— Вот, смотрите — уже трещина пошла!- воскликнул один из них.
— Ну да, после третьего-то попадания…- криво усмехнувшись отозвался другой.- Причём, считай, в одно и тоже место. Смотрите как вмятины перекрываются — окоём одной от другой не дальше вершка! Тут, скорее, стоит удивляться, что плита только после третьего попадания треснула. Превосходное качество стали!- он повернулся к одному из присутствующих.- Павел Петрович, а как с оржавлением?
Тот пожал плечами.
— Ну, мы, как вы понимаете, с этим образом пока никаких экспериментов не производили, но предыдущие ржавеют обычно. Так что окраска строго обязательна.
— Хм… а как наше орудие? Пробивает такую плиту?- вступил в разговор третий.
— И да, и нет,- отозвался четвёртый, одетый в морскую форму.
— Как это?
— Ну, когда снаряд не раскалывается при ударе — то пробивает, причём насквозь. И не только эту плиту. Мы провели серию экспериментов и выяснили, что кроме стальной плиты толщиной четыре дюйма снаряд нашей новой семи с четвертью дюймовой нарезной пушки пробивает ещё и деревянную подушку за ней толщиной до локтя.
— Что значит «до»?
— Зависит от дерева. Сосновую такой толщины пробивает насквозь, а в дубовой — застревает где-то на глубине пяди, максимум пяди с четвертью и взрывается уже там. Но взрыв откалывает многочисленную щепу с внутренний поверхности подушки и наносит ею серьёзные повреждения в заброневом пространстве. Да и отверстие получается довольно солидным — до квадратного аршина площадью.
— Так это же очень неплохо! Скорее всего деревянные борта линкоров она будет прошивать насквозь!
— Это так… Но, увы, из десятка снарядов при ударе по броне раскалываются восемь-девять. Чугун слишком хрупок.
— Хм… а вы говорили с Его Светлостью? Он всем известно, что он отличается неординарным подходом?
— Ну-у-у… он сначала предложил делать снаряды из стали. Но мы прикинули — они получаются слишком дорогими и очень трудоёмкими в обработке.
— Ну так и броненосных кораблей у наших будущих противников тоже поначалу будет немного. Можем себе позволить раскошелиться и напрячься,- вступил в разговор пятый из присутствующих.
— Да, конечно…- согласно кивнул говоривший,- но, к счастью, мы нашли несколько менее затратный вариант — делать из стали не весь снаряд, который оставить литым чугунным, а только его наконечник. А потом ввинчивать его в снаряд. Баллистика, конечно, должна немного изменится, но по предварительным расчётам на дистанции до полутора миль — не слишком значительно. А более нам и не нужно. Шестидесятивосьмифунтовка Дандаса,- говорящий повёл подбородком в сторону установленного на станке могучего орудия,- является самой мощной пушкой, стоящей на вооружении Королевского военно-морского флота Великобритании, имеет эффективную дальность в три тысячи футов. То есть приблизительно те же самые полторы мили. Причём, судя по нашим испытаниям — на предельной дистанции она не слишком-то и точна. Разброс чуть ли не на порядок больше, чем у нашей… гладкоствол! И по моему скромному мнению англичане точно будут стремиться открывать огонь с возможно более близкой дистанции. Так что, если те данные, которые нам предоставил Его Светлость, не искусная дезинформация, то нам сего вполне хватит.
И все присутствующие выразили своё согласие молчаливыми кивками…
Ну, а вышеупомянутая Светлость в настоящий момент вскарабкивалась на высокий борт колёсного пароходика, отплёвываясь от воды, которая захлёстывала двадцативёсельный барказ, пришвартованный к борту парохода.
На палубе Светлейшего князя Николаева-Уэлсли тут же подхватили под руки и буквально понесли в раскочегаренную баню. Там быстро, в четыре руки раздели, поднесли чарку с перцем, заставив выпить залпом, после чего уложили на лавку и растёрли спиртом. А после этого уволокли в парную, где хорошенько отходили веником…
И только спустя полчаса подобных мероприятий Даниил, укутанный в простыню, наконец, утвердился на лавке без посторонней помощи и, с блаженством отхлебнув свежего пива, облегчённо выдохнул:
— Уф… прям ожил! А то так промёрз, что думал — точно инфлюэнцу подхвачу.
Сидевший напротив него мужчина с внимательными глазами и короткими, аккуратными усиками на умном лице вежливо улыбнулся.
— Но зато, Павел Степанович, мы теперь можем быть твёрдо уверены, что выставление мин с барказов при волнении в четыре и уж тем более пять баллов практически невозможно,- продолжил князь, после чего сделал ещё глоток,- да и вообще, барказы не слишком приспособлены для сего действа. И качает их довольно сильно, и запас мин на нём одно слово — слёзы… Да и работать с ними неудобно.
— Я тоже об этом подумал,- согласно наклонил голову Нахимов, прибывший сюда, на Ладожскую опытовую станцию минного оружия, открытую только две недели назад в двух верстах от карельского села Видлица для ознакомления с опытными образцами нового вооружения всего два дня назад и сегодня впервые увидевший воочию пробную минную постановку. Которая, впрочем, не растянулась надолго. Потому что налетели обычные для Ладоги тучи, потом ветер резко усилился, и минные постановки пришлось быстро прекращать…
Вызов на него из Адмиралтейства пришёл в Севастополь в конце марта. Пока разобрался с делами, передал их заместителю, собрал семью [133] — разве можно было упустить возможность показать жене столицу, особенно учитывая, что женился он всего год тому как на девице из семьи аристократов-эмигрантов с юга итальянского полуострова. Род её был старинный, ведущий своё начало чуть ли не со времён Римской империи, вот только к настоящему моменту растерявший все богатства и, не смотря на графское достоинство, бедный как церковная мышь. Так что российский адмирал показался им более чем достойной партией… В настоящий момент жена была на сносях, но срок пока был не слишком большой, так что четырёхдневную поездку по железной дороге до Санкт-Петербурга она должна была перенести вполне спокойно. Чай не месяц на карете трястись по просёлкам с буераками, как оно была раньше — до постройки железной дороги.
Для чего его вызвали — Нахимов поначалу не понял. Когда он, прибыв в Петербург, доложился по команде, ему приказали «пребывать в готовности» и по возможности не отлучаться. А ежели сие потребуется — непременно сообщать куда отлучается и на какой срок… Впрочем, особенно он не расстроился. Петербург изрядно похорошел с того момента как адмирал побывал здесь в предыдущий раз — ну ещё бы, в прошлом году здесь несколько месяцев шла Первая в мире Всемирная выставка науки, промышленности, искусства и торговли, к открытию которой город изрядно перестроили, снабдив централизованной канализацией, отремонтировав улицы и площади, оснастили гораздо большее их количество ярким газовым уличным освещением, попутно заставив хозяев освежить фасады. Так что выглядела нынче столица Российской империи как нельзя лучше. Особенно вечерами. Что и отметили его жена, а также тесть с тёщей и её сестрой с жениными племянниками. Ну да — они увязались за ними. Правда ехали поездами классом ниже, которые шли дольше, так что прибыли через три дня после адмирала с женой… И всё время пребывали в восхищении. И от поездов, на которых так быстро и комфортно проехали столь большое расстояние, и от Петербурга, и от того, что, благодаря зятю, оказались «в обойме» местной аристократии. Не в самом-самом топе, рангом пониже, конечно, но всё равно питерская аристократия вполне благосклонно отнеслась к семье адмирала, начав посылать ему приглашения в салоны и на приёмы, а также предложения наносить визиты. А ещё их очень порадовала опера. У себя дома они ничего подобного позволить себе, вследствие бедности, не могли. Ну практически. Мать семейства помнила о двух случаях, когда ей повезло оказаться в Сан-Карло [134], отец мог похвастаться только одним, а тётя и племянники жены вообще ни разу в опере не были. Здесь же, за ту неделю, что Нахимов проторчал в Питере «пребывая в готовности», они смогли побывать в Петербургской Большой опере аж три раза.
