивах внезапно, три дня назад. До этого никаких упоминаний. Странность: все документы выглядят подлинными, но слишком… новыми. Словно их только что изготовили, используя старую бумагу и чернила.»*
Второй — от осведомителя в альбионских кругах:
*«Расспрашивал среди альбионской знати о семье Миноров. Никто такой фамилии не знает. Барон Альфред Минор в списках альбионской аристократии не значится. Более того, северные области Альбиона малонаселены, там живут в основном рыбаки и охотники. Никакой знати.»*
Третий отчёт пришёл от шпиона в клинике Крида:
*«Девушка демонстрирует удивительные медицинские навыки, но использует незнакомые методы. Оперирует без магии, полагается на механические инструменты. Говорит о „рентгене“ и „томографии“ — терминах, неизвестных в империи. Мастер Крид проявляет к ней необычный интерес.»*
Гиперион откинулся в кресле, размышляя над полученной информацией. Картина была более чем ясной — Ольфария Минор не была тем, за кого себя выдавала. Поддельные документы, несуществующая семья, незнакомые медицинские техники…
*Призванная героиня*, — подумал он с усмешкой. *Очередная игрушка Крида.*
За века службы он видел немало таких. Люди из других миров, наделённые необычными способностями или знаниями. Крид словно магнитом притягивал их к себе, изучал, использовал, а потом…
А потом они умирали. От старости, в бою, от несчастного случая. А бессмертный маг переходил к следующему подопечному.
Но эта была особенной. Гиперион ясно помнил вспышку ледяной магии во время стычки с Дубровским. Чистая, мощная сила, неконтролируемая, но потенциально разрушительная. А её хирургические навыки…
Он взял перо и написал короткую записку:
*«Продолжайте наблюдение. Особое внимание — магическим способностям и реакции на стресс. Еженедельные отчёты.»*
Запечатав послание, Гиперион отдал его курьеру. Шпионить за Кридом было опасно — старый маг не любил излишнего внимания к своим делам. Но любопытство оказалось сильнее осторожности.
*К тому же*, — размышлял полководец, подходя к окну, — *если эта девушка действительно из другого мира, она может оказаться полезной. Знания, технологии, новые подходы к старым проблемам…*
За окном виднелся чёрный силуэт небоскрёба Крида. Где-то там, на одном из верхних этажей, жила загадочная докторша, которая вчера отказала бессмертному полководцу в прогулке.
