— Не, сегодня одни парни, — цокнул языком Антон.
— Тогда нафиг надо. Лучше в тир.
— Вот именно, — поддержал айтишника Матвей Сергеевич. — Страйкболы, пейнтболы — баловство все это, несерьезно. Лучше по тарелочкам пострелять.
По тарелочкам мы постреляли славно. На круглом стенде в счете вел «барин», а в дубль-трапе вперед вырвался Петрович, который обошел его по очкам. Затем подкрепились второй партией шашлыков и отправились в тир. Где и настрелялись от души сначала из пистолетов, а потом и из винтовок. Правда, тридцать тысяч никто из нашей компании так и не получил — главный приз выиграл один из постоянных клиентов-москвичей. Но в стрельбе из винтовок Петрович был вне конкуренции и таки вырвал себе второй приз, а третий достался самому «барину». Я, хоть и остался без призовых, не расстраивался — соревнование было честным, да и не за деньгами сюда приехал.
А к вечеру, вдоволь набегавшись с ружьями и винтовками, мы пошли в подготовленную заранее баню, после которой настал черед последней партии шашлыка. В этот раз против вытащенных Ромой четырех бутылок водки никто возражать не стал, и мы славно посидели на берегу пруда. Стоял жаркий и ясный подмосковный июль, темнело поздно, но за душевным разговором задержались почти до сумерек. Благо торопиться было некуда — один из гостевых коттеджей «барин» уступил нашей компании. С утра выспимся как следует и разъедемся кто куда, а послезавтра понедельник.
Последнее, что я помнил, это как упал головой в подушку и закрыл глаза. А потом жизнь изменилась на «до» и «после»…
Проснулся я от удара по ребрам. Несильного, да еще смягченного тонким одеялом, но вполне ощутимого. Продрал глаза и увидел перед собой стоящую над кроватью молодую женщину в серой форме, с пистолетной кобурой на поясе и короткой резиновой дубинкой в руках. Высокую такую, черноволосую, вполне себе стройную и симпатичную. Правда, взгляд у нее был жутковатый.
— Встать! — новый легкий удар дубинкой не заставил себя долго ждать. — Быстро!
— Что здесь, млять, происходит! — тут уж я окончательно проснулся.
— Встать! Руки протянуть! Живее или я делать тебе больно!
— Это ОМОН? Тут спецоперация какая-то? — мозги включались медленно, но порция адреналина из надпочечников быстро прочищала голову, выгоняя остатки сна и похмелья. — Сейчас, — я сел на кровати, коротко глянул в начавшее сереть окно. — Дайте только в сортир сходить и одеться.
— Нельзя сортир! Нельзя одеться! Встать, руки! — снова заорала дурная баба. В этот раз я разглядел ее получше и как-то засомневался в том, что она из органов. Форма у неё серая, однородная с накладными карманами, явно военного кроя, но скорее похожа на вариацию для какого-нибудь ЧОПа, чем на полицейскую. Броника и шлема нет, трехцветного флага тоже, на узких погонах по одной маленькой серебристой многолучевой звезде. Пояс коричневый, нестандартный. Но главное лицо — какое-то оно не такое. Глаза со зрачками цвета синий лед, черты лица резковатые, волосы собраны в хвост. И акцент — какой-то он не русский. Словно с тобой киношный эсесовец разговаривает.
— Ты кто вообще такая?
— Руки давай! — тетка потянулась к своему ремню и сняла с него наручники. Настоящие, стальные, отнюдь не похожие на пошлое изделие из салона игрушек для взрослых. — Быстро, живо, живо! Мужик, подчиняться, приказ!
«Нахрен надо», — промелькнуло в голове. «Она сумасшедшая какая-то. ОМОН так себя не ведет. В БДСМ переиграла и поехала крышей? Драться с ней? Сомнительный вариант, так-то сумасшедших санитары должны принимать. Хрен знает, что вообще происходит», — подумал я. «Пока делаем ноги, Леха. Благо, дверь в комнату открыта, эта стерва ее за собой не прикрыла. Нужен кто-то еще из мужиков, вместе поехавшую аккуратно скрутим».
— Я сейчас, не делайте мне больно, — жалобно пролепетал я, подыгрывая сумасшедшей. — Вот мои руки — протянул я кисти этой ряженой. Та взяла раскрытые наручники и начала их прилаживать к моим запястьям, и тогда, заметив, что она на мгновение отвлеклась, я с силой рванулся из сидячего положения вперед, коротко ударив ее снизу вверх головой в подбородок. Женщина пошатнулась и чуть не упала, выронив наручники, а я рванул к двери, выбежав из комнаты. Ага, коридор чист…
На какую-то долю секунды я услышал топот ног за собой, а потом мне прилетел удар ногой в спину такой силы, что я не удержал равновесие и полетел носом вперед. А затем пришла боль — резкая, шоковая, как будто свело судорогой все мышцы. Еще мгновение и навалилась нешуточная тяжесть — сумасшедшая баба села на мою спину, безжалостно вывернула мне руки и с щелчком закрыла наручники за спиной.
— Что за шум! Случилось чего? — соседняя дверь распахнулась, и в коридорчике коттеджа показался Петрович, в одних трусах и тельняшке. От спазма я смог только просипеть что-то бессвязное, а моя мучительница резко встала с меня, и с дубинкой в руке двинулась к Петровичу. Вывернув голову, я разглядел кровь у нее под носом — все-таки я ухитрился неслабо ее ударить. Ндя… надо было сильнее двинуть, кто же знал, что она такая крепкая и быстрая… И дубинка у нее почему-то слабо светится зеленым сиянием. Что за фигня вообще тут происходит, а?
— Долбанная ведьма! — От первого удара дубинки Петрович уклонился с неожиданным для такого большого мужика проворством. И ухитрился коротким, но сильным ударом кулака отработать женщину в солнечное сплетение, так, что она согнулась надвое и упала рядом со мной. — Откуда она, сука, здесь?!!
Ничего больше он произнести не успел. Потому что на лестнице показались сразу две женщины в униформе и со светящимися дубинками, которые молча набросились на Петровича. Развернуться ему было негде, и короткая схватка закончилась быстро — как только светящаяся дубинка коснулась тела моего собутыльника, он тут же растянулся на полу, прекратив всякое сопротивление. Дальше его оседлали точно так же как и меня, заломили руки за спину и надели наручники…
Минут через двадцать мы все собрались у ближайшей к тиру беседки. Все — это десятка четыре мужиков возрастом примерно от восемнадцати до пятидесяти, разной степени одетости, вытащенные из собственных постелей сумасшедшими бабами с дубинками. Вся наша компания, включая «барина» оказалась здесь же. А еще к ней присоединились обе команды страйкболистов, планировавших с утра воскресенья продолжить игру, заночевавшие в коттеджах гости, а так же молодые охранники из караулки у КПП и бригада рабочих, что-то ремонтировавших в клубе и спавших в бытовке. Охрану, кстати, повязали первой, и тревогу она поднять не успела. Как ни странно, среди нас не оказалось ни одной женщины — их всех, так же как и нескольких мужчин старше пятидесяти, согнали в один из коттеджей и заперли там. Переговариваться нам никто не мешал, но на наши вопросы похитительницы не отвечали, ограничиваясь короткими командами. Всего их было десятка два, все как одна стройные, подтянутые и довольно симпатичные бабы, на первый взгляд возрастом от двадцати до тридцати лет, одетые в одну и ту же серую форму и черные берцы. И не слушать их было нельзя. Во-первых, в наручниках за спиной и одних трусах из одежды особо не побегаешь. Да и не убежать — сумасшедшие девки бегали быстро. А во-вторых, даже легкое прикосновение светящейся дубинки влекло за собой сильнейший болевой удар и спазм мышц. И, увидев даже малейшее неповиновение приказам, похитительницы пускали их в ход без всяких колебаний. Через несколько минут спазм и боль проходили, но получать снова еще один удар никто из мужиков больше не рвался.
Прямо сейчас, согнав нас, словно овчарки овец в одну кучу, эти стервы выносили из тира оружие и патроны и складывали их на землю рядом с нами. Как они взломали сейфы в оружейке — непонятно, но, похоже, каких-то сложностей это не вызвало. Очевидно, что женщины спешили. Главная из них, грудастая крепкая брюнетка с косой до середины спины и двумя звездочками на погонах, часто поторапливала подчиненных на своем языке. Вроде бы он немного напоминал латынь или итальянский, но я все равно ничего не понял, как ни прислушивался…
