Дед кивнул в знак согласия:
— Роланд потратил века на совершенствование защитных систем. Он изучил ваш артефакт, наверняка нашёл способ разузнать о его особенностях от выживших Салазаров, просчитал способы противодействия. Для него это была задача, которую нужно было решить, и он её решил.
Азурион обеспокоенно спросил:
— Значит, наше оружие бесполезно против них?
Я покачал головой:
— Нет. Не бесполезно. Просто нужно использовать его иначе.
Все внимательно на меня смотрели, и я продолжил:
— Можно защитить многое, найти способ противодействия практически любому оружию. Но невозможно защитить всё. Роланд создал невероятную броню для своих подлодок, потратил на это огромные ресурсы и знания. Но он не может защитить весь свой остров, все свои порты, всю свою инфраструктуру с такой же эффективностью.
Я сделал паузу, давая им время осмыслить сказанное:
— Раковина Маринуса не сработала против подготовленного флота, который специально был создан для противодействия ей. Но это не значит, что она не сработает против других целей.
Мерисса медленно кивнула, явно начиная понимать к чему я клоню.
— Я бы вам порекомендовал нанести ответный удар, — продолжил я. — Вернуть любезность, так сказать. Показать Десмондам, что атака на Сирен не останется безнаказанной.
Азурион с азартом подался вперёд:
— Ты предлагаешь атаковать их? Но как?
— Я хочу предложить вам поучаствовать в новой морской операции, — ответил я уклончиво. — Детали мы обсудим позже. Но главная идея проста.
Я посмотрел на Мериссу:
— Напомнить Роланду, кто правит морями. Показать, что его остров не так неприступен, как он думает. Заставить его нервничать.
Дед одобрительно хмыкнул:
— С тех пор как я стал личом, игра на чужих нервах начала мне нравиться ещё больше. Живые становятся такими предсказуемыми, когда теряют контроль из-за страха или неуверенности.
Нэрис посмотрела на него с опаской, но промолчала.
А Мерисса решительно ответила:
— Мы сделаем всё, о чём ты говоришь, Максимилиан. Соберём обломки подлодок и отправим их твоим мастерам. А затем продолжим работу над флотом из аквалибрита. Теперь мы ещё лучше понимаем, как важна скорость.
— Да, — кивнул я, — к сожалению, у нас на счету каждая минута.
Азурион откинулся на спинку кресла, глядя на меня с любопытством:
— Макс, а что сейчас планируешь делать ты сам? У тебя ведь есть план, верно или нас ждёт новая блистательная импровизация?
Все снова посмотрели на меня. Я видел в их глазах надежду, ожидание, веру в то, что у меня есть ответы на все вопросы.
Я усмехнулся и ответил:
— Как и всегда, я буду делать то, чего, враг от меня не ждёт.
* * *
— Великий Князь, к воротам пришёл гонец, — доложил охранник, входя в кабинет. — Требует личной встречи, чтобы передать письмо вам в руки. И, похоже, это действительно важно.
Роланд Десмонд оторвался от отчёта о потерях флота, который изучал последние полчаса, и посмотрел на охранника с лёгким удивлением. Гонец? Лично к нему? Это было необычно. Обычно всю корреспонденцию сортировали секретари, и до него доходило только действительно важное.
Но его люди знали, что отвлекать Великого Князя по пустякам нельзя. Значит, этот гонец их как-то убедил.
— Пропустите его, — приказал Роланд после короткой паузы.
Через несколько минут в кабинет ввели крупного мужчину в простой одежде почтового служащего. Он явно нервничал, его руки, держащие запечатанный конверт, слегка дрожали.
— В-великий Князь Десмонд, — пробормотал почтальон, кланяясь так низко, что едва не уронил письмо. — Мне поручили передать это лично в ваши руки. Только в ваши руки, больше никому.
Роланд взял конверт и мельком взглянул на печать. Печать Рихтеров. Он узнал её сразу. Этот череп с светящимися зелёными глазами слишком долго снился ему в кошмарах.
— Можете идти, — сказал он почтальону, уже вскрывая письмо.
Мужчина поклонился ещё раз и быстро покинул кабинет, явно с облегчением от того, что его миссия завершена.
Роланд развернул пергамент и начал читать. Текст был написан старомодным, официальным стилем, каким пользовались Великие Князья в древние времена, когда ещё соблюдали хоть какие-то формальности.
И внутри находилось официальное объявление войны.
Напоминание о двадцати четырёх часах на подготовку и намёк о том, что дальше Рихтеры приступят к военной конфискации всей инфраструктуры клана Десмонд на территориях Рихтера и его вассалов.
Роланд прочитал письмо дважды, затем медленно отложил его на стол.
Несколько секунд он молчал, глядя на подпись внизу документа.
Потом рассмеялся.
Сначала тихо, почти про себя, но затем громче, пока смех не наполнил весь кабинет. Абсурд! Совершенный, идиотский абсурд!
Рихтер воспользовался древним законом об официальном объявлении войны, законом, который Великие Князья не соблюдали с момента, когда он только появился. Потому что писан он был не для них, а для контроля над простыми кланами.
Великие же Князья просто брали, что хотели без всяких формальностей, без этой бюрократической чепухи с письмами и сроками на подготовку.
Но Рихтер… Рихтер всегда был другим. Он играл по правилам, когда это было выгодно ему. И нарушал их, когда это было выгодно ему.
Непредсказуемый и раздражающий, он вечно находил способы выбесить всех вокруг.
— Рихтер, ты всегда в своём стиле, — пробормотал Роланд вслух, когда наконец просмеялся. — Всегда находишь способ удивить. Всегда делаешь не то, что от тебя ожидают.
Он подошёл к окну и посмотрел вдаль. Где-то там, за горизонтом, находился материк. Его инфраструктура, железные дороги, клубы, банки, склады, представительства. Всё это было разбросано по территориям, которые теперь контролировал Рихтер или его вассалы. Штайгеры, Вийоны, Салазары, все эти бывшие Великие Кланы теперь подчинялись ему.
Роланд прекрасно понимал, что происходит. Рихтер методично захватывал территории, устанавливал контроль, окружал владения Десмондов, а теперь просто отрезал всё разом. Умно. Эффективно. Типично для него.
Но двадцать четыре часа… Зачем Рихтер дал ему время? Это было странно. Максимилиан не из тех, кто играет в рыцарство просто ради благородства. Он должен был что-то задумать, какой-то хитрый план, какую-то ловушку.
Впрочем, как бы там ни было, а двадцать четыре часа — это двадцать четыре часа. Можно использовать это время, чтобы эвакуировать людей, вывезти ценности, документы, артефакты, либо же подготовиться и дать отпор там, где это возможно.
Пусть, основная масса его боевых магов и техники находилась на родном острове, но часть работала на чужих территориях.
Даже если это и ловушка, отступать всё равно некуда. Он должен выжать из этих суток максимум.
Роланд развернулся и направился к одному из шкафов в углу кабинета. Открыл его и достал артефакт связи. Второй такой же находился у Канваров.
Он и так собирался с ним связаться, после того, как сражение с Сиренами пошло не по плану.
Как не жаль это признавать, но им нужна была новая стратегия.
Роланд положил кристалл на стол и активировал его прикосновением. Вскоре в воздухе над столом начало формироваться изображение.
Роланд ожидал увидеть Ракшу, но вместо этого перед ним появился полупрозрачный силуэт молодой женщины в традиционных одеждах Канваров.
Она спокойно и прямо смотрела на него, словно так и должно быть.
Роланд не узнал её, но что-то в её чертах показалось смутно знакомым.
— Кто вы? — спросил он с лёгким раздражением. — Где Ракша Канвар?
Девушка посмотрела на него без тени смущения или страха:
— Я Сурья Канвар. Глава рода Канваров.
Роланд нахмурился.
— Глава рода? — переспросил он, уже не скрывая недовольства. — Ты не слишком ли много на себя берёшь?
— Ракша мёртв. Максимилиан Рихтер убил его в поединке.
Сурья сообщила это так невозмутимо, словно сообщала прогноз погоды:
