На меня поглядывали тихонько посмеивающиеся работяги, однако я не стал отвечать улыбками — хотя и хотелось. Но Николай попросил этого не делать и вообще говорить с ними поменьше и только по делу, не вступая в разговоры о жизни, бабах и досуге. На мой вопрос «а почему?» он ответил просто и жестко: «Не панибратствуй! Ты либо хозяин — либо их дружок закадычный! Они сюда не балакать пришли, а дело делать. А дашь им волю — мигом на шею сядут и о работе забудут. Скоро водку им подносить начнешь!»
О как…
Поэтому я предпочел погрузиться в работу, спеша сделать хоть что-то до прихода электрика — а то он ведь наверняка тут все обесточит, и я снова останусь без интернета…
* * *
Я все еще никак не мог привыкнуть к тому, насколько быстро в деревне пролетает время. Раз! И целый день как корова языком слизала! И вот ты уже огорченно оглядываешь участок, где еще столько всего не сделано, и надеешься, что завтра не будет ломающего все планы дождя.
К вечерним сумеркам электрик разобрался с проводкой и моими пожеланиями, а мужики закончили с бытовкой и прямоугольной щебневой площадкой — причем щебня не хватило, и на завтра я уже заказал еще один КАМАЗ. Еще одно удивление, кстати, возможно, типичное для чисто городского жителя: куча щебня в кузове казалась прямо огромной, высыпанная же на землю превратилась просто в большую, а когда ее раскидали ровным слоем, то получилось, что этого количества едва хватило на половину задуманного. До уличного туалета дело не дошло, и все свои нужды я справил прямо под березками, по-прежнему надеясь избежать свидания пятой точки с клыками лесной гадюки. Мужики обещали быть завтра к семи утра, а я, перетаскав обратно в домик все свои пожитки, уже настроился было на неспешное приготовление вкуснейшей яичницы, но раздался звонок. Автомеханик сообщал, что с машиной он закончил и можно забирать — желательно прямо сегодня, так как места у него не осталось, а один владелец заглохшего Форда Фокуса прямо рвет и мечет, так хочет сегодня разместить автомобиль на починку. Приеду ли я?
А куда деваться?
Но блин — на чем? Тут такси не вызывается…
Я уже хотел сказать, что да, буду где-то часа через два, может, раньше, если повезет, но тут меня обуял приступ здоровой наглости, и я спросил, не сможет ли кто перегнать мою машину в село, а я за это доплачу. Ну а за осмотр и прочее переведу деньги на карту прямо сейчас.
На той стороне повисла, как мне показалось, напряженная тишина, и я уже представил себе изумленное лицо автомеханика, размышляющего, понимает ли этот городской, что просит сесть кого-то за руль чужой машины, без доверенности, без страховки и прочего и что это вообще в целом мелкое, но все же нарушение закона… Я уже ждал отказа, но вместо этого услышал лаконичное «за три тыщи младший пригонит, тут ехать-то двадцать километров». Я поспешно согласился, спросил, сколько должен в целом, удивился невеликому размеру суммы, тут же перевел ее, от души поблагодарил и пообещал быть в селе в течении получаса, после чего спешно начал собираться…
Сесть за руль своей машины — особое удовольствие. А уж когда она завелась с полуоборота ключа и ровно заурчала, я едва катарсис не испытал. И без того приподнятое от дневной движухи и свершений настроение свечой рвануло в темнеющее вечернее небо. Попрощавшись с ушедшим на ту сторону дороги парнем (я предложил подвезти, но он отказался, сказав, что за ним ща подруга подкатит на девятке и они обратно в гаражи, а потом пойдут прогуляться и все такое), я, продолжая испытывать легкую зависть — эх молодость! — направил внедорожник к центральному сельскому перекрестку. Окна открыты, о ветровое плющит всякую вылетевшую на охоту ночную нечисть, дворники размазывают всю эту гадость, а настроение становится все лучше. Вот она — настоящая свобода. Вольному воля — куда хочешь, туда и лети. Продать квартиру, обустроить базу на уже родном участке, купить не слишком большую и прожорливую машину для дальних поездок — и можно отправляться в путь! Может, рвану в Питер, а может — в Архангельск, где тоже есть те, кто будет рад меня снова увидеть. Хотя старые знакомые, разъехавшиеся по необъятной родине и не только, у меня найдутся во многих городах. Давно зовут в Магнитогорск, с опаской размышляю о слишком далеком Иркутске, манит обещанием жары и моря Сочи… Я покрепче сжал в пальцах руль и улыбнулся — скоро! Уже скоро настанет это светлое будущее, полное ярких впечатлений и долгих путешествий. Скоро!
Ну а пока хочу заглянуть в еще открытые магазины, раз уж сижу во внедорожнике с объемным и оскорбительно пустым багажником…
Встав на том же самом месте, я запарковался багажником в сторону нужных мне магазинов и отправился тратить деньги, попутно раздумывая над странной дилеммой: сбережения потихоньку заканчивались, но квартира, основной источник будущих средств, все еще не продана и… вот парадокс… Я не звоню девушке-риэлтору, не тороплю ее, не подпинываю требованиями продать прямо сейчас и дорого, иначе уйду к другому агентству. Нет. Я ничего такого не делаю и, наоборот, тихо радуюсь, что меня никто, в свою очередь, не торопит.
Правильно ли это?
Задержавшись у входа в алкомаркет, я задумчиво посмотрел на свое отражение в автоматической двери и покачал головой — ни хрена это неправильно. Мне еще закупаться и закупаться строительными материалами, платить рабочим… И на какие деньги я это буду делать?
Отойдя в сторону, достал из кармана смартфон, набрал вежливое сообщение риэлтору, не став напоминать, что я сам просил не торопиться, но сообщив, что у меня чуток изменились приоритеты и планы на ближайшее будущее, поэтому продажей квартирой надо заняться оперативно. Чем раньше, тем лучше. И по возможности впихнуть всех потенциальных покупателей в один день. Отправив послание, я пощупал неприятно тонкую стопку красных купюр в переднем кармане джинсов, убеждаясь, что мой уменьшившийся запас налички на месте. Тратить их я не собирался — это на случай, когда нельзя будет оплатить картой или переводом.
В магазине я купил пару бутылок водки, столько же моего яблочного виски и незнакомый мне, но пафосно выглядящий литровый коньяк в картонном боксе и с красивым бокалом. Отнес покупки в машину, поглядел на них… после чего вернулся обратно и, не обращая внимания на удивленные глаза уставшей за день продавщицы, купил то же самое, но без коньяка и вдвое больше. Вот теперь норм. В запой я уходить не собирался, равно как и угощать рабочих — Николай строго запретил это в первую очередь — так что уберу бутылки в одну из освободившихся картонных коробок и пусть себе хранятся под кухонным столом.
Следующим заходом в соседний бытовой магазинчик я приобрел все для влажной уборки, добавив туда же еще один гигантский черный таз для строительных нужд, огромное полотенце, больше похожее на махровую простыню, накидал каких-то убогих по любым меркам огромных футболок «виладж стайл», несколько пачек носков длинных и коротких, черный зонт, нагреб, не глядя, приправы — по два пакетика каждой, уложил штабелем три самых больших упаковки туалетной бумаги, со стуком поставил средство для мытья посуды, прекрасно помня, что уже покупал и там даже пяти процентов не израсходовано. Я делал к прилавку ходку за ходкой, принося по два-три товара за раз, машинально прикидывая их цену и нужность, а удивленная продавщица молча все считала и раскладывала по пакетам. Я с трудом заставил себя прекратить скупку, когда общая сумма перевалила за двадцать тысяч. Кивнув, не без усилия поднял с прилавка забитый пакетами таз и потащил все к машине, где без малейших трудностей впихнул покупки в огромный багажник. Заперев машину, я потопал в продуктовый, подхватив по пути брошенную кем-то поскрипывающую магазинную тележку. Сумерки сгущались, в воздухе снова витал запах дождя, а поднявшийся легкий ветерок обещал ночную прохладу и усыпляющий шум подступающей к участку лесополосы за окном бытовки.
Скрип… скрип…
