Всё прояснилось в начале мая. Третьего дня прибыл посыльный из Адмиралтейства с приказом завтрашним утром прибыть в Адмиралтейство с вещами для отбытия в недельную командировку. Когда он к указанному времени прибыл на место — его подвели к небольшой группке людей, среди которых были и моряки, и сухопутные офицеры, и гражданские, коих загрузили на паровой катер и отправили по Неве в сторону Ладоги.
Пока шли, выяснилось из-за чего произошла задержка. Оказывается, ждали начала навигации на Ладоге, коя как раз-таки только-только открылась.
Неву прошли ходко. Как выяснилось, знаменитые Ивановские пороги на Неве уже давно были разрушены взрывами динамита, и нынче навигация по реке никакого труда не составляла.
В Шлиссельбурге пересели на военный колёсный пароход — речную канонерскую лодку, которая довольно шустро доставила их сюда, на Ладожскую опытовую станцию минного оружия…
— … уже даже кое-что прикинул. Вот посмотрите,- Даниил отставил кружку, вытер краем простыни пот, выступивший на лице, и придвинул себе лист с карандашными набросками.
— Хм, интересно, интересно… Но, знаете что — я бы предложил сделать несколько по по-другому. Катамаран!
— Катамаран? Двухкорпусное судно…- адмирал задумался.- Да. В этом что-то есть… не поделитесь ли подробностями?
— Ну, полностью мысли у меня пока ещё не оформились, но если первые прикидки…-Даниил подхватил карандаш и принялся черкать:- Вот смотрите — соединяющая палуба с пологим настилом, по которому удобно будет стаскивать мины в воду… здесь — место где они будут храниться, здесь — небольшая кран-балка для облечения погрузки/выгрузки, а вот тут установим небольшую паровую машину и гребное колесо. Те что идут на узкоколейные паровозы как раз в тему будут. Ну с небольшими доработками…
— То есть это будет не вёсельное судно?
— Ну да…- Даниил покосился на рисунок Нахимова.- Знаете, вполне можно сделать оба варианта. Один — ваш, для базирования на кораблях. Мало ли в каких местах придётся становиться на стоянки — возможность прикрыться минами точно будет не лишней. А второй — припортовый. Чтобы было возможно относительно быстро перекрыть подходы к портам и базам флота. Причём, изначально мы его для секретности обзовём как-то по-другому… скажем — бакенопостановщик! Да! И в мирное время его вполне можно использовать для этой роли,- Даниил воодушевлённо взмахнул рукой. А Нахимов сидел и молча смотрел на сидящего напротив него человека, пытаясь понять, что он чувствует.
Князя Николаева-Уэлсли многие считали баловнем судьбы. Всем было известно, что он ещё в детстве втёрся в доверие к императору и по полной воспользовался возможностями этого, получив от статуса близкого конфидента императора, всё, что только можно было мечтать. И даже более того… Именно данным фактом люди и объясняли все успехи князя. Так что отношение к нему во флоте было неоднозначным.
Нет, того что у него были некоторые заслуги перед флотом — никто не отрицал. В конце концов князь… то есть тогда ещё совсем не князь, но уже вполне баловень и конфидент, приложил руку к тому, что несколько талантливых флотских офицеров не отправились на каторгу или за море — в Калифорнию, а остались в империи, вследствие чего и смогли создать первый в мире «опытовый бассейн», а затем, на основе проведённых в нём исследований, разработать проект великолепного боевого корабля — парового фрегата типа «Соломбала» в настоящий момент составляющего основу всех флотов Российской империи. Ну ещё бы — к началу тысяча восемьсот пятьдесят первого года их было построено уже более пятидесяти единиц. Пятьдесят два [135], если ему не изменяет память… И большинство из них находилось в составе Балтийского и Черноморского флотов. Если быть точным, то у них, в составе Черноморского флота, находилось восемнадцать паровых фрегатов этого типа, из которых четыре составляли находящуюся под его командованием первую бригаду четвёртой флотской дивизии, а балтийцы могли похвастать девятнадцатью единицами. Ещё четыре составляли главное ударное ядро Архангельской эскадры. Остальные же одиннадцать входили в Калифорнийскую эскадру. Впрочем, её давно можно было назвать флотом, поскольку район оперирования уже давно с лихвой превысили таковые что у Черноморского, что у Балтийского флота протянувшись от Калифорнии до Аляски и Алеутских островов, и далее от Камчатки до Японии… К тому же ещё восемь кораблей этого типа сейчас строились на верфях. Так что, если войны, к которой, как было понятно наиболее посвящённым (к которым Нахимов, несомненно, относился), так активно готовятся государь и его «близкий конфидент», в ближайшие два года не случится, их Черноморский флот и Архангельская эскадра пополнятся ещё парочкой кораблей данного типа каждый, а Балтийский флот — целыми четырьмя… Но это ведь не потребовало у сидящего перед ними человека никаких особенных усилий. Более того, по общему мнению, этот человек, будучи любимцем и фаворитом императора, мог бы сделать гораздо большее. А князь даже в губернаторах Архангельска не задержался — через несколько месяцев сбежал обратно в Петербург… И мало ли что большинство тех, кто находился под его рукой в Архангельске, на людях демонстрируют своё к нему уважение и публично заявляют, что он-де, принимал активное участие и в постройке «опытового бассейна», и в разработке проекта фрегата (а некоторые так и вообще заявляют, что это была чуть ли не исключительно его инициатива) — всем было понятно, что после всего случившегося в декабре двадцать пятого и далее, хочешь не хочешь, а научишься следить за словами и регулярно оглядываться. Но любому разумному человеку было ясно, что не имеющий никакого образования бывший крепостной трубочист просто не способен ни на что из того, чего ему приписывали эти люди… Так что отношение к князю Николаеву-Уэлсли в массовой среде морских офицеров было по большей части равнодушно-негативным. Как и к любому выскочке, который возвысился, присваивая себе усилия других людей…
Но вот сейчас, сидя в тесном кубрике корабельной бани и глядя на лежащие на металлическом столике карандашные наброски Нахимов испытывал то, что через сто с небольшим лет американский психолог Леон Фестингер назовёт «когнитивным диссонансом»… Сидящий перед ним человек не должен был уметь ничего подобного, что он продемонстрировал за последние три дня. Более того, он ещё более не должен был так себя вести. Причём не только здесь, в этой бане. Он вообще не должен был лезть в тот барказ, садиться за румпель, ворочать громоздкие «инертные мины», вместо динамитного заряда заполненные обычными кирпичами по весу, терпеть захлестывающую волну, мокнуть, мёрзнуть, на равных спорить и ругаться с молодым младшим чиновником для особых поручений Кораблестроительного департамента Морского министерства Путиловым и главным инженером «Электрических заводов Шиллинга» известным физиком Якоби, уже десять лет как являющимся членом «Комитета о морских минах», также присутствующими на этом испытании. Причём, Павлу Степановичу по самому разговору было явно видно, что для них это не просто «высокий покровитель», чьим влиянием пользуются чтобы двигать вперед нужное и важное для них дело, но который разбирается в этом деле как коза в апельсинах, а реальный соратник. То есть человек, которого уважают и к чьему мнению точно прислушиваются… Но как? Это же противоречило логике и всем тем выводам, которые из неё вытекали!
— Да, эта идея заслуживает всяческого рассмотрения,- медленно произнёс Нахимов, выплывая из своих мыслей.
— Ну и отлично. Тогда оставляю это вам. Посмотрите, обсудите, подумайте, кто может взяться за воплощение. Финансирование — гарантирую…- адмирал заторможено кивнул. А затем не выдержал и прямо спросил:
— Но, Ваша светлость — зачем это вам?
— Что «это»?- удивлённо воззрился на него светлейший князь.
— Всё — мины, орудия, эти ваши «морские дроны»… вы не…- он запнулся и прикусил язык, едва не ляпнув то, что светлейший князь точно должен был счесть оскорблением,- кхм… не военный. Вы миллионщик! И жена у вас красавица. А дочь — супруга цесаревича. И император вам благоволит как вообще никому в империи… Вам же вообще ничего делать не надо чтобы хорошо жить. А вы, эвон в апрельскую ледяную воду полезли. Чуть инфлюэнцу не подхватили, как сами говорите. Для чего это?
