Ноэль впервые в жизни наблюдал за схваткой двух одинаково высокомерных людей. В смысле, Шарлотты Тэйр и декана Киара Рэнсвода. Когда с ледяным выражением лица, сама похожая на осколок айсберга, она покинула кабинет, абсолютно все осознали, что в надменности маленькая аристократка уела главу факультета.
— Ты помолвлен с ней? — обратился тот к Алексу.
— Да, — нехотя отозвался тот.
— Повезло, — усмехнулся Рэнсвод.
Вообще, Ноэль не мог говорить за «королеву драмы», но для него самого это тихое «повезло» было хуже удара кулаком в живот.
После кратких объяснений подоспевший на разбор полетов Чи, как лакей, открыл перед Ноэлем дверь и с неприятной улыбкой кивнул, демонстрируя почти неприличное уважение:
— Маэтр Коэн? Только после вас.
Он специально подчеркнул принадлежность наследника к аристократии, словно намекнув, что в двадцать три года, когда парни обязаны взрослеть, у Ноэля случился новый подростковый бунт. Этакое взросление наоборот.
Куратор ошибался. Просто с Чарли Тэйр наследник древней династии превратился в буйного неврастеника. Травок, что ли, попить для душевного спокойствия?
— Чи, ты знаешь хорошее успокоительное? — вырвалось у него.
— Розги, — с непроницаемым видом отозвался магистр и немедленно добавил с мстительным сволочизмом: — Я буду вынужден написать маэтру переводчику и об этом инциденте тоже.
— Тогда припиши в конце, что я защищал доброе имя его будущей невестки. Дед оценит.
Он пытался найти Чарли, но экзамен закончился, и она, по всей видимости, вернулась в пансион. Если вспомнить, с каким каменным лицом она покидала кабинет декана, становилось очевидным: сегодня его не хотели видеть, как, впрочем, и разговаривать. Может быть, и не только сегодня.
В середине тусклого, невыразительного дня пришло письмо от деда. Старик тонко намекнул, что на каникулы Ноэля больше не ждут. Видимо, куратор успел рассказать об «успехах» подопечного.
— Ты знаешь, мать всегда рада, когда ты к нам приезжаешь, — напомнил Эйнар, когда, вымотавшись после жесткой тренировки, они сидели на низкой скамье и прихлебывали из термосов неразбавленный сок из растения аскаром.
Колючие кусты аскарома росли высоко в горах. Из чернильных мясистых ягод варили терпкий, вяжущий напиток, повышающий уровень магии в крови. Шай-эрцы предпочитали сок, разбавленный водой или травяными эликсирами, но Ноэлю не хватало крепости. Аскаром он хлебал в натуральном виде. Не шарики галькоу, конечно, но, как говорят на побережье северного моря: на безрыбье и ледяной кальмар тоже рыба.
— Я останусь в Шай-Эре, — отказался Ноэль, подчиняясь решению деда. В конечном итоге старик успокоится и сам попросит его приехать.
— Не хочешь встречаться с Айрис? — подшутил Эйнар.
В прошлом году его младшая сестра с нахальством избалованного ребенка на семейном банкете на пятьдесят человек заявила, что застолбила наследника Коэнов, и теперь никто не смеет к нему приближаться.
— Эй, друзья маэтры! Вы решили тренироваться до потери сознания? — Звонкий голос Рэдмин, стоящей на балконе, разнесся по гулкому залу и отразился от толстых стен. — Я принесла вам перекус.
Она помахала бумажным пакетом.
Рэдмин тоже полагала, что застолбила Ноэля, но пока не понимала, как на этот самый «столб» водрузить знамя.
— Шай-эрские мясные пирожки, — объявила девушка, спустившись к друзьям.
Эйнар забрал промасленный пакет, заглянул внутрь. В воздухе разнесся острый запах местных пряностей. Пирожки из жидкого теста, отдаленно напоминающие слоеные лепешки из Норсента, жарили прямо в больших чанах, заполненных кипящим маслом. Шай-эрцы обожали собственную кухню, без преувеличений считали ее национальным достоянием, и вокруг маленьких тележек-едален всегда толпился народ. Но из-за остроты и пряности Ноэль так и не проникся местной едой, особенно уличной.
— Не ешь все, оставь Коэну! — немедленно оговорила Рэдмин приятеля, не успевшего запустить в пакет руку.
— Слишком остро, — отказался Ноэль и, сделав последний глоток кисловатого напитка, закрутил крышку.
— Ты выглядишь подавленным, — заметила подруга. — Вы с ней все-таки поссорились?
— С кем?
— С Шарлоттой Тэйр. — Начиная осознавать, что ляпнула лишнее, Мина испуганно покосилась на Эйнара и уточнила: — Она приходила днем. Эйнар тебе не сказал?
— Приходила? — медленно повторил Ноэль, пытаясь схватить и не отпускать пронизывающую мысль, что Чарли его действительно искала.
Не говоря больше ни слова, он поднялся со скамьи и схватил сумку.
— Я решил, что тебе нужна пауза, — немедленно принялся оправдываться лучший друг. — Из-за нее у тебя и так куча проблем.
— Эйнар! — перебил он Риона, и тот мгновенно замолчал, осознавая, что напортачил. — Заткни рот едой.
Где находится пансион мадам Прудо, подсказал возница. Прежде чем постучать молоточком в двери трехэтажного особняка с бронзовой табличкой, утверждавшей, что поздний гость не ошибся адресом, Ноэль перевел дыхание. Впервые в жизни он нервничал перед встречей с девушкой.
Открыла горничная.
— Я к Шарлотте Тэйр, — после короткого приветствия пояснил он.
Гостя впустили в уютный холл, озаренный теплым желтым светом магических ламп. Из дверей гостиной немедленно показалось несколько девчонок.
Ситуация сложилась нелепая до абсурда. Если он и попадал в женские пансионы, то обычно его не встречала толпа хихикающих, любопытных девушек. Он проводил ночь с подругой и тихо уходил, никогда не встречаясь ни со слугами, ни с другими жиличками.
— Добрый вечер, — чувствуя себя по-дурацки и несколько опешив от приема, поздоровался он.
— Северянин, да? Тот самый северянин! — шептал кто-то из глубины гостиной, безрезультатно пытаясь пробиться через забор из товарок и поглазеть на гостя.
— А вы к кому? — спросила та, что, видимо, была побойчее.
— Он к Чарли, — толкнули ее в плечо.
— Ох, ясно. — Она чопорно кивнула. — Хорошо пообщаться.
Дверь в гостиную закрылась, но не слишком плотно. Ноэль слышал, как девушки переговаривались, подглядывая в щелку, и умирали от любопытства, что же будет дальше.
Он и сам хотел бы знать наверняка, что не получит пинок под зад из этого теплого холла в старом особняке. Может, Чарли его искала, чтобы потребовать никогда к ней не приближаться, да и попросту забыть ее имя.
Наконец она появилась на лестнице. В скромном платье, с волосами, заплетенными в косу, простая и по-домашнему милая, Шарлотта казалась почти незнакомкой. При взгляде на северянина, словно запнувшись, она на мгновение замерла. В лице калейдоскопом менялись эмоции: растерянность, удивление. Ноэль ждал, что вот-вот появится знакомое высокомерие, но неожиданно в голубых глазах с поволокой, так часто смотревших сквозь него, засветилась хрупкая, несмелая радость.
Вряд ли Чарли догадывалась, что, шагая с последней ступеньки навстречу незваному гостю, она улыбалась так, словно увидела родного человека после долгой разлуки.
И — боже! — у нее была восхитительная улыбка.
Глава 9
В какой момент он осознал, что ненавидит обручальную нить на ее запястье? Когда после свидания на катке она мялась на отскобленных ото льда ступенях пансиона и боялась предложить провести праздник смены времен вместе? Ноэль мог бы с легкостью отказаться от тусклого вечера в ресторации Ос-Арэта в компании ректора и преподавателей, но не ставить любимого человека в неудобное положение тоже форма защиты и ненавязчивой заботы.
— Я хочу, чтобы Эн сделал для меня живые цветы, — без приветствий объявил Ноэль на следующий день после свидания, усаживаясь рядом с Эйнаром в столовой.
Сейчас, когда экзаменационная декада осталась позади, народ разъехался по домам. «Змеиный» замок обезлюдел. В обеденном зале царили непривычная тишина и пустота.
— Они будут стоить целое состояние, — с индифферентным видом, не поднимая глаз от письма из дома, ответил он.
