Ствол под рукой… Ха!
У меня под рукой только чашка с растворимым кофе, и если на меня кто нападет — выплесну остывающую жидкость в лицо, а больше и удивить нечем.
Дождь прекратился где-то после полуночи, с утра небо ясное, солнце припаривает, и стоять на паллетах было чистым удовольствием. Аж жмурюсь от восторга после каждого глотка дешевого Нескафе. На участке ни единой лужи, но впечатление сухости обманчиво — влага ушла в перепаханный чернозем, и я не собираюсь лезть в это липкое болото, благо к границе участка ведет «тропинка» из уложенных в ряд паллетов. Крыша бытовки доблестно выдержала долгий штурм дождя, не сдавшись под его натиском, комары, если и летали вокруг, то внутрь тоже не пробились, и спал я под верблюжьим одеялом просто отлично. Разбудил меня звонок Николая, дозвонившегося через мессенджер — как и Бажен — и сообщившего, что скоро подъедет, а коли надо — подбросит меня потом до цивилизации. Мне было надо.
Когда Николай подъехал, я уже был собран, бытовка заперта на висячий замок, рюкзак с девайсами висел за спиной — рисковать я все же пока не хотел — кофе допито, кружка поставлена у двери. Выбравшись из удлиненной Нивы, Николай дошел до меня по паллетам, крепко сжал руки, заглянул для чего-то в глаза и, поздоровавшись, первым делом спросил:
— Наслышан уже?
Пояснять туманный вопрос ему не потребовалось.
— Нападения? Людей убивают и грызут…
— Они самые. Значит, наслышан…
— И насмотрелся. Интернет полон этим кошмаром, — вздохнул я. — Насмотрелся вчера такого, что даже пожалел о наличии интернета.
— Дело жуткое, — согласился со мной Николай. — В селе нашем вчера такой вот четверых убил прямо в «Пятерочке». Еще двоих покалечил сильно.
— Господи!
— Ага. Мужик городской спятил прямо у кассы, пока расплачивался за вискарь. Его самого потом пристрелили как собаку. С ним жена была — она в машине оставалась. И прямо на ее глазах, когда он выскочил за побежавшим народом, ему бах — и башку прострелил один из сельских. Вот и съездили на дачку виски попить…
— Господи, — повторил я.
Вот сейчас меня действительно зацепило. Это ведь то самое село и та самая «Пятерочка», где я закупался необходимым и вкусной самсой в придачу. Это уже не просто где-то там, а вот прямо здесь — в магазине, где я мог бы и сам оказаться с бумажным пакетом самсы, стоя в очереди за спиной оплачивающего вискарь городского мужика.
— Так что продукты тебе сегодня в другом магазине покупать придется, — буднично добавил Николай. — А то там все опечатано и все такое.
— Да хрен с ними, с продуктами…
— Вот тут ты не прав, конечно. Я б на твоем месте закупился посерьезней и какое-то время пересидел на участке. А еще лучше — возвращался бы ты к себе в город. Заполни холодильник, запрись в квартире, задвинь шторы. Я тебя подкину до электрички. Решай.
На полном серьезе обдумав щедрое предложение, оглядев пустой черный участок, я покачал головой:
— Не. Спасибо, конечно, Николай. Но нет. У меня тут дел полно.
— И что за дела? — снова став деловитым, он протянул мне сигаретную пачку: — Перечисляй. И я тоже смогу тебя чуток порадовать. Помнишь тех парней, что тебе лес рубили и сваи вкручивали под бытовку?
— Помню, само собой. Молодцы они. Жаль, что не смогли остаться и продолжить у меня.
— Теперь могут — если захочешь. У них клиент был с большой работой на весь следующий месяц. Тот мужик передумал за город ехать и все отложил. Так что парни свободны, машина у них своя, ты только свистни, и они…
Я торопливо кивнул:
— Считайте, уже свистнул. Пусть подъезжают. Главное — по деньгам договориться.
Подкуривая мне сигарету, Николай поинтересовался:
— Так какие планы градостроительные?
— Забор, сортир, колодец! — тут же ответил я.
— Тебе именно в таком порядке прямо?
— Ну… желательно — да, — я усмехнулся в ответ. — Раз такое вокруг происходит… я прямо хочу пораньше отгородиться высоким забором.
— Прямо забор забором? Или сетка рабица?
— Только не сетка. Сквозь нее же видно все.
— Зато дешево и сердито.
— Не. Мне сплошной забор.
— Металлопрофиль? Или дерево?
— Металл. Ребристый такой.
— Металлопрофиль это. А высота забора? Столбы бетонировать? Забор по верхнему краю ровнять? Но тогда работ прибавится и в цене дороже. Бетонную ленту под забор планируешь? Ворота какие? Откатные, чтобы с пультом и по богатому, или распашные норм — но под дождем из машины бегать и сраку мочить… Хотя ты ведь про гараж говорил, так что ворота если и нужны пока, то временные. Тогда распашные пусть ставят, каркас для них прямо здесь парни сварят по-быстрому и тем же металлом обошьют. Так ведь?
— Аж в ушах зашумело от информации, — признался я. — И половину сказанного не понял, честно говоря. Вы подскажите, как лучше будет, Николай. А я вам за консультацию честно заплачу. И это ведь я еще не все перечислил.
— А что еще надо?
— Еще сваи вкрутить надо дополнительные и дорожку сделать отсюда до выезда. Площадка под машину нужна щебневая. Электрик нужен, чтобы проводку как следует раскидал и помог с уличным освещением. Лампы вот только купить надо.
— Сваи? Их то зачем? Ты вроде как говорил, что дом хочешь солидный — на фундаменте.
— Хочу, — кивнул я. — Но дом ведь не за день строится.
— Да слышал я, что уже и за день печатают целый дом. Так скоро строители и не нужны будут… Ладно! Ты собирайся давай. Парням я сейчас позвоню, и пусть подъезжают, а мы тогда в строительный, а по дороге назад в продуктовый тебя завезу. Раз уж ты решил тут жить, то надо ведь что-то жевать, верно?
— Верно, — кивнул я и, вспомнив о своих достижениях, решил скромно похвастаться: — А я обустроился уже чуток! Мебель кое-какую сколотить сумел.
— Ну показывай… — снисходительно хмыкнул Николай. — Удиви меня деревню…
Смущенно почесав в затылке — почувствовался мне подвох в его словах — я выудил из кармана ключ и шагнул к двери. Хвастаться так хвастаться…
* * *
Сидя в немилосердно раскачивающейся машине, я слушал сердито размышляющего о нынешних временах Николая и делал торопливые заметки в телефоне, спеша записать новый массив полученных данных, пока он не выветрился из головы. Ощущения были смешанные: с одной стороны, я был благодарен за урок, а с другой стороны, ощущал обиду, что меня не похвалили.
Похвастаться бытом и новенькой мебелью не получилось. Едва войдя в бытовку, Николай буквально споткнулся взглядом об пол, остановился на пороге, внимательно оглядел комнатушку, потратив на это минуты три, и только затем посторонился, пропуская меня внутрь, после чего заговорил, и в словах его хорошего было мало:
— Пол видишь свой?
— Вижу, — признался я.
— И какой он у тебя?
— Дощатый?
— Дощатый, — согласился он. — А еще щелястый. Доски — говно тоненькое, третий сорт. Щели вон какие. А между ними белеет что?
— Белая ткань какая-то.
— Это изоспан. Его натянули поверх утеплителя. И ты тут вчера изрядно поработал, опилок вон сколько — и все они теперь ссыпались в щели и легли на изоспан. А вон ты, похоже, вчера то ли посуду мыл, то ли сам споласкивался.
— Мытье в тазике. Ну и посуда. Но я старался не брызгать.
— Но набрызгал. И вода ушла в пол, намочив изоспан и сам утеплитель. А тут ты грязи натаскал, и она уже намертво, считай, в доски впиталась. Так нельзя, парень. Сам себе бед добавляешь. И начал ты не с того. Надо было не мебель колотить, а полом заняться.
— Так он же есть. Бытовка ведь — жилье временное и…
— Временное, да, — Николай кивнул и ткнул носком сапога в особо широкую щель. — Для тебя, может, и временное. А вот для мышей и прочих тварей мелких скоро станет постоянным. Проснешься ночью — а они бегают по полу твоему щелястому, продукты портят, уши твои нюхают, срут на подушку…
Я невольно вздрогнул, представив, как просыпаюсь от ощущения, что моего уха касается чей-то крохотный любопытный мокрый нос. Это решило дело.
