— Размещаем их по периметру поля боя. Создаём зоны, где летать опасно. Канвары либо избегают этих зон, теряя манёвренность, либо рискуют быть стащенными вниз.
Анжи кивнула:
— Канвары не ожидают такого. Они привыкли к прямым атакам, стрелам, снарядам, заклинаниям. Но жабы с языками… — Она даже улыбнулась. — Это их застанет врасплох.
Симон добавил:
— Главное — скорость языка. Маги воздуха быстры. Нужна мгновенная реакция, иначе они успеют уклониться.
Октавия уже что-то прикидывала:
— Я могу создать артефакты-усилители для языков. Увеличат скорость выброса и силу захвата. Плюс добавим липкости, даже если язык не обернётся вокруг цели полностью, она прилипнет и не сможет вырваться.
Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как идея обрастает деталями.
Жабы. Кто бы мог подумать.
Я кивнул и обвёл взглядом всех собравшихся:
— Тогда решено. Жабы — наша основа противовоздушной обороны. Но только их будет недостаточно. Что ещё?
— Летающие пауки, — неожиданно предложила Алина.
Я поднял бровь:
— Объясни.
— У нас есть пауки с ультра-прочной и липкой паутиной, — она оживлённо листала блокнот. — Эта паутина уже не раз себя превосходно показала. И артефакты на её основе тоже замечательные. Думаю, нам стоит также снабдить ими каждого бойца.
Я кивнул. Да, паутина действительно уже не раз нас выручала. Прочная как сталь, но гибкая. И липкая настолько, что вырваться из неё почти невозможно без магии.
— Так вот, — продолжила Алина, — если создать летающих пауков, способных плести такую паутину в воздухе… Представь: они летают между жабами, создают сети. Канвары влетают в эти сети и застревают.
Дед Карл издал что-то похожее на одобрительное хмыканье:
— Многоуровневая оборона. Жабы стаскивают тех, кто слишком низко. Паутина ловит тех, кто пытается маневрировать на средней высоте.
— А драконы атакуют тех, кто поднимается слишком высоко, — закончил Прохор.
Ольга усмехнулась:
— А Кардиналы добивают тех, кого стащили на землю. Воздушный маг без возможности летать — лёгкая мишень.
Я почувствовал, как наш план становится всё более продуманным. Осталось лишь воплотить его в жизнь.
Именно это я и сказал остальным. Особенно предупредив, что работать нужно быстро.
Я прекрасно понимал, что Ракша и Роланд тоже вряд ли сидят сложа руки. Они тоже готовят какой-то план. Мы должны их опередить. Иначе придётся противостоять обоим врагам одновременно.
Все кивнули.
Алина уже сияла от предвкушения:
— Уже представляю конструкцию! Это будет интересно! Макс, ты же придёшь в мастерскую разрабатывать модель вместе со мной?
— Разумеется, — улыбнулся я.
— Тогда я побежала. Хочу сделать несколько первых набросков, чтобы ты оценил, насколько это жизнеспособно.
Я кивнул, и химеролог тут же выскочила за дверь. Я понимал, откуда такой энтузиазм. Алина обожала учиться чему-то новому, но в последнее время, её учителями чаще становились книги по химерологии, которые нам удалось найти.
Но всё-таки опыт живого учителя заменить невозможно, и поэтому она так ценила возможность поработать со мной или с дедом Карлом, который иногда тоже давал ей уроки.
Прохор хмыкнул и пошутил:
— Мне уже страшно от мысли, какие монстры могут получиться из этой идеи. Канвары точно не ожидают такого.
Анжи тихо добавила:
— Ракша привык побеждать силой и скоростью. Он не готов к… креативности.
Я усмехнулся:
— Именно. Канвары, если и ожидают нападения, то готовятся к драконам и прямому штурму. А получат гигантских жаб и летающих пауков в самом сердце их монастырей.
Октавия рассмеялась.
— Сюрприз будет… незабываемым.
На этом совет закончился, и все начали потихоньку расходиться.
В конце концов, в зале помимо меня остался только дедуля Карл. А я не мог не заметить, что он гораздо менее разговорчив, чем обычно.
Меня не отпускала мысль, что-то, что его всё ещё беспокоила та иллюзия. Ну и, честно сказать, я не мог полностью избавиться от любопытства, что же могло так поразить древнего лича.
Поэтому я всё-таки решил спросить его об этом ещё раз.
— Дед, — тихо обратился я к нему, — я вижу, что с тобой что-то не так. Может всё же расскажешь, что произошло в той иллюзии?
Глава 14
— Карл Ты опять засиделся в библиотеке? Ужин давно готов.
В небольшой, но уютной комнате горел камин, а на диване сидела женщина, его жена, какой он её помнил. Молодая, красивая, живая.
Но, что удивляло куда сильнее, так это то, что он, лич, чувствовал мягкость кресла, тепло камина, запаха готовящейся еды.
Даже биение собственного сердца.
— Это… — его голос дрожал. Дрожал! Эмоции, которые он давно забыл. — … это невозможно.
— Что невозможно? — жена засмеялась. — Ты странно себя ведёшь. Дети заждались тебя.
Из соседней комнаты выбежали двое детей, мальчик и девочка. Они подбежали ближе и обняли его за ноги.
— Папа! Почитай нам сказку!
— Нет, давай поиграем в солдатиков!
Карл медленно опустился на колени и обнял детей.
Это было совершенно невозможно по всем канонам. Но всё-таки было. Он чувствовал тепло, любовь, радость.
— Я… — его голос дрогнул. — Я забыл, каково это.
— Каково что, дорогой? — жена подошла ближе и погладила его по голове.
— Чувствовать, — прошептал он.
Его настоящий холодный разум на заднем фоне уже анализировал ситуацию. Мощная ментальная магия, которая сумела пробить даже барьеры лича. Внушить чувства тому, кто потерял их больше тысячи лет назад.
И он также понимал, что может разорвать это одним движением, вернуться в реальность.
— Что ты сказал? — переспросила жена.
— Ничего, — Карл обнял её. — Просто… побудем так ещё немного.
Он знал, что это иллюзия. В глубине души холодная логика лича протестовала. Напоминала об опасности, о долге, о настоящей реальности.
Но впервые за века Карл Рихтер проигнорировал эту логику.
Позволил этой лжи захватить себя и не хотел, чтобы она закончилась.
* * *
— Я понимал, что это внушение, — закончил дед тихо. — Мог прервать его в любой момент.
Я нахмурился:
— Тогда почему…
— Но я не хотел.
Дед повернулся к окну и продолжил медленно говорить.
— Они вернули мне эмоции. Показали времена, когда я был живым. Когда у меня была семья. Когда твой отец был ещё маленьким.
Я замер. Вот этого я точно не ожидал.
— Впервые за многие годы я… чувствовал, — продолжил дед. — Тепло камина, мягкость кресла, смех детей. Прикосновение любимой женщины.
— Ты сомневаешься в своём решении? — осторожно спросил я. — В том, что стал личом?
Дед резко повернулся ко мне и твёрдо ответил:
— Нет. Не сомневаюсь. Как только иллюзия спала, я избавился от наваждения. Это только убедило меня, что эмоции мешают, затуманивают разум, делают слабым.
Он сделал шаг вперёд.
— Но меня беспокоит другое.
— Что именно?
— На меня подействовало ментальное воздействие, а это слабость. Слабость, которая может повториться снова. Я должен найти способ защититься от подобного.
Я медленно кивнул.
— Мы подумаем над защитой. Возможно, получится создать подходящий артефакт. — Я улыбнулся. — Ты знаешь, ведьмы Сципион большие мастера в ментальной магии. Если кто и способен создать такую защиту, так это они.
— Да, — согласился дед. — Это было бы разумно.
Он развернулся к выходу.
— Если это всё, я вернусь к работе в лаборатории. Мир сам себя от скверны не защитит.
— Конечно, — я кивнул.
Дед направился к двери, но на пороге остановился.
— Максимилиан, — произнёс он, не оборачиваясь. — Не стоит придавать этому слишком большое значение. Это была просто… аномалия.
— Разумеется, — ответил я.
Он вышел, закрыв за собой дверь, а я остался один в зале совета. Прошёлся к окну, где только что стоял дед, и посмотрел на закатное небо.
