Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша"

— Возможно, — ответил я, не повышая голоса. Эхо разнесло мои слова под сводами склада. — Но не сегодня.

Платформа слегка просела под весом последнего груза. Штурмовые ребризеры. В Каср-Тироке, где атмосфера наполовину состоит из пепла горящих ульев и токсичных выбросов, чистый воздух стоил дороже амасека. Мои люди дышали через раз, сплевывая черную мокроту. Теперь у них будет шанс не выплюнуть легкие раньше, чем их убьет враг.

М'рра захлопнула крышку последнего ящика и посмотрела на меня. В её желтых глазах читалось мрачное удовлетворение. Груз принят. Качество подтверждено.

Настало время забить последний гвоздь.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги и химический карандаш. Положил их на крышку ближайшего ящика, разгладил ладонью. Грифель заскрипел по пергаменту, оставляя четкие, черные следы.

— Распишись.

Гризус уставился на протянутый лист, как на заряженную мину.

— Квитанция? — он издал звук, похожий на лающий кашель. Жир на его шее затрясся. — Вы грабите меня, угрожаете мне, а теперь требуете соблюдения бюрократических процедур? Вы безумны, комиссар. Или глупы.

— Читай, — я ткнул пальцем в текст. — Внимательно читай.

Интендант скосил глаза. Сначала он пробежал взглядом по списку стандартного снаряжения: ботинки, батареи, еда. Его лицо выражало лишь презрение. Но затем его взгляд споткнулся о последнюю строчку.

Зрачки Гризуса сузились. Кожа, и без того бледная, приобрела оттенок скисшего молока.

"Пункт 12. Ящик маркировки 'Омега-7'. Содержимое: психотропный препарат класса 'Обскура', неочищенный. Вес нетто: 12 кг. Изъято для нужд подразделения".

— Ты… ты забираешь товар? — он перешел на хриплый шепот.

— Нет. Это лишь чтобы ты помнил, — я шагнул к нему, сокращая дистанцию до минимума. От интенданта несло дорогим парфюмом, который не мог скрыть кислый дух страха. — У меня в кармане будет документ с твоей личной подписью. Документ, подтверждающий, что ты хранил и передал мне контрабанду уровня Экстремис.

Гризус открыл рот, но не издал ни звука. Ловушка захлопнулась.

— Если ты пожалуешься, — продолжил я, глядя ему прямо в водянистые глаза, — если хоть одна живая душа узнает о нашем визите, этот лист ляжет тоже на стол Лорда-Комиссара. Меня, возможно, разжалуют за превышение полномочий. Или отправят в штрафбат, где я и так уже одной ногой. А тебя?

Я сделал паузу, позволяя его воображению дорисовать картину.

Рука интенданта дрожала. Крупная дрожь била все его грузное тело. Он понимал расклад. Деньги можно заработать снова. Связи можно восстановить. Но жизнь у него была одна, и он любил её слишком сильно.

— Вы… вы дьявол, — выдавил он.

— Я солдат, которому нужны ботинки, — холодно отрезал я. — Подписывай. Или мы забираем ящик с наркотиком как вещдок, и я вызываю патруль Арбитров прямо сейчас. Уверен, они будут рады такой находке.

Гризус схватил карандаш. Его пальцы были скользкими от пота. Он нацарапал свою подпись внизу листа — кривую, дерганую, совсем не похожую на те росчерки, которыми он, вероятно, отправлял людей на смерть в своих отчетах.

Я забрал бумагу, подул на чернила, хотя они уже высохли, и аккуратно свернул лист. Спрятал его во внутренний карман кителя, ближе к сердцу. Самая надежная броня в этом секторе.

— Груз принят, — объявил я громко, чтобы слышали и мои бойцы, и охрана у ворот. — М'рра, выдвигаемся.

Фелинид оскалилась в широкой, хищной ухмылке.

— Поняла, — М'рра коротко кивнула.

Сервитор, повинуясь безмолвной команде с пульта управления, развернул гравиплатформу к выходу. Мы двинулись следом.

Гризус остался стоять посреди своего склада. Он рухнул в кресло, которое подкатилось к нему на антигравах, и закрыл лицо руками. Он не смотрел нам вслед. Он подсчитывал убытки и молился Богу-Императору, чтобы мы исчезли и никогда больше не появлялись на его пороге.

Зря молился. Молитвы слышат только те, кто готов платить за них кровью. А такие как Гризус привыкли платить только чужими жизнями.

Металлическая лестница гудела под нашими шагами, отдаваясь вибрацией в подошвах. Мы спускались молча. Позади, тихо жужжа антигравитационными катушками, плыла грузовая платформа. Сервитор, впаянный в её корпус, безучастно смотрел вперёд остекленевшими глазами, следуя за сигналом моего вокс-передатчика.

На проходной те же двое гвардейцев вытянулись в струнку. Их взгляды метнулись к платформе, нагруженной ящиками с имперской аквилой, затем на мое лицо, и, наконец, на М'рру, чьи пальцы лениво поглаживали цевье болтера. Вопросов не последовало. Шлагбаум взлетел вверх с ржавым скрипом, выпуская нас обратно в гнилое чрево Каср-Тирока.

Улица изменилась. Если по пути сюда мы были просто еще одним патрулем, который лучше обойти стороной, то теперь мы превратились в мишень. Или в сокровищницу.

Гравиплатформа несла на себе богатство, ради которого в этом городе убивали не задумываясь. Ящики с новыми ботинками. Герметичные контейнеры с сухпайками. Энергоячейки. Медикаменты. Для местных обитателей это стоило больше, чем человеческая жизнь.

Мы шли клином. М'рра справа, двое её бойцов слева, трое замыкают, прикрывая драгоценный груз. Из подворотни высунулась фигура в лохмотьях — то ли дезертир, то ли беженец. Мутные глаза жадно впились в маркировку на ящиках.

М'рра предупреждающе рыкнула. Коротко и доходчиво. Бродяга оценил — его как ветром сдуло.

— Они хотят грабануть нас, — тихо произнесла сержант, не поворачивая головы. Её голос звучал глухо, перекрываемый гулом платформы. — Я чую их голод.

— Пусть хотят, — ответил я, не сбавляя шага. Ладонь привычно легла на кобуру пистолета. — Желание не равно действие.

Мы прошли мимо разбитой витрины бывшего магазина электроники. Теперь там горел костер в бочке, вокруг которого грелись какие-то оборванцы. При виде нас разговоры стихли. Десятки глаз провожали нашу процессию. В них читалась смесь страха перед формой комиссара и животной зависти к содержимому ящиков.

Гравиплатформа слегка покачивалась на неровностях разбитого асфальта. Сервитор-водитель, лишенный личности кусок плоти и металла, не замечал напряжения вокруг. М'рра подошла ближе. Её плечо почти касалось моего локтя.

— Командир, — она говорила тихо, на грани слышимости. — Там, в кабинете…

— Что?.

— Ты странный комиссар, — наконец произнесла она. В её голосе не было осуждения, только констатация факта. — Другой бы застрелил его за ересь. Или за воровство.

— И мы бы тащили эти ящики через труп интенданта, поднимая тревогу по всему сектору, — я покачал головой. — Зачем нам трибунал и задержка поставок на месяцы. Живой и напуганный Гризус даст нам новые ботинки для твоих бойцов. Здесь и сейчас.

Сзади послышался лязг. Один из бойцов споткнулся, но тут же выровнялся, поддерживаемый товарищем. Я оглянулся. Фелиниды шли плотным кольцом вокруг платформы. Они смотрели на ящики с благоговением. Для них, привыкших к отбросам и подачкам, этот груз был чем-то священным. Нормальная еда. Обувь, которая не разваливается через неделю. Это поднимало боевой дух лучше любых проповедей Экклезиархии.

— Ты опасный, — вдруг сказала М'рра.

Я посмотрел на неё.

— Я на вашей стороне, сержант.

— Я знаю, — она кивнула, и её клыки блеснули в тусклом свете уличных фонарей. — Поэтому и говорю. Опасный для них. Для таких, как Гризус.

Мы приближались к окраине жилого сектора. Впереди уже виднелась зона отчуждения, за которой начинались траншеи. Здесь людей было меньше, но разрушений больше. Воронки от снарядов, посеченные осколками стены.

Где-то далеко, со стороны передовой, донесся тяжелый, раскатистый гул. Земля под ногами едва заметно дрогнула.

— Артиллерия, — констатировала М'рра, поводя ушами. — Крупный калибр. Сектор 4, судя по эху.

— Война продолжается, — кивнул я.

Дипломатия, шантаж, интриги — всё это осталось там, в кабинете с коврами и жареной птицей. Здесь, на улице, снова правили бал баллистика и взрывчатка.